АМЕРИКАНСКИЕ ...

АМЕРИКАНСКИЕ ПАРТИЗАНЫ НА ФИЛИППИНАХ

10
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

«У меня были все основания для обращения к Филиппинам и войне на Тихом океане, – пишет известный американский военный историк Питер Айснер в предисловии к своей последней книге “Шпионы Макартура” (MacArthur’s Spies: The Soldier, the Singer, and the Spymaster Who Defied the Japanese in World War II. By Peter Eisner /Viking, New York).

– Мой отец Бернард Айснер был тогда 25-летним офицером на военном корабле LST-463, который был частью американской армады, воевавшей на южно-тихоокеанском театре и в конце 1944 года, сопровождавшей Макартура обратно на Филиппины. … В то время как я изучал личные свидетельства, для того чтобы расширить свой рассказ, один товарищ предложил мне прочитать Ghost Soldiers Хэмптона Сайдса, ставшее классикой описание боевой операции 1945 года для спасения уцелевших в “Батаанском марше смерти”. В одной из глав рассказывается о тех, кто помогал им выжить, американцах и филиппинцах, которые проносили медикаменты, еду, одежду и деньги в лагерь военнопленных Кабанатуан, в 70 милях к северу от Манилы. “Самым замечательным из подпольных проектов Кабанатуана, – пишет Сайдс, – руководила таинственная женщина, которую военнопленные знали под кличкой Высокие Карманы”».

… Они пришли за ней на следующее утро. Она кормила завтраком дочку, когда четверо японских полицейских поднялись по лестнице. «Руки вверх!» – сказал один. Они проверили, нет ли на ней оружия, а потом пришло время для полномасштабного обыска. Ну-ка, Высокие Карманы, сказали они, веди нас в свой офис. Она был шокирована, услышав от них свое секретное имя. Они заставили ее открыть все ящики и тумбочки и переложили все, что в них было – счета, косметику, консервы, – в чемодан, который принесли с собой. Она еще успела разбудить няню дочки, а ей самой сказала: «Будь хорошей девочкой, и мама скоро вернется». Потом ее увели, посадили в машину, и на этом 24 мая 1944 года разведывательная деятельность Клэр Филлипс закончилась.

А началась она в феврале 1942 года в лесах на полуострове Батаан. Японские войска недавно взяли Манилу, и Клэр бежала из нее вместе со своим возлюбленным Джоном Филлипсом, который служил в американской армии. Но вскоре им пришлось разлучиться – он отправился куда-то со своей частью, а Клэр со своей двухлетней дочкой и ее няней прибилась к группе филиппинцев, прячась в джунглях, в маленькой деревеньке на склонах горы Маласамбо; она недоедала, как все, ухаживала за больными и болела сама. Японские самолеты сбрасывали листовки, призывавшие выдавать американцев, на земле же японцы продолжали продвижение вглубь полуострова, и над городками и деревнями один за другим появлялись флаги Страны Восходящего Солнца. Но Клэр повезло – владелец одной гасиенды не побоялся приютить ее, а вскоре местный священник рассказал, что встретил среди прятавшихся в окрестных лесах американского военного. Не хочет ли она встретиться с ним? Ответ нетрудно предугадать, гонцы с письмами стали сновать между селением, где находилась Клэр, и ее соотечественником, и 21 февраля они с Джоном Буном встретились.

«Она увидела стройного молодого человека, истощенного, выглядевшего куда старше своих лет, смотревшего на нее дружелюбно мерцавшими серыми глазами и с бородкой Ван Дейка». Клэр, конечно, сразу спросила у него о Филлипсе, назвав его своим мужем, но Бун ничего не знал, правда, обещал поспрашивать. В армии он был капралом, ушел в горы, когда его часть вместе с приданным ей филиппинским контингентом была разбомблена и рассеяна, и теперь стал собирать вокруг себя тех, кто был готов продолжать борьбу; сутью его идеи было создание мобильных партизанских отрядов, что предполагало установление связи со ставкой генерала Дугласа Макартура в Австралии, сбор информации, диверсии и нападения на японцев. Не сразу, но он поделился своими планами с Клэр. «Мы можем заключить сделку, – сказал он ей. – Если ты готова поехать в Манилу и оттуда снабжать меня военными сведениями, то я смогу помочь тебе добраться туда».

Питер Айснер пишет: «Спуститься с гор означало новое начало в жизни для Клэр, но это было еще и опасное и непосредственное вовлечение в войну на Тихом океане. Это уже было нечто большее, чем прежние перемещения от места к месту, от работы к работе, от мужчины к мужчине. Бросив школу, она была и циркачкой, и танцовщицей, и певичкой в ночном клубе – и теперь вдруг решение присоединиться к партизанскому подполью, бросившему вызов японской оккупации Филиппин! Сможет ли американка из Орегона выжить в Маниле военного времени?»

…Вечер первого января 1943 года. К ночному заведению Tsubaki Club в центре Манилы подтягиваются посетители – японские офицеры и бизнесмены, богатые филиппинцы, сотрудничающие с оккупационными властями. В полумраке на небольшой сцене с кремовыми занавесями появляется в элегантном облегающем платье сама Мадам Камелия (этот любимый в Японии цветок и называется Tsubaki). Включается прожектор, и она начинает петь сентиментальные американские песни. Официанты разносят напитки. Многие из ее гостей знают английский достаточно, чтобы понимать слова любви:

I don’t want to set the world on fire

I just want to start a flame in your heart.

Хорошенькие филиппинские девушки на манер гейш присаживаются за столики, чтобы покурить и поболтать с мужчинами, а то и выпить с ними – правда, сами они пьют только лимонад. Зачем, спрашивают они захмелевших офицеров, ты так рано уходишь в море? Могу ли я тебе написать? Банзай! – поднимают японцы бокалы за победу над Америкой. Банзай! – подхватывают мадам Цубаки и ее девушки. Приближается комендантский час, гости расходятся, кое-кто из девушек соглашается пойти с ними, бизнес есть бизнес. А на следующий день мадам Цубаки собирает своих помощниц и записывает все, что они вытянули из посетителей: имена, ранги, названия кораблей, время отплытия, места назначения. А потом или кто-нибудь из официантов припрятывает донесение в корзине для прачечной, или вообще нарочный с гор наведывается – так оно и попадает к партизанам Джона Буна.

Уже понятно, что в роли мадам Цубаки выступала Клэр Филлипс. То, как ей удалось попасть в Манилу и сделать там карьеру, – отдельная история. Практически сразу после начала оккупации японцы стали выискивать и задерживать проживавших на Филиппинах американцев и граждан других стран, находившихся в состоянии войны со странами Оси, и интернировать их. Задержанных размещали на территории университета Santo Tomas в Маниле (через месяц президент Франклин Рузвельт в качестве ответной меры отдал приказ об интернировании около ста десяти тысяч японцев, проживавших в Америке), и их количество продолжало расти. Это означало, что как только Клэр будет опознана как американка – она была высокого роста и белокожая, – то попадет в заключение. И все же у нее была зацепка – это еще не фигурировавший в нашем рассказе муж-филиппинец, четвертый, между прочим, по счету. Мануэль Фуэнтес служил стюардом на филиппинском пассажирском пароходе, застрявшем в США после начала войны, и был родственником известного в стране юриста, судьи Мамерто Рохаса. Именно к нему в Манилу двумя месяцами раньше Клэр Филлипс, она же Клара Фуэнтес, переправила их с Мануэлем двухлетнюю приемную дочь Диан. Теперь судья Рохас дал согласие принять у себя дома и Клэр. В июне 1942 года провожатые доставили ее в Манилу. Теперь ее надо было подлечить, в первую очередь от малярии, и легализовать. «Мы согласились, – по словам Рохаса, – что я напишу письмо начальнику военной полиции, информирующее его, что она, хотя и американка, родившаяся в Америке, но, с точки зрения закона, филиппинская гражданка, состоящая в законном браке с филиппинцем, и что ее родители были итальянцами». Последнее обстоятельство указывало на дружественную Японии страну, и должно было обеспечить благоволение оккупационных властей. Все прошло гладко, и Клэр, которая теперь официально звалась Дороти Фуэнтес, приступила к выполнению задуманного в батаанских лесах плана.

Ей пришлось адаптироваться к условиям оккупации. Прежде всего, это касалось правил поведения на улице, введенных японцами для местных жителей. Последние, встречая японских военных, ни в коем случае не должны были смотреть им в глаза, но низко кланяться. Нарушение этого правила было чревато в лучшем случае оплеухой, а в худшем – избиением прикладом винтовки, нередко до смерти. И вообще малейшие возражения воспринимались японцами как оскорбление их авторитета. Однажды, после того как Клэр устроилась петь в один из манильских ночных клубов, японский офицер сказал ей, чтобы она принесла лед для его выпивки. Она не пошла сама, но подозвала официанта. Разозленный японец влепил ей пощечину – и тут же получил сдачу. Это было неслыханно, и жизнь Клэр могла оборваться прямо на месте. Но ей «повезло» – другие офицеры удержали своего приятеля, который в отместку получил право отколотить обидчицу в отдельной комнатке при клубе. Потом она несколько дней не могла выйти на работу.

Как бы то ни было, ей удалось собрать кое-какие деньги. Их, правда, было недостаточно для открытия собственного дела, но тут пригодились связи судьи Рохаса. Важнейшим достижением было установление дружеских отношений с антияпонски настроенным владельцем крупнейшего винокуренного завода Хуаном Элисальде, которому Клэр намекнула на истинные цели своего проекта, – финансовые послабления, ею полученные, были серьезным конкурентным преимуществом. Она продумала также оригинальное шоу: небольшой оркестрик играл гавайскую музыку, Клэр вместе с еще одной девушкой, филиппинкой Фели Коркуэра, солировали, причем Фели исполняла японские народные песни (ее отцом, кстати, был американец, сидевший в Санто Томас), а еще у них был официант Давид, исполнявший танец с факелом. Открытие Tsubaki Club состоялось 17 октября, его посетили видные филиппинцы, японские военные и промышленники, потом появились восторженные отзывы в газетах, клуб сходу стал популярным, короче говоря, дела быстро пошли в гору. Через два месяца у Клэр было уже достаточно денег, чтобы снабжать Джона Буна продуктами и медикаментами; что касается разведданных, то партизанский командир находил их очень ценными.

Партизанское сопротивление японским оккупационным властям на Филиппинах было важным фактором в планах генерала Дугласа Макартура, готовившего будущую американскую военную кампанию. Примечательно, что Макартур был против того, чтобы партизаны воевали с японской армией. Он ставил задачу «по созданию широкой сети агентуры, насчитывавшей тысячи людей и способной поставлять точную и детальную информацию о главных передвижениях противника и его военных объектах». Для осуществления этой задачи необходимо было гарантировать, что получаемая информация не окажется фальсифицированной, и ей можно будет доверять. И тут на арену выступает еще один герой книги Питера Айснера – Чарльз (Чик) Парсонс, бизнесмен, много лет проживший на Филиппинах, свободно говоривший на испанском и тагальском языках, а с начала войны еще и шпион. После захвата Манилы японцами Парсонс сумел под предлогом того, что он являлся консулом Панамы, вывезти свою семью в США, но, обустроившись, тут же обратился в разведслужбу ВМС с просьбой направить его обратно на театр действий Юго-Восточной Азии. Сделать это было не так уж и сложно – генерал Макартур лично знал Парсонса и потребовал немедленно прислать его в Брисбен. Там 43-летний Парсонс прошел подготовку по программе спецназа, и в начале марта подлодка доставила его на Минданао, второй по величине остров Филиппинского архипелага, в месте, где, как было известно, находились партизаны. Контакт был установлен сразу – когда Парсонс и три его спутника вышли на берег, их обстреляли. Amigo, amigo! – закричал Парсонс, и огонь прекратился. Он представился филиппинским герильясам как посланец Макартура с полномочиями наладить их снабжение оружием и боеприпасами. В обмен ему была нужна информация об их деятельности и потенциале. Согласие было достигнуто. Так началась организованная партизанская война на Филиппинах.

…Молоденькая девушка-филиппинка стоит рано утром у своего дома, мимо которого проезжают повозки с американскими военнопленными из лагеря Кабанатуан. Они направляются на работы в рисовых полях. У моста повозки останавливаются, но так чтобы старший над военнопленными и девушка могли видеть друг друга. Она проводит рукой по волосам, раз, другой, третий. Потом возвращается в дом. Вечером на обратном пути повозки снова останавливаются у моста, возчики поят волов и пьют сами. Охрана разрешает американцам купить фрукты и овощи, что они и делают (деньги присылал Красный Крест). Продает их та же девушка, что была здесь утром. Военнопленные, собравшиеся у лотка, вместе с деньгами передают ей записки. Тем временем старший спускается под мост и вытаскивает прикопанные там посылки (три пакета – как показывала условным жестом девушка), которые потом прячет в телеге под мешками риса. Письма, медикаменты и деньги спрятаны в разрезанные бананы. Уже в самом лагере их разберут и раздадут адресатам. Маршрут этих посылок начинался в Маниле, от Кабанатуана их отделяло 60 миль.

… 21 сентября 1944 года над филиппинской столицей появились американские самолеты. «Мы сидели на матраце, – вспоминал 13-летний тогда Юрген Гольдхаген (родители привезли его на Филиппины в 1937 году, отец был евреем, а мать немкой, а здесь они все считались немцами и так спаслись), – на шею была наброшена бечевка, а в нее продета пробка. Как только взрывы приближались, мы должны были зажимать пробку зубами, так как мама или папа прочитали где-то, что при сильном взрыве человек может откусить себе язык. На голове у меня была алюминиевая кастрюля, и я жалел, что я не солдат – ведь у них каски куда прочнее».

Американцы готовились к высадке на Филиппины, а японцы к обороне. Меры безопасности включали усиление борьбы с партизанами, расширение агентуры, внедряемой в их ряды, уличные расправы без суда и показательные казни. Количественно именно филиппинцы составляли основу партизанского движения, насчитывавшего уже десятки тысяч человек, только наш знакомец Джон Бун, имевший теперь звание майора, командовал уже семитысячным отрядом, при этом в лесах появились радиопередатчики и сведения, поступавшие от мадам Цубаки, оперативно передавались в ставку Макартура. Японцы пытались стравить филиппинцев с американцами. Они даже предоставили первым фиктивную независимость, провозгласив в октябре 1943 года так называемую Вторую Филиппинскую Республику. Тогда же, в преддверии широкой кампании против партизан, начальник японской военной полиции, полковник Акира Нагахара обратился к ним с призывом прекратить сопротивление. «Даю вам слово чести и гарантирую на сто процентов, что вам и вашим последователям будет обещана и сохранена жизнь, если вы сложите оружие и явитесь к командиру гарнизона по месту своего проживания. Мы забудем все прошлые разногласия и примем вас с открытыми объятьями, как братьев, ибо братья вы нам есть и братьями будете. Неужели вам надо и дальше воевать за Америку, жертвуя собственной страной и мешая ей идти по пути прогресса?»

В этой обстановке давление на подполье, в центре которого находилась Клэр Филлипс, нарастало. В него проник шпион, от которого японская контрразведка получила важные сведения о связях ее группы с американскими военнопленными. Была перехвачена посылка у моста рядом с лагерем Кабанатуан, несколько человек было арестовано. Клэр заметила, что ее телефон прослушивается, и поняла, что надо готовиться к худшему. Убить, правда, ее не убили, но после допросов и пыток отправили в Форт Сантьяго, там же в Маниле. Освободили ее только 10 февраля 1945 года, когда американские войска штурмом брали Манилу; бой шел за каждую улицу, каждый дом, каждый этаж. Только через месяц город перешел под американский контроль, разрушения были страшными, жертвы среди гражданского населения, на котором японцы вымещали свою ярость, – огромными. Жемчужина Востока, как называли Манилу до войны, практически перестала существовать. Чик Парсонс в одном из своих писем того времени рассказывал: «Сцены, которые я видел, останутся в моей памяти надолго. … Я посетил дом моего доброго друга, дона Карлоса Переса Рубио, богатого филиппинца. В его саду я насчитал двадцать два тела – всю семью, включая женщин и детей, троих гостей и также прислугу, – уничтоженных самым варварским образом. В основном штыками. Многих моих друзей постигла такая же участь. Видя подобное, я не могу не испытывать чувство удовлетворения от того, что хоть в малой степени, но был причастен к победе над японцами…»

Tsubaki Club не избежал общей участи. Двухэтажное здание было полностью разрушено. Уцелели лишь часть забора и вывеска. Но в истории сопротивления Филиппин японской оккупации «Клуб Камелия» сохранился. Вернувшись на родину, Клэр Филлипс написала книгу «Я была американской шпионкой», по которой был поставлен фильм. И в нем вновь звучала песня:

I don’t want to set the world on fire

I just want to start a flame in your heart.

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ