ГАЙДАЙ СОВЕТС...

ГАЙДАЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

ПОДЕЛИТЬСЯ

gaidai1Поклонники комедии (а это все, без исключения, кинозрители) отмечают в нынешнем году две памятные даты, связанные с именем замечательного, до сих пор самого популярного в России режиссера Леонида Иовича Гайдая. Он родился восемьдесят лет назад, а умер десять лет назад (30.01.23 – 19.11.93). Фильмы, которые он успел снять, забыть невозможно, сколько бы ни прошло времени. «Кавказская пленница», «Бриллиантовая рука», «Иван Васильевич меняет профессию», «Двенадцать стульев» – эти ленты неувядаемы, это классика комедии в мировом масштабе. Но кому-то, возможно, больше нравится самая первая – немая одночастевка «Пес Барбос и необычный кросс». Или последняя – «На Дерибасовской хорошая погода, на Брайтон-Бич опять идут дожди». Или какие-то другие, или вообще все вместе нравятся одинаково. Но, помня лица героев этих фильмов, повторяя их крылатые реплики, много ли мы знаем о человеке, вызвавшем к жизни такую неповторимую феерию смеха? До сих пор знали немного, увы. Зато теперь у нас есть возможность познакомиться с главами из книги «ГАЙДАЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА», которая недавно вышла в России. Ее авторы – журналисты Валерий ИВАНОВ, Мария ПУПШЕВА и артист Владимир ЦУКЕРМАН.

Глава 1. Рожденный в «Свободном»

Чего бы за свою жизнь ни натворил человек, чем бы он ни поразил чувства современников и потомков, всегда достойны удивления не только последующие за его рождением события, но и предшествующие. Вглядываешься в них и думаешь: не случись хотя бы что-то одно, все потом было бы иначе. А так, как было, – не было бы.
… Однажды в Полтаве в 1915 г. один вполне благополучный, образованный и внешне очень симпатичный молодой человек по имени Иов Исидорович Гайдай из свидетеля по уголовному делу превратился в обвиняемого. Он «признался» и понес наказание за преступление, которого не совершал. Ему стало жалко истинного виновника – отца многодетной семьи, и он принял решение пойти в каторгу вместо него.
Местом отбывания наказания для Иова Гайдая был назначен поселок Алексеевск, основанный в 1912 г. в 167 км. к северу от губернского центра Благовещенска, в связи с сооружением Амурской железной дороги и железнодорожного моста через реку Зею – приток Амура. В 1916 г. там уже жило семь-восемь тысяч человек. В 1917 г. поселок был переименован в Свободный.
Вместо каторги Гайдай получил работу в конторе станции, на железной дороге, и вскоре был доброжелательно принят в лучшем городском обществе Алексеевска, где большую роль играли ссыльные. Почти вся местная интеллигенция состояла из бывших бунтарей, которым в разное время пришлось покинуть европейскую часть Российской империи, в основном не по собственной воле. В одной из ссыльных семей жила молодая девушка Маша, Мария Ивановна – полная тезка пушкинской героини из «Капитанской дочки». Дальше все случилось как по писаному: любовь и пугачевщина, то есть революция. К счастью, белым и красным войскам были равно необходимы профессионалы-железнодорожники. Молодая семья не сгинула в кровавой смуте, а выжила и приумножилась: родился первый сын Александр, потом сестра Августа и наконец Леонид.
В1931 г. по ведомству Наркомата путей сообщения Иов Гайдай получил распоряжение переехать на новое место службы и жительства – в центр соседней области, в Иркутск. Точнее, в его ближний пригород – поселок Глазково, отделенный от Иркутска Ангарой. Теперь это городской район. Впрочем, и тогда жизнь в Глазково была самым тесным образом связана с городом. В Глазково была улица Касьянова. Название ее не изменилось, когда поселок вошел в городскую черту. На ней в начале тридцатых годов появился дом номер 35. Под этим номером он стоит и поныне. Деревянный, просторный. Он сохранился точно таким, каким был построен еще Гайдаем-отцом. Рядом с домом – огромная поленница, как и была когда-то. Вокруг дома – разросшийся сад. Такой, что летом с улицы не видны почерневшие доски внешней обшивки стен. От окрестностей дома открывается прекрасный вид на Ангару, на Иркутск. Вокруг – сплошные памятные гайдаевские места. На улицах поселка затевались мальчишечьи игры. С ангарских берегов ловилась рыба. В лесу выступали из земли узловатые корни старых деревьев. Спустя 20 лет Леонид Гайдай показывал их своей молодой жене: смотри, какие чудеса – ну, точно, здесь леший бродит… И еще рассказывал, как он переплывал приток Ангары Иркут -водный рукав шириной метров восемьсот. Как он лихо скатывался на лыжах с ангарских и иркутских берегов. Умел кататься и на коньках. Не только на двух, на и на одном. Так было можно очень быстро успевать в школу: одной ногой, обутой в «железку», скользить вперед по льду или плотному снегу, время от времени отталкиваясь другой. А на школьном дворе – снять конек, забросить в сугроб, где он пролежит до конца занятий.
Леонид Гайдай учился в железнодорожной школе № 42. Хорошо успевал по всем предметам, хотя за дисциплину ему порой попадало – дрался, что поделаешь… Зато он не обидел ни одной кошки, ни одной собаки, ни одной птицы – сколько бы их ни жило при доме. Вот только лошадь одна немного пострадала… Но это был, скорее, не зоологический, а музыкальный инцидент.
Как и отец, и мать, Леня очень любил музыку. В тридцатые годы все города, тем более крупные, были радиофицированы и концерты симфонических оркестров хлынули в уши советских граждан через черные раструбы громкоговорителей на столбах и такие же черные «тарелки» в квартирах. Репертуар был хороший, классический. Лене все очень нравилось, а однажды он попросил: “Мама, купи мне, пожалуйста, скрипку!”
Пошли по магазинам. Но в Иркутске детских скрипок в продаже не оказалось. Ну так что же? Любознательный и активный школьник, Гайдай к тому времени уже был пионером и ежемесячно получал по подписке одноименный журнал. В одном из номеров «Пионера» он и нашел подробные рекомендации, как самому сделать скрипку. Сушка еловых дощечек, выпиливание их по чертежной форме, прорезывание эфов – продольных отверстий сложной конфигурации в верхней деке, склейка, укрепление грифа – все это Леня Гайдай проделал со всем возможным старанием и абсолютно самостоятельно. Оставалась единственная проблема – струны для скрипки и смычка. В журнале говорилось, что струны должны быть волосяные. Вот тогда-то срочно потребовалась лошадь.
Своей не было, но у соседей имелась смирная кобылка сивой масти. Она порой паслась прямо на улице. Половины ее хвоста вполне хватило пионеру для оснащения самодельного струнно-смычкового музыкального инструмента. Полюбовавшись на результат своих нелегких трудов, Леня гордо отправился поступать в музыкальное училище.
И – поступил? Нет, конечно. С треском провалился. Но свою скрипочку-самоделку он ни в чем не винил. Просто в «Пионере» не было соответствующих инструкций, как играть на ней, вот и все. Гайдай признавался:
– Тогда мне и «Страдивари» не помог бы!
Вместо скрипки мать купила Лене балалайку. С ней мальчика без проблем приняли в школьный музыкальный кружок, где он отлично освоил и балалайку, и домру, и гитару, и даже трубу. В школьном оркестре он играл попеременно на любом из этих инструментов.
И еще с самого детства Гайдай любил кино. Тогда вся страна смотрела фильм про Чапаева с Борисом Бабочкиным в главной роли. Конечно, «Чапаева» Леня тоже смотрел. Но гораздо больше ему нравились фильмы Чарли Чаплина. Чтобы продлить наслаждение, Леня приходил в кино на самый первый сеанс. Покупал билет, смотрел картину, а по ее окончании прятался между рядами, дожидаясь, чтобы снова погас свет и фильм начали крутить снова. И сколько раз в тот день его крутили – столько раз влюбленный в кино юный зритель его смотрел.
Ближе к окончанию школы Леонид Гайдай увлекся театром. В школе драмкружка не было, и он записался в кружок при городском доме культуры. Туда надо было ехать или бежать через весь город. Но что такое несколько километров, даже пешком и по холоду, когда любишь искусство? Пусть гудят и звенят под ногами толстые доски деревянных промерзших городских тротуаров, пусть стучат друг о друга ветки деревьев в не осыпающемся инее, а ты бежишь и повторяешь:
– Над кем смеетесь? Над собой смеетесь!
Или что-нибудь еще из прекрасного классического репертуара.
gaidai2Десять лет жизни в Иркутске пролетели незаметно и запомнились навсегда. Своим родным городом Гайдай всегда считал именно Иркутск, где окончил школу, пристрастился к музыке и театральному искусству. Где 18 июня 1941 г. отпраздновал с друзьями-одноклассниками выпускной вечер и с ними же через четыре дня пошел подавать заявление в военкомат. Но в армию тогда призывали с девятнадцати лет, и Гайдай устроился рабочим сцены в Иркутский драматический театр. Сюда в 1941 году была эвакуирована труппа Московского театра Сатиры. На местной сцене заблистали такие звезды, как Хенкин, Тусузов, Поль, Слонова, Курихин, Доронин, Грузина, Лепко, Пугачева, Кара-Дмитриев. Но Гайдаю недолго пришлось любоваться их талантом, меняя декорации и устраивая театральные шумы. Через полгода его все-таки призвали в армию.
Только направили не на запад, а на восток, в Монголию. Где новобранцу пришлось готовить лошадей для фронта – отлавливать молодых жеребчиков и кобылок из табуна, ухаживать за ними, объезжать. Конечно, монгольские низкорослые лошадки – это вам не дикие своенравные мустанги американских прерий. Не требовалось быть таким уж заправским ковбоем, чтобы ладить с ними. Но трудностей хватало: климат, феодальный уровень жизни местного населения, физические нагрузки. Правда, был при этом и элемент юмора: только представьте себе худого парнишку, ростом за метр восемьдесят, оседлавшего приземистую мохноногую лошадку. Дон Кихот точно так же выглядел бы на ослике Санчо Пансы.
Когда к табунщикам приезжал военком из штаба округа, появлялась надежда, что он привезет приказ о переводе в действующую армию. Но прошло восемь месяцев, а приказа все не было. Только осенью сорок второго года Гайдай дождался наконец и покинул монгольскую степь. Его направили в войска Калининского фронта. Враг, отбитый от Москвы почти год назад, еще удерживал позиции совсем близко от столицы.

Продолжение следует

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ