«ЖИЗНЬ, ПОСТА...

«ЖИЗНЬ, ПОСТАВЛЕННАЯ НА ПЕРФОКАРТУ» ИЛИ «ТАЙНА ОРДЕНА ОРЛА»

ПОДЕЛИТЬСЯ

Главы из книги

Продолжение. Начало в номере 15/38

А это значит, что американцы знали, знали еще до капитуляции Германии эту страшную цифру – 6 миллионов уничтоженных евреев.

И так сегодня они снова встретились – два шпиона – два резидента разведок двух враждующих между собой стран. Резидент американской разведки в Европе – Аллен Даллес и резидент германской разведки в Юго-Восточной Европе – Вильгельм Хеттль.

О чем они говорили сегодня?

Между ними была кровавая война, но было, видимо, еще что-то – «боевое содружество», что ли? Иначе как бы, несмотря на все свои «подвиги», Вильгельм Хеттль избежал заслуженной им кары, остался в живых и дожил до глубокой старости?

Даллес писал о Хеттле в Вашингтон: «…важность сведений, которыми он владеет невелика, но он жаждет спасти свою шкуру и поэтому может быть полезен».

И Хеттль несомненно оказался полезен.

Очень полезен во многих отношениях…

Но, вместе с тем, и опасен – опасен возможными разоблачениями, в частности разоблачением связи между американской и германской разведкой, существовавшей во время войны.

Такая опасность разоблачения возникла на Нюренбергском Процессе, когда адвокат главы РСХА Эрнеста Кальтенбруннера – доктор Курт Кауфман, желая вытащить своего подзащитного из ожидающей его петли, попытался связать одиозное имя Кальтенбруннера с именем Даллеса:

ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА КАЛЬТЕНБРУННЕРА

его адвокатом – доктором Куртом Кауфманом

Вопрос: Теперь я назову имя Даллеса. Имели ли вы с ним прямой или косвенный контакт?

Ответ: Да, я поддерживал контакт с ним через Хеттля.

Так в зале заседаний Нюренбергского Трибунала прозвучало это звучное имя – Аллен Даллес.

Кальтенбруннер, правда, к несчастью для него, ничего от этого не выиграл.

Американцы не желали «подстилать соломку» под эту слишком уж одиозную эсэсовскую фигуру.

Хеттль, еще, куда ни шло. Но, Кальтенбруннер – это уж слишком.

А посему, когда для подтверждения слов Кальтенбруннера, доктор Кауфман потребовал вызвать в Суд Вильгельма Хеттля, его ходатайство было отклонено.

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

 

«АФФИДЕВИТ» В «АФФИДЕВИТЕ»

 

1. «Альпийский редут»

На ту свою последнюю судьбоносную встречу с Алленом Даллесом Хеттль отправился из «Альпийского редута».

«Альпийский редут»… Последняя иллюзия, последняя призрачная надежда.

Идея заключалась в том, чтобы использовать труднодоступный центральный район Австрийских и Баварских Альп, как крепость для «последнего сражения». В этой высокогорной местности, напоминающей лунный ландшафт, применение танков было практически невозможно, да и налеты бомбардировочной авиации вряд ли могли дать ощутимые результаты, поскольку все действительно важные объекты можно было укрыть в недрах гор.

«Альпийский редут» должен был не только продлить агонию Третьего рейха, но и стать основой его будущего возрождения.

И в надежде на это возрождение, здесь, в «Альпийском редуте» – между Мертвыми горами и массивом Дахштейна, в заброшенных штольнях соляных копей и в темных водах колдовского озера Топлицзее – были спрятаны несметные богатства, награбленные «Черным орденом СС».

 

Сколько награбили?

Нет, подсчитать невозможно. Но… много. Очень много!

Все началось с Германии, с «Хрустальной ночи». Тогда в течение одних суток в Берлине были разграблены 29 крупных еврейских магазинов и 7500 лавок. И только в одном ювелирном магазине на Унтер-ден-Линден, принадлежавшем некому Маргграфу, было захвачено золота и бриллиантов на полтора миллиона марок.

Ну а после «Хрустальной ночи» грабители потребовали от евреев (за то, что их ограбили!) еще и выплаты «контрибуции».

В дальнейшем все принадлежащее немецким евреям имущество было конфисковано. А впереди была еще и Австрия, и Чехословакия, и Франция, впереди была еще вся Европа. Впереди была еще Россия.

Гитлеровцы грабили по крупному – опустошали целые страны.

Не напрасно же была подготовлена Герингом та «Зеленая папка», не напрасно же Гитлер проводил в «Чайном домике» то знаменитое совещание «О яблочном пироге».

Гитлеровцы грабили по крупному.

Но не гнушались и «мелочами».

В лагерях смерти они осматривали трупы задушенных в газовых камерах и вырывали у них изо рта золотые коронки. Только в Освенциме таким путем собиралось до 12 килограммов золота В ДЕНЬ.

Но кроме золота и бриллиантов, сокровища «Черного ордена СС» содержали еще и бесценные произведения искусства – ковры, гобелены, скульптуры, картины кисти Рембрандта, Рафаэля, Матисса, Ренуара.

Как докладывал Альфред Розенберг в канцелярию фюрера, для отправки из Восточной Европы «добытых там произведений искусства и культурных ценностей потребовалось 1.418.000 железнодорожных вагонов».

Многое из «добытых» нацистами ценностей было переправлено за границу, в основном в Швейцарию и Южную Америку, но многое было спрятано до лучших времен в «Альпийском редуте».

Командующим редута Гиммлер назначил Кальтеннбруннера, а защищать его должен был, конечно, ни кто иной, как Отто Скорцени.

Из ошметков своих эсэсовских батальонов, изрядно, правда, поредевших в последнее время, Скорцени сформировал охранный корпус, дав ему по своей привычке звучное имя «Альпенленд», и заложил по нескольку бочек динамита на каждом из трех ведущих к редуту горных перевалах. На этом он посчитал все необходимые приготовления к обороне законченными, и был готов сражаться – если и не «до последнего патрона», то, во всяком случае, «до первого американца».

В те последние весенние дни 1945-го, когда горел и рушился Третий рейх, здесь, в «Альпийском редуте», собралась вся знакомая нам эсэсовская свора: Кальтенбруннер, Шелленберг, Хеттль, Эйхман, Вислицени.

Здесь они услышали по радио страшную весть о самоубийстве фюрера, здесь узнали о капитуляции Германии.

Сражаться «до последнего» им не пришлось. Скорее всего, и не очень хотелось, да и не очень «моглось».

На самом-то деле весь этот укрепленный и неприступный «Альпийский редут» и не существовал вовсе – он был фикцией – миражем.

«Альпийский редут» должен был послужить только средством шантажа – «козырной картой» при переговорах о капитуляции, о сдаче, и он, видимо, выполнил свое предназначение.

Во всяком случае, вся собравшаяся здесь свора избежала ужаса, происходящего в эти дни в Берлине, и осталась в живых.

Отсюда каждый из них пошел один навстречу своей судьбе.

 2. «Счастливая» судьба

Удивительно, но «счастливая» судьба Хеттля в 1947-м привела его снова сюда – в Альпы, в маленький городок Альт-Аусзее – в тот район, который еще совсем недавно служил неприступным «Альпийским редутом» – к овеянным суевериями Мертвым горам, к мрачным водам озера Топлицзее, где нацисты спрятали богатства «Черного ордена СС».

И не случайно, что свою первую книгу – «Секретный фронт», опубликованную в 1953 году под именем Вальтера Хагена, он заканчивает словами: «Мне не удалось найти припрятанные ими [нацистами, к которым он – Хеттль или Хаген – не имеет, конечно, никакого отношения, – В. Т.] в Аусзее сокровища, о чем нет-нет, да и появляются сенсационные сообщения в немецкой прессе. Все, что я нашел здесь, так это уединение и мирную обстановку…».

Хеттль, конечно, лжет. Не таким уж мирным было в послевоенные годы Альт-Аусзее, особенно, если учесть количество мертвецов, время от времени всплывавших из холодных глубин не гладь озера Топлицзее. Кто-то случайно утонул, кто-то случайно сорвался с обрыва и разбился насмерть, а кто-то случайно убит на берегу выстрелом в спину.

В 1959-м поиском эсэсовских сокровищ занялась специальная экспедиция, организованная западногерманским журналом «Штерн». Говорят, что ей даже удалось найти «что-то». Говорят, что даже какие-то документы. Но сразу же, после этого, без всяких видимых причин, экспедиция свернула свою работу, и спешно покинула опасную зону.

Еще одним странным событием стала гибель 19-летнего спортсмена-аквалангиста Альфреда Эгера. Альфред приехал в Альт-Аусзее из Мюнхена, в сопровождении нескольких военного вида мужчин. Вместе с одним из них поздним осенним вечером на маленькой резиновой лодочке несчастный юноша отплыл в темноту на поиск эсэсовских сокровищ.

Почему темным вечером? Почему на резиновой лодочке?

И что там, на самом деле, произошло – на озере Топлецзее?

Резиновая лодочка вскоре вернулась на берег. На сей раз в ней был всего один человек – это был не Эгер, а сопровождавший его мужчина, который сообщил, что аквалангист, по-видимому, утонул, так как вскоре после погружения перестал отвечать на сигналы.

Тело несчастного юноши нашли только через месяц. Вместе с ним из глубин Топлицзее был извлечен полусгнивший деревянный ящик с фальшивыми фунтам стерлингов.

Жители окрестных деревень поговаривали о проклятии, тяготеющем над эсэсовским кладом.

Но Вильгельм Хеттль не боялся проклятий. Не боялся он и убийц, устранявших всех незадачливых искателей сокровищ.

Здесь, в Альт-Аусзее прожил он мирно (или не мирно!) многие годы.

Законопослушный австрийский гражданин, примерный семьянин – жена, двое сыновей, красавица дочь.

Здесь он слыл, да и был, наверное, на самом деле очень богатым человеком – владельцем огромных земельных угодий, замков, животноводческих ферм, хозяином и директором крупного учебного комбината, где продолжал свою «благую» деятельность по воспитанию молодого поколения австрийцев и немцев, и, по слухам, конечно, готовил из них шпионов.

Здесь, в местном госпитале, он и скончался. В самом конце ХХ века – в 1999-м. Не многим из нацистских преступников удалось дожить до 84 лет, и умереть своей смертью. Вечный соперник его – друг и враг – головорез Отто Скорцени – ушел из жизни, едва дожив до 67, в 1975-м.

3. Австрийский аффидевит

Мы так подробно остановились на жизни штурмбанфюрера СС Вильгельма Хеттля потому что преступная жизнь эта наложила свой несмываемый отпечаток на его знаменитый Нюренбергский аффидевит, ставшим первым шокирующим свидетельство о 6-ти миллионах уничтоженных нацистами евреев.

А, может быть, наоборот?

Может быть, именно Нюренбергский аффидевит стал апофеозом всей его неправедной жизни?

Кто он, в сущности, такой Вильгельм Хеттль?

Сколько таких, как он, жили на свете, убивали, грабили, насиловали, совершали свои большие и маленькие «подвиги», большие и маленькие преступления, страшились или же нет, человеческой и Божьей кары?

Сколько таких, как он, войдут в Историю? Запомнятся на века?

А Вильгельм Хеттль войдет. Вильгельм Хеттль запомнится.

Именно потому.

Именно потому, что 6 миллионов уничтоженных никогда не изгладятся из памяти потомков.

Хеттль сам, конечно, тоже, живя как будто бы новой жизнью в Альт-Аусзее, не мог забыть о прошлом. Он связан был с этим счастливым для него «прошлым» всеми фибрами своей преступной души, и, наверняка, связан был «настоящим»: обеспеченной своей, можно сказать, богатой жизнью, старыми рассеянными по всему свету друзьями, а, может быть, и еще продолжавшейся все эти годы тайной деятельностью на благо давно сгинувшего Рейха.

Правда все это, как бы касалось только его самого, его семьи – жены-эсэсовки, детей и старых друзей, посещавших его иногда под новыми фальшивыми именами в его личном «Альпийском редуте», каким стал для него Альт-Аусзее.

Ну а что касается внешнего окружения – то тут Хеттль, конечно, предпочитал, чтобы о нем не вспоминали, не вспоминали и никоим образом не связывали его имя ни с Третьим рейхом, ни с германской разведкой и ее «героями»: Гиммлером, Кальтенбруннером, Шелленбергом, Скорцени, Эйхманом…

Прошло 17 лет.

Канул в вечность Нюренбергский Процесс, забылось, как, и каким образом, мир узнал о 6-и миллионах уничтоженных евреев, забылся шокирующий слух Нюренбергский аффидевит, а об авторе этого аффидевита – Хеттле, Хагене, докторе Остенберге, или как его там – и подавно никто не вспоминал.

И вдруг… мировая сенсация: из небытия вдруг возник Эйхман!

И не где-нибудь, а в Израиле, в Иерусалиме!

Надо же! Хеттля как обухом стукнуло по голове.

Но настоящее потрясение он испытал, когда ему пришел вызов в суд для дачи свидетельских показаний в защиту Эйхмана.

Он, Хеттль, должен свидетельствовать в защиту Эйхмана!

Абсурд, какой-то!

Бумага была гербовая – официальная, пришла из Израиля, а Хеттлю была передана через Австрийское министерство иностранных дел.

Нет, конечно, о поездке в Иерусалим, к евреям, речь не шла.

Но давать показания под присягой все-таки пришлось.

Так родился второй – Австрийский аффидевит Вильгельма Хеттля, ставший продолжением его всем известного Нюренбергского аффидевита.

И вот, оказалась, что дача свидетельских показаний, даже здесь, в Австрии, дома, где, как известно и стены помогают, была совсем не легким и даже опасным делом. Процедура происходила в помещении районного суда справедливости Бад-Аусзее под председательством старшего судьи первой инстанции доктора Эгона Киттля с участием секретаря суда – фрау Эдельтрауд Фриц и практикантки – фройляйн Габриэлы Кеберле.

Заседание, до противности схожее с обычным судебным заседанием, проходило, правда, слава Богу, при закрытых дверях, но, тем не менее, в полном соответствии с правилами Австрийского криминального кодекса.

Допрос свидетеля – Вильгельма Хеттля продолжался три дня – 19, 20 и 21 июня 1961 года – с 9.30 утра до 5.20 вечера с двухчасовым обеденным перерывом.

В процессе допроса ему было задано 86 вопросов!

Список этих вопросов был составлен председателем Израильского окружного суда профессором Моше Ландау и переслан в Австрию вместе с официальным приглашением в суд.

Свидетель был приведен к присяге и предупрежден, что должен говорить правду, только правду, и отвечать на все представленные ему вопросы.

Свидетель был также предупрежден, что если в процессе дачи свидетельских показаний возникнут подозрения, что он, свидетель, каким-то образом связан с обвиняемым и принимал участие в его криминальной деятельности, то и против него, свидетеля, может быть возбуждено уголовное дело.

Ничего себе!

Да ведь это угроза! Угроза всей его новой «мирной» жизни!

И, скорей всего, именно эта угроза и определила содержание второго – Австрийского аффидевита Хеттля.

В этом пространном аффидевите, занимающем более 50 страниц машинописного текста, Вильгельм Хеттль, который должен был, как будто бы, стать свидетелем защиты Адольфа Эйхмана, стал свидетелем защиты «самого себя».

Несколько раз в процессе дачи свидетельских показаний, он повторял, что «не может понять», почему Эйхман счел нужным пригласить именно его, Хеттля, в качестве свидетеля защиты:

«Относительно того, почему Эйхман счел нужным вызвать меня в качестве свидетеля, если я ничего не знаю о его делах, я не имею никакого объяснения».

На большую часть полученных из Иерусалима вопросов Хеттль ответил: «не знаю», «не помню», «не уверен», «ничего об этом не слышал».

Но апофеозом всего Австрийского аффидевита явилось, конечно, повторение Нюренбергского – «Аффидевит в аффидевите».

Это, правда, не было простым повторением.

Кое-что было добавлено, а кое-что и ИСЧЕЗЛО.

И если провести детальное сравнение двух аффидевитов – Нюренбергского, 1946 года, и Австрийского, 1961 года, – то немало в них наберется «неадекватностей», особенно в той их части, где речь идет о 6-ти миллионах уничтоженных евреев.

Новыми подробностями «расцветил» Хеттль свою знаменитую встречу с Эйхманом в Будапеште, в процессе которой Эйхман, якобы, и рассказал ему о 6-и миллионах уничтоженных.

В тот день, как оказалось, Эйхман приехал к Хеттлю после полудня. Он был под хмельком и одет, вопреки своим правилам, в германскую военную униформу. Хеттль был рад, что ли, гостю, во всяком случае, он «выставил для гостя на стол бутылку виски и стакан».

Заметьте: «стакан». Один стакан!

То есть сам Хеттль не пил. А вот Эйхман «глушил стакан за стаканом».

Они беседовали около часа, и за это время Эйхман выпил 4-5 стаканов.

Хеттль запомнил это очень хорошо, поскольку, прощаясь с коллегой (другом? подельником?), уговаривал его не садиться самому за руль его шикарного авто.

Подчеркивая высокий уровень алкоголя в крови Эйхмана, Хеттль как будто бы пытается понизить уровень достоверности его сообщения о 6-и миллионах уничтоженных. Но это не так!

Уже в следующей фразе, он, даже несколько противореча себе, вспоминает, что Эйхман «совсем не выглядел пьяным» и, вообще в последнее время он много пил «некоторая «подпитость» была его обычным состоянием.

Говоря о 6-ти миллионах уничтоженных евреев, Эйхман, якобы встал по стойке смирно и провозгласил: «Ликвидировано 6 миллионов!».

Не правда ли, странно! Как-то не вяжется с образом Эйхмана!

И все же Эйхман встал и провозгласил: «Ликвидировано 6 миллионов!», и эта цифра привела его, Хеттля, в шоковое состояние.

Ну, а что же, все-таки, исчезло из Австрийского аффидевита?

ИСЧЕЗЛО самое главное!

ИСЧЕЗ «источник» сведений о 6-ти миллионах уничтоженных!

ИСЧЕЗ «статистический отчет», служивший базой сообщения Эйхмана.

ИСЧЕЗ «человек из Статистического Бюро», присланный Гиммлером для проверки результатов «окончательного решения еврейского вопроса».

Взамен этой важнейшей части Нюренбергского аффидевита, Хеттль в своем Австрийском аффидевите дает полностью противоречащее ей свидетельство.

Вот, как прозвучала эта часть аффидевита из уст американского майора Уолтера Уолша на Нюренбергском процессе:

«Я спросил, сколько их было всего? Он сказал, что хотя это величайший государственный секрет, он ответит на мой вопрос…

Незадолго до этого он подготовил отчет для Гиммлера, который хотел знать точное число убитых евреев…

Гиммлер остался недоволен докладом Эйхмана, так как, по его мнению, число убитых евреев должно было превышать 6 миллионов.

Гиммлер сказал, что он пришлет к Эйхману человека из своего Статистического Бюро, чтобы этот человек, на основе материалов Эйхмана составил новый отчет, для которого должны быть подсчитаны точные данные».

А вот, как озвучил ее в своем Австрийском аффидевите сам Вильгельм Хеттль: «Я не знаю, как Эйхман пришел к этой цифре уничтоженных евреев, и он также не дал мне никакой индикации на счет этого».

Ну, так, куда подевался подготовленный Эйхманом «отчет»?

И, куда пропал присланный к Эйхману «человек из Статистического Бюро»?

Продолжение следует

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ