ДВОЙНОЙ ПОРТР...

ДВОЙНОЙ ПОРТРЕТ Хизер Локлир/Ирина Малышева

1239
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

ХИЗЕР ЛОКЛИР, актриса. Год рождения – 1961, 25 сентября

Родилась в Калифорнии. Ее мать – Диана была домохозяйкой, сейчас она работает в компании Диснея, ее отец Билл отставной морской офицер. У Хизер две старшие сестры Лори и Колин и брат Марк. Хизер была самой младшей из четырех детей, и всегда была папиной дочкой. Когда в их дом в Калифорнии приходили гости и кто-нибудь, сюсюкая с малышкой, задавал этот глупый вечный вопрос: «Ну что, Хизер, ты уже выбрала себе жениха?», девочка бойко отвечала: «Я вырасту и женюсь на папочке». И искренне недоумевала, почему эти слова вызывают у взрослых взрыв хохота и восторга. Билл Локлир, отставной морской офицер, полагал, что в воспитании детей надо быть твердым. Самое главное, считал он, чтобы дети хорошо учились, верили в Бога и любили свою страну, остальное – вздор. Неудивительно, что маленькая Хизер в детстве мечтала стать пилотом вертолета, но уж никак не актрисой. Каждое воскресенье семейство Локлир, живущее в небольшом городке Вестлэйке, посещало местную церковь. Проповеди священника и наставления отца легли в основу твердого убеждения Хизер: быть хорошей означает делать так, как советуют родители, и никогда их не огорчать. В школе она была никем. Мальчишки просто отказывались замечать ее существование – что вовсе неудивительно, учитывая вопиющую худобу Хизер, количество прыщей на ее лице и уродливую скобу для исправления зубов, которую девочке приходилось носить. С недостатками собственной внешности Хизер боролась как могла. Но проклятым прыщам было, похоже, абсолютно наплевать на потоки лосьонов, которые она упорно втирала каждое утро. Точно так же обстояли дела с острыми лопатками и ключицами – несмотря на тщетные попытки спрятать их под самыми толстыми свитерами, они все равно убийственно выпирали наружу. Однажды Хизер, набравшись смелости, решила выставить свою кандидатуру на должность капитана группы поддержки школьной футбольной команды. Лучше бы она этого не делала: здоровенные лоси-футболисты столь грубо и бестактно высказались по поводу ее «минус первого размера», что несчастная девушка неделю не могла прийти в себя от обиды. Папа посоветовал Хизер плюнуть на этих безмозглых болванов и заняться чем-нибудь другим – записаться в хор, например, или в школьный драмкружок. Отца Хизер, как всегда, послушалась, но легче ей от этого не стало. Комплексов у девушки становилось все больше и больше. Грудь же, наоборот, предательски не хотела расти. Хизер стала замкнутой, почти ни с кем не дружила в школе и никогда не заводила разговор первой. «Мне было проще получить «пару», чем выйти и ответить перед классом выученный наизусть монолог», – так вспоминает она «светлые» времена своей худосочной юности. Окончив среднюю школу, Хизер поступила на психологическое отделение колледжа, мистер Локлир считал профессию психолога надежной и престижной и вряд ли в этом ошибался. За первый семестр учебы Хизер узнала множество интересного о природе человеческих комплексов – в том числе и своих собственных. К счастью, знания эти ей не пригодились – к тому времени, природе надоело глумиться над бедным гадким утенком. Юная мисс Локлир менялась прямо на глазах – мерзкие прыщи словно испарились, Хизер слегка прибавила в весе и ее формы стали заметно округляться. К тому же она наконец рассталась с ненавистной скобой и теперь без стеснения одаривала окружающих очаровательной улыбкой, которая через несколько лет будет вызывать умиление у поклонников сериала «Династия». Вдохновленная новообретенной красотой, Хизер набралась смелости и пришла в модельную школу, где ее самолюбие тотчас получило очередную оплеуху: оказалось, что при росте 1б5 прогулки по подиуму ей заказаны. Мистер Локлир, как всегда, оказался неподалеку – Хизер снова нуждалась в его помощи. Поправ собственный консерватизм, мистер Локлир предложил дочери попробовать себя в качестве модели для журнала, издаваемого местным университетом. Он сам работал там в приемной комиссии и не сомневался, что дочь не останется без присмотра. Хизер вытерла слезы, радостно кивнула, и отправилась на съемки. Вскоре Хизер появилась в Голливуде, кто-то из агентов, увидев ее рекламные снимки, предложил девушке роль в одном из телесериалов. Естественно, желающих охмурить миленькую молоденькую дебютантку на съемочной площадке оказалось предостаточно. Другое дело, что самой Хизер в то время было просто не до того – она так боялась не справиться, что целый день проторчала в гримерке, зубря текст своей роли: «Скажите им, чтобы они перестали! Пожалуйста, пусть они перестанут!» Усердие и трудолюбие сделали свое дело – произнося этот «сложный» монолог, Хизер не запнулась ни разу, и ее кинодебют прошел «на ура». Она так и не отважилась поговорить с отцом. Только потом, уже получив несколько предложений сниматься, Хизер набралась смелости и попросила маму рассказать ему, что она решила бросить колледж ради актерской карьеры. Билл пришел в страшное негодование – Голливуд был последним местом, где мистер Локлир хотел бы видеть свою девочку. Однако он уже не смог ничего изменить. «Постарайся хотя бы не связываться с теми, с кем снимаешься, – вздохнул отец, провожая дочку в этот мир лицемерия и порока. – Это очень опасно и неприлично». Хизер, конечно же, пообещала. Она действительно считала так, во всяком случае, ее учили родители, а им Хизер привыкла верить во всем, что полюбить по-настоящему можно лишь один раз в жизни. В 1981 году судьба сделала ей щедрый подарок – Хизер получила роль Сэмми Джо в сериале «Династия». Критики назвали ее «открытием 80-х», банковский счет девушки стремительно рос, а идеальный мужчина все как-то не объявлялся. От поклонников, впрочем, отбоя не было, но, заводя роман с очередным красавчиком, Хизер не переставала себя одергивать: «Он просто хорошенький милый парень, не больше. Не увлекайся – вокруг тебя еще двадцать таких же». Вот уже несколько месяцев она жила как будто в разных мирах. Днем – блистательная теледива, окруженная именитыми партнерами по «Династии», всемогущими продюсерами и степенными агентами, ночью – девчонка в рваных джинсах из какой-то безумной рок-н-ролльной тусовки. Про Томми Ли, ударника известной «металлической» команды «Мотли Крю», Хизер не рассказывала никому – ни в семье, ни на съемках. Они случайно познакомились на какой-то вечеринке. Он обрывал телефон ее менеджера, умоляя о встрече. Томми не был похож ни на одного из ее прошлых ухажеров. Дикий рок-н-роллыцик с сомнительным прошлым и скандальной репутацией – если бы мистер Локлир узнал, что для дочери это и есть «идеальный мужчина», его тотчас хватил бы удар. В 1985 году два мира Хизер наконец встретились на большом приеме – мисс Локлир все же представила своего возлюбленного съемочной группе «Династии». «Не думаю, что все эти чинные дамы и господа обрадовались, увидев меня, – весело вспоминал потом Томми Ли. – Мы приехали в роскошном лимузине. Представляете, из машины выходит их несравненная Хизер, еще секунда – и рядом появляюсь я». Продюсер Аарон Спеллинг рассказывал, что, когда Хизер познакомила его с Томми, он был вне себя от злости: какой надо быть дурой, чтобы из всех парней Калифорнии выбрать этого лохматого раздолбая! Их свадьба стала каким-то непонятным коктейлем из роскошного шампанского и бешеной музыки «Мотли Крю». 24-летняя Хизер говорила журналистам, что с детства была уверена в том, что выйдет замуж всего один раз, а Томми – это как раз то, что ей нужно. Ли был с этим абсолютно согласен: «Вот увидите, когда нам исполнится по 90, мы останемся такими же, как сейчас: я – рокером, она – безупречной блистательной леди». Хизер была настолько уверена в своих чувствах, что даже не стала подписывать брачный контракт. Газеты тем не менее писали, что этот брак долго не протянет. Томми почти не «просыхал». Раньше Хизер не обращала на это внимания, теперь же запои Томми раздражали ее все больше и больше. К тому же обнаружилось – в своих загулах Ли может быть разным. Подруги неоднократно пытались выяснить у Хизер природу синяков и ссадин, которые время от времени появлялись у нее на теле. Хизер отшучивалась или отмалчивалась, но очень скоро в таблоидах стали мелькать сообщения, что «ударник «Мотли Крю» Томми Ли частенько дает отдыхать своей барабанной установке, тренируя руки на жене». «Нет, я не чувствую себя ни разбитой, ни опустошенной, – признавалась Хизер журналистам после развода. – Но как бы то ни было, все равно больно, когда тебе разбивают сердце. Впрочем, это были не совсем потерянные годы, – добавляла она, – я многому научилась». Пока Хизер переживала свой развод, Ричи Самбора, бас-гитарист группы «Бон Джови», ходил за ней как хвостик. Впрочем, он и раньше был неравнодушен к Локлир. «Почему ты его не бросишь? – удивлялся Самбора, когда Хизер жаловалась ему на тщетность попыток переделать Томми. – Такие парни, как Ли, не изменятся никогда». Самбора был хорошим другом. Он умел слушать и, с точки зрения Хизер, имел лишь два недостатка – некрасивый рот и дурной вкус, все в Голливуде знали, что Ричи встречается с Шер. В отличие от Томми, Ричи не покорил Хизер с первого взгляда. Чтобы мисс Локлир разглядела в нем долгожданного «идеального мужчину», Ричи пришлось немало потрудиться. Он звонил ей почти каждый вечер: «Просто так – узнать, все ли у тебя в порядке». Ричи подарил ей роскошный бриллиантовый гарнитур от Картье, а на следующий день пара появилась вместе на вручении наград «Emmy». Приятели Ричи рассказывали, что еще никогда не видели Самбору таким счастливым. Друзья и родители Хизер не на шутку перепугались – похоже, их любимица снова собиралась наделать глупостей, связавшись с рокером. Хизер уверяла их, что они зря волнуются: «Я не собираюсь дважды наступать на одни и те же грабли. Если я узнаю, что Ричи меня обманывает, то уйду от него тотчас же». Самбора пообещал Хизер абсолютную верность. Кроме того, он поклялся, что не будет общаться с Шер даже по телефону – на этом пункте договора мисс Локлир настаивала особенно. Она в свою очередь уверила его, что впредь не станет сниматься в постельных сценах. Они поженились 15 декабря 1994 года. А через два дня полетели в Париж и поженились там еще раз – Хизер всегда мечтала о свадьбе в этом городе всех влюбленных. Гостей на парижской свадьбе было много – каждый из них за неделю до этого получил красивую подарочную корзинку, в которой лежали приглашение, билет до Парижа и бутылка роскошного шампанского. А 4 октября 1997 года Хизер родила дочку Аву Элизабет.

ИРИНА МАЛЫШЕВА, актриса. Год рождения – 1961, 15 февраля

Родилась в Москве и выросла в интеллигентной семье. Папа – профессор в Тупалевском бюро, до сих пор занимается конструированием новых самолетов. Мама, обладающая уникальным, красивым голосом, была певицей, пела в хоре Соколова. Она же и привила Ирине любовь к классической музыке. Уже в шесть лет девочка пела серьезные арии и, к радости мамы, мечтала стать певицей. Что же касается папы, то он, считая это увлечение несерьезным, хотел, чтобы дочь получила хорошее образование, для чего и отдал Ирину в английскую спецшколу. В элитной школе Ирине не понравилось. Она вспоминает: «В коллектив детей дипломатов я не вписалась сразу. Мальчики и девочки-мажоры приносили в школу жвачки, иностранные ручки, демонстрировали друг другу импортные шмотки, привезенные их родителями из заграницы, а у меня такой роскоши и в помине не было, я не могла позволить себе устроить какую-нибудь тусовку с друзьями у себя «на хате». Поэтому ко мне относились с барским снисхождением». Жизнь Ирины Малышевой круто изменилась в 1974 году. Однажды она увидела на Мосфильме объявление о том, что на главную детскую роль требуется девочка. Кто в таком возрасте не мечтает попасть на экран?! Вот Ирина и решила рискнуть, несмотря на то, что была очень застенчивым и скромным ребенком. Скромность и помогла Ирине. Дело в том, что режиссеру Сергею Соловьеву, приступавшему к съемкам картины «Сто дней после детства», была нужна именно такая, застенчивая девочка. Ирине досталась роль Сони Загремухиной, безнадежно влюбленной в главного героя Митю Лопухина, его играл Борис Токарев. О том периоде жизни Ирина вспоминает с большим удовольствием: «Сергей Соловьев хорошо умел работать с детьми – ни на кого не кричал, не ругался. Он мог оценить любой пустяк и с восторгом воскликнуть: «Это гениально!». И ты на самом деле начинаешь чувствовать себя талантливой. У нас царила атмосфера игры и веселья». Здесь же, на съемках, у Ирины начался трогательный роман со сценаристом Александром Александровым, который был старше ее на четырнадцать лет. Как признается сама актриса, первоначально она его сильно возненавидела. Девочке хотелось выглядеть в кадре неотразимой, а ее, по указанию Александрова, одевали в некрасивое платье и завязывали волосы в два жутких хвостика. Однажды, когда снималась сцена танцев, Ирина решила, что теперь уж точно настал ее день. Она рассказывает: «Я сделала модную прическу, накрасилась, надела лучшее свое крепдешиновое платьице в легкомысленных розочках – я была влюблена в одного мальчика из массовки и очень хотела ему понравиться. Александров увидел меня, подозвал художника по костюмам и приказал вернуть меня в прежний образ. И снова это жуткое платье, и эти отвратительные крысиные хвостики – я была в гневе! Не помня себя, я промаршировала через всю съемочную площадку, подошла к Александрову и бросила ему в лицо: «От вас, Александр Леонардович, я этого не ожидала!», – расплакалась и убежала в лес. Потом он извинялся, сказал, что испугался, что я наброшусь на него с кулаками». Именно после этого случая Ирина и Александр стали близкими друзьями. «Атмосфера на съемках была очень творческая, непринужденная. Нас на все лето отвезли в Калугу без родителей. Мы жили в гостинице. Каждый вечер в холле устраивались танцы. В половине десятого нас разгоняли, и мы все были этим очень недовольны. Я помню совершенно очумевшего Соловьева, который, стоя вечером у гостиницы, посмотрел вверх и вдруг увидел шеренгу мальчиков, которые шли по карнизу балкона одиннадцатого этажа в окно девочек, чтобы продолжать танцы. Все было романтично, трогательно и наивно. Я была влюблена в какого-то мальчика и вела дневник, куда записывала свои переживания. Мы все жили в ощущениях первой влюбленности, это был действительно нежный возраст. И все это перенеслось на пленку. Когда я во время проб первый раз увидела Таню Друбич, я подумала: «Боже, какое красивое лицо, как на картинке!» Действительно, у нее были ангельски красивые черты лица и тугая смоляная коса ниже пояса. На съемках Таня ходила, склонив голову, черная прядь волос падала на ее лицо, она была очень застенчива. Таня была из респектабельной семьи. Ее мама занимала крупный пост в Моссовете, у них была «Волга». Соловьев постоянно гонял ее, когда видел с булкой. Таня была пухленькой, и он кричал: «Опять ты с булкой!» Она прекрасно знала французский язык, читала французские романы, и в фильм даже вставили сцену, когда она читает письма Оноре де Бальзака на французском языке. Ее знаменитая фотография с этой книжкой и венком полевых цветов на голове обошла все издания. Этот венок для нее плели каждый день. Таня жила какой-то альтернативной жизнью, она была единственной, кто приехал с бабушкой. Даже какого-то близкого общения с нею не происходило. Мне она казалась не по-детски рассудительной, прагматичной красавицей, а я была угловатым подростком, гадким утенком, фонтанирующим эмоциями. У Соловьева есть уникальное качество. Он умеет понимать твои мысли и буквально проникать в тебя. Он очень тонкий психолог. Он мог так посмотреть, что уже в этих глазах читалось то, что он хочет. Когда он начинал что-то рассказывать, то был так оживлен, что через минуту превращался в очень красивого человека. Он человек удивительной энергетики, которая подчиняет себе и влюбляет в себя. И он эстет. Он любит все красивое. Он очень понимает женскую красоту. От этого его желание снимать самых красивых актрис. Поэтому он молод душой. Какое-то время после фильма мы перезванивались, встречались, но все течет, все меняется, и все хорошее тоже уходит. В фильме была фраза: «Нам друг от друга ничего не надо. Просто запомним это лето, самое хорошее, что было у нас в жизни». И мы действительно запомнили на всю жизнь это удивительное лето». В школе известие о том, что Ирину взяли в кино, встретили жуткой неприязнью. Она вспоминает: «Меня возненавидели: и даже не приняли в комсомол, завалили на каком-то политическом вопросе, да еще злорадно заметили: «Надо учиться, девочка, пополнять свою политическую грамотность, а не кинами всякими заниматься». Девочке, и без того неуютно чувствовавшей себя в этой школе, стало и вовсе тяжело. Ирина рассказала все маме и вскоре сменила место учебы. Ирину перевели в другую элитную школу – школу рабочей молодежи. Здесь учились те, кому учиться в обычной школе было некогда: дочь Ульянова, сын Аксенова, сын Лунгина. «Киношным» детям ни физика, ни химия были абсолютно не нужны. Учителя, прекрасно это понимая, к пропускам занятий по уважительной причине съемок в очередном фильме относились спокойно. До окончания учебы Ирина снялась еще в нескольких картинах. Зрители запомнили и полюбили ее по ролям царевны Марьюшки в музыкальной комедии Георгия Юнгвальд-Хилькевича «Туфли с золотыми пряжками», Принцессы в сказке Бориса Рыцарева «Принцесса на горошине», по мотивам произведений Г.Х. Андерсена, Лены в мелодраме Гавриила Егизарова «Портрет с дождем». Юной актрисе, как правило, предлагали в основном лирические роли. Хотя были и исключения. В середине 70-х известный режиссер Элем Климов задумал снять фильм «Иди и смотри», – страшную картину об ужасах Великой отечественной войны. Ирину он пригласил на роль Даши. К сожалению, этой роли не довелось состояться. Вскоре съемки картины по приказу «сверху» закрыли. Спустя десять лет Климов все же отснял задуманный фильм, но уже с другими актерами. Съемки в кино окончательно утвердили Ирину Малышеву в решении стать актрисой. По окончании школы она поступила в Щукинское театральное училище. Ее однокурсниками были Евгений Дворжецкий, Андрей Житинкин, Евгений Князев. Молодые ребята отличались задором, жизнерадостностью. Однако студенческие тусовки и романы были не для Ирины Малышевой. Во-первых, она уже тогда много снималась в кино. За эти годы она снялась в музыкальной сказке «Всадник на золотом коне», драмах «Коней на переправе не меняют» и «Возьму твою боль», приключенческой ленте «Поговорим брат» и других фильмах. Во-вторых, Ирина Малышева стала жить вместе со сценаристом Александром Александровым. Этот роман пошел ей на пользу. Саша всячески помогал ей в постижении профессии актрисы, и поэтому к любому экзамену она подходила хорошо подготовленной. Учиться Ирина вообще очень любила и все пять лет была Ленинской стипендиаткой, за что однокурсники в шутку прозвали ее «Синий чулок». В 1981 году Ирина Малышева окончила Театральное училище им. Б. В. Щукина и начала работать в Театре им. А. С. Пушкина. При этом она по-прежнему оставалась, прежде всего, киноактрисой. Режиссеры с удовольствием приглашали в свои картины эту красивую и талантливую актрису. В 80-е годы она сыграла заметные роли в киноромане «Я тебя никогда не забуду», комедии «Мертвые души», биографической ленте «Серебряные струны», деревенской драме «Право любить», комедии «Сон в руку или чемодан» и других фильмах. Если в юности Ирине доставались лирические роли, то теперь все чаще ей доводилось играть различных стервозных красоток. В жизни же она по-прежнему оставалась тихим, застенчивым и податливым человеком. При этом Ирина всегда была очень эмоциональной и влюбчивой. Влюблялась она часто и безумно, нередко просто придумывая себе эту любовь на пустом месте, как она сама признается: «чтобы страдать, чтобы искать в ней материал для творчества». Это не могло не отразиться на ее семейных отношениях с Александровым. Вместе Ирина и Александр прожили десять лет. «Это были непростые годы, – вспоминает Ирина Валентиновна, – наша семья напоминала маятник: я то уходила, то возвращалась – Саша пил, и мне, молоденькой девочке было сложно выдержать его запои, но и уйти насовсем не хватало сил, все-таки он был для меня, прежде всего другом. В конце концов, мы расстались, и я не знаю о нем ничего». В смутные годы 90-х Ирина Малышева практически не снималась. Когда было сложно с деньгами, она работала в агентстве недвижимости. Вновь на экраны она вернулась в 1999 году, сыграв одну из ролей в сериале «Семейные тайны». Спустя год она снялась в роли западной тележурналистки Дианы Джексон в криминальной мелодраме режиссера Игоря Талпы «Особый случай». В этой картине она также исполнила песни собственного сочинения. «Семь лет работала в Пушкинском театре, играла все главные роли. Потом ситуация так повернулась, что мне пришлось уйти. Практически в никуда! При Саше я начала писать стихи, песни, работать как бард. Жила этим. Я не умею черпать стабильность в компромиссах, а осталась я совершенно одна с младшим братом – мама умерла, бабушка тоже, – практически все на мне. И я пошла в недвижимость. Я была, по-моему, первой актрисой, которая ушла в бизнес. Я люблю делать вызовы судьбе. Не боюсь все начинать с начала. Графини в ссылке работали уборщицами и не теряли себя. Нужно иметь интеллигентность и внутреннюю культуру, чтобы в любой ситуации сохранить себя».

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ