БОЛЬ И УРОКИ ...

БОЛЬ И УРОКИ ПАМЯТИ

651
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

О серии офортов Лазаря Рана «Минское гетто»

Беларусь, белорусская земля дала миру многих выдающихся художников, чье творчество определяет сегодня самые высокие эстетические и нравственные критерии в мировом искусстве. По моему глубокому убеждению, одним из таких мастеров является Лазарь Ран (1909 – 1989). Давно хотелось познакомить любителей настоящего искусства с ним и с образцами его творчества, но, к сожалению, не было возможности подкрепить свой рассказ иллюстрациями, показом репродукций его выдающихся произведений, особенно серии офортов «Минское гетто». По многим понятным сегодня условиям автор в те советские времена, когда они создавались, не имел возможности их выставить или напечатать. После его смерти многое пропало. Но недавно ценный подарок пришел из Минска: Музей истории и культуры евреев Беларуси выпустил свой новый альбом, который называется «Лазарь Ран. Минское гетто», где блестяще воспроизведены репродукции офортов, литографий, некоторых живописных работ и снимков ряда скульптурных композиций художника.

Лазарь Саулович Ран родился в белорусско-еврейском (тогда) городке (большом местечке) Двинске (сейчас – Даугавпилс, Латвия). С шестилетнего возраста его детство и юность проходят в Полоцке. В 1928 году Лазарь Ран едет в Витебск и поступает там в Художественный техникум. Эта школа продолжала многие методы и традиции, заложенные в ней Марком Шагалом и Казимиром Малевичем; преподавателями у Лазаря Рана были выдающийся живописец и педагог Иегуда Пэн, замечательные художники Федор Фогт и Михаил Эндэ. После окончания учебы он работает оформителем книг в Минске в Госиздате БССР, принимает участие в различных художественных выставках, заявив о себе как яркий и оригинальный живописец и график. Сразу же после войны он возвращается в разрушенный Минск и узнает, что все его родные – жена, трое детей, мать и сестра – погибли в гетто. Именно тогда, наверное, и возник у художника этот замысел: посвятить серию работ страшной трагедии, которую пережили евреи в Минском гетто – одном из крупнейших в Европе.

Для осуществления замысла Лазарь Ран выбирает технику – одну из самых сложных в графическом искусстве – технику офорта. Металлическая пластина покрывается кислотоупорным лаком и поверху гравировальной иглой наносится рисунок, потом все протравливается кислотой, заполняется краской, и изображение оттискивается на бумагу. На протяжении нескольких лет художник работал над этой серией, достигая удивительной эмоциональной выразительности. К сожалению, в те годы выставить и показать эти работы не было никакой возможности ни в Минске, ни в других городах бывшего Союза.

Офорты, объединенные названием «Минское гетто», – высшее творческое достижение художника. Полная внутреннего драматизма каждая работа из этой серии воспринимается как законченная новелла со своим сюжетом, своей волнующей образностью. Своеобразный обобщающий символ серии видится в потрясающем офорте «За колючей проволокой». Мы всматриваемся в тревожное лицо изображенного мальчика, смотрящего на нас с недетской тоской, нам передается его беспокойство, страх перед будущим. Но скорбный, страдающий взгляд больших черных глаз – и это характерная особенность работы – не только конкретно-индивидуален, в нем читается эмоциональное обобщение: глобальная тревога за судьбу всего еврейского народа. Соответствующее настроение создается тончайшей проработкой интонаций и оттенков черного цвета, своеобразной точечной гаммой, передающей композиционную объемность именно такой композиции. Одежда мальчика в каких-то местах сливается с фоном этого страшного угла за колючей проволокой, но это только усиливает общую объемную выразительность.

Реальный и символический образ матери с ребенком на руках проходит через несколько офортов этой серии. Двух детей прижимает к себе мать в работе «Ад», передающей ощущение жуткого трагизма и безысходности. Композиция символизирует повседневную жизнь в гетто, наполненную страхом и гибелью близких. Та же интонация полной безнадежности поражает нас в офорте «У ямы». Эти обнаженные женщины через мгновения будут сброшены в эту зловещую Яму… Именно так увидел художник то, что происходило 2 марта 1942 года у знаменитой Ямы в Минске, где погибло около 5 тысяч евреев. Отчаяние, желание спасти ребенка от грядущей гибели читается в работе «Идут». Всех не обнимешь, а гибель неизбежна, – такие переживания читаем в композиции «Дети гетто», где мать обнимает, не отпуская от себя, самую маленькую дочку. Мы словно слышим последний стон, последний крик и матери, и ребенка, которого она держит, не отпуская, у себя на руках… Известный в Беларуси еврейский писатель Гирш Релес в своих воспоминаниях рассказывает, как он однажды пришел к Лазарю Рану в мастерскую и увидел эту серию офортов. Потрясение было сильнейшее; тут же родились замысел и строки стихотворения. Вот отрывок из него в переводе с идиш:

…Потерянный ребенок-крошка

Смотрит испуганно.

К сердцу мать его прижимает,

Словно хочет ребенка

В тело свое впрессовать,

Как будто там его жизнь сохранится,

Как в надежной крепости,

Где враг не сможет его уничтожить…

Оригинальное композиционное начало отличает офорт «Изгнание из родного гнезда», где художник продолжает свою тему: передает чувство колоссальной тревоги за будущее детей. Впечатляет эмоциональность движения изображенной группы – женщины с тремя детьми и козой. Эффект усиливается тонко выписанным фоном – силуэты деревенских домов и крыш и какого-то тревожного неба-фона… Состояние узников, загнанных в гетто, – в центре замысла работы «Ад», где подчеркнуты конкретные переживания героини в ее тщательно выписанном лице и взгляде. Фигуры детей и остальных взрослых открыто обобщены в этом сюжете, передавая весь трагизм ситуации, где спастись невозможно. Ожидание чего-то страшного и трагического подчеркнуто в офорте «Идут», оно передано в выражении лиц женщины и детей и в каком-то пластическом формальном единстве стилистики их фигур и фона под теми сводами, где они заключены. А в работе «Больная мать» художник специально убирает фон, чтобы подчеркнуть единый порыв этой семейной группы, пытающейся хоть куда-то вывезти и спасти умирающую маму. Автор опять обращает внимание на лица детей и взрослых, на напряжение их движения. Работу обрамляют маленькие, но очень объемные и выразительные зарисовки с видами еврейских местечек, напоминающие, что трагедия евреев происходила не только в городском минском гетто, но и во многих других уголках Беларуси.

В ряде офортов Лазаря Рана запечатлены разнообразные бытовые сцены из жизни гетто, и в каждой из них, полной внутреннего драматизма, подчеркнуты мотивы постоянного страха, тревоги, беспокойства. Интересны психологические решения лиц персонажей, склонившихся над спящим ребенком, в работе, названной «В “малине”». Да, возможно, там, в те минуты наступила какая-то передышка, но надолго ли? – вопрос этот передается и нам, зрителям. Совершенно неожиданная интонация звучит в работе «Умалишенная», где так парадоксально и контрастно в общее трагическое настроение врывается смеющаяся женщина. Ее состояние только еще более подчеркивает безысходность и близость конца, и это, как показывает художник, хорошо понимают те, кто рядом с ней, возможно, ее отец и мать… А в другой работе мать и ребенок склонились над телом умершего от страданий отца, и эту композицию художник назвал «Счастливчик». К тому, что смерть здесь рядом, привыкли не только взрослые, но и дети, как этот мальчик, прижавшийся к матери. И отец их, наверное, счастливее тех, кто пока остался в живых… Постоянное стремление узников гетто к свету, к глотку свежего воздуха эмоционально передано художником в офорте «В погребе», где мы видим ребенка, тянущегося с помощью матери к открытому в потолке окну или люку. А вот и еще один контрастный мотив. Мальчик, персонаж волнующей работы «Птички», вырвался из подвалов гетто и на кладбище, рядом с не захороненным еще трупом матери увидал двух больших черных ворон, клюющих что-то на земле. «Откуда вы здесь, почему вы живы?» – так читается наивный вопрос в глазах ребенка.

Оригинальны в этой серии своеобразные портретные работы: художник создает яркие обобщенные образы, сильные своей духовностью, своей внутренней свободой даже здесь, в гетто. Очень эмоционально выписана вся фигура персонажа в офорте «Поэт». Невероятно тяжелые условия его не согнули: он стоит с высоко поднятой головой, читая свои стихи. Профиль его лица даже чем-то напоминает Соломона Михоэлса. Определенное настроение здесь создает ритмика линий в разных тональностях черного цвета, подсветка лица персонажа, на котором читается его не сломленный дух, состояние вдохновения даже в этих жутких условиях. Увлеченно ведет разговор со своим собеседником персонаж в работе «Философ». В его проницательном взгляде, в его располагающем лице мы как бы видим то, что характерно для традиционной еврейской мудрости. И поза его собеседника говорит о том, что спор даже в этих условиях действительно идет напряженный и интересный. Немного иная интонация читается в портретном офорте «Скрипка (музыкант)», персонаж которого изображен предельно задумчивым, открыто смотрящим на вас, словно спрашивающим: «А что впереди? Сколько еще жить осталось?» В его позе – какая-то располагающая трогательность, незащищенность; он весь подчеркнуто в тени, что только усиливает эмоциональное воздействие его взгляда. Завершает эту серию офорт «Спасение. У партизан». Мы видим мальчика и девочку, сидящих рядом с женщиной с автоматом. Голодные дети жадно едят… Спаслись ли они, что будет с ними – на эти вопросы нет ответа, и задумчивый взгляд взрослого персонажа только подчеркивает все то же тревожное настроение.

Тема Минского гетто беспокоит Лазаря Рана все годы до конца жизни. Он продолжает ее и в другой технике – в литографиях, в многочисленных живописных полотнах, в скульптурах и скульптурных рельефах. Он создает также удивительную серию литографий «Еврейские писатели» – своеобразные монументальные портреты известных деятелей литературы и культуры, творивших на языке идиш и уничтоженных советским режимом. В этих работах портретные изображения удивительно оригинально вписаны в традиционные надгробия (мацейвы) с использованием еврейской символики. Эта серия, как и многие работы Лазаря Рана в других жанрах, заслуживает отдельного подробного разговора.

Творчество этого художника – выдающееся явление в мировом изобразительном искусстве прошлого столетия. Конечно, современным зрителям еще предстоит открытие художественного наследия Лазаря Рана, чье имя сегодня необходимо ставить рядом с такими знаменитыми уроженцами Беларуси как Марк Шагал и Хаим Сутин.

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ