ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ...

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ РУССКОЙ ВОДКИ

26
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

Немцы и англичане считают, что «водка» – это уменьшительная форма слова «вода» и пьют ее нежно. Финны воспринимают ее как ностальгию по благословенным советским временам и пьют ее без меры. Русские отмечают день рождения водки, ориентируясь на 31 января 1865 года, когда Дмитрий Иванович Менделеев защитил докторскую диссертацию «Рассуждение о соединении спирта с водою». Они пьют ее всегда, не обращая внимания на календарь. День рождения русской водки, которую не может одолеть ни очередной правитель, ни повышение цен, становится международным трендом и фактором, сближающим народы.

На вкус и на цвет

У слова «водка» более ста синонимов.

Ее отличают за вкус (горькая, анисовка, апельсиновая, брусничная, зверобой, жень-шеневая, имбирная, рябиновая, клюквенная, лимонная, персиковая), за объем (мерзавчик, рюмка, штоф), за цвет (беленькая, зеленое, топаз). Она указывает на место рождения и производства (шнапс, столичная, виски, славянская, граппа, текила, чача, джин, киршвассер, ракия, сакэ), исходное сырье (хлебная, пшеничная).

Ее клянут (проклятая, разлучница), демонизируют (зеленый змий), придают величие (гербовая, флагман), величают ласково и уважительно (беляшка, поговорим), пренебрежительно (водяра), сравнивают с женщиной (блондинка, злодейка с наклейкой), напоминают об ее изготовителе (брынцаловка, ерофеич, сибирская), месте и времени употребления (завалинка, крещенская, обручальная, мороз, праздничная).

Водка вобрала в себя память о господстве фальсификатов (палево, солярка, хамло, сивуха). Порой ей пытаются дать гарантию качества (очищенная) и намекают на связь с природой и убойность (сучок, дергач).

Слово эксперта

В этой замечательной линейке, охватывающей, по сути, почти весь мир крепкого горячительного, есть скромное и непритязательное наименование – сорокаградусная. С этим процентом спирта связывают утверждение о том, что водка – национальное изобретение россиян. Что означает слово «национальный», размышляет наш современник Борис Родионов, автор исследования об истории русской водки. Во-первых, напиток должен быть традиционным, а национальные традиции, как правило, формируются веками, а во-вторых, любой человек, принадлежащий к данной нации, может при желании его изготовить.

Ну, про изготовить потом, сначала про национальные традиции. Родионов указывает, что постулат «Водка – древнерусский национальный напиток» – заблуждение. На самом деле год рождения водки в ее современном понимании – 1895, а надпись на этикетке «Водка» впервые появилась всего лишь в 1936 году. Второй миф – считать «отцом» современной русской водки Д. И. Менделеева, так как именно он научно обосновал ее крепость – 40% (не более и не менее). На самом деле, отмечает исследователь, Менделеев не имеет никакого отношения к этой крепости и к водке вообще, а крепость 40% ввел в качестве государственного стандарта министр финансов М. Х. Рейтерн в 1866 году.

Что за праздник без цветов?

Погодите, тогда что же мы празднуем 31 января, если, согласно устоявшемуся мнению, именно в этот день 1865 года Дмитрий Иванович Менделеев защитил в Петербурге докторскую диссертацию «О соединении спирта с водою», над которой работал в 1863-64 годах?! Целью работы было изучение удельных весов растворов спирт + вода, в зависимости от концентрации этих растворов и температуры. Причем, ученый считал идеальной крепостью водки 38°.

Ну а про Россию-то что? Она вообще кто водке – извиняюсь, мать ее или мачеха? Тут полная сумятица. Иные источники сообщают, что белое хлебное вино (девичья фамилия водки) привезли в Россию из Скандинавии в XVI веке; другие – что на 100 лет раньше, из Генуи. Притом, что на Руси горячительные напитки употребляли уже в XI-XII веках. А позднее, когда были созданы приборы, измеряющие крепость зелья, стало понятно: она могла быть самой разной. Традиционно популярные разновидности – 38 (менделеевский вариант), 45 и даже 56 градусов. Сейчас есть сорта и пошибче. Это на любителя.

Главное – не выпить. Главное – не перебрать.

В фильме «Афоня» герой Брондукова спрашивает у старика: «Третьим будешь?» Зачем нужен был третий, когда русский человек вполне может разом махануть полбутылки? Кто-то скажет: «Чтобы не очень напрягать кошелек. Ведь 166 граммов на нос – доза вполне достаточная». На самом деле, бутылку водки пили втроем, чтобы не сильно захмелеть, иначе их могли замести в вытрезвитель.

Вот она, вершина темы. Как выпить водки и остаться недоступным для силовиков? Об этом стоит поговорить детальнее.

«Бабочку» не схлопотать и пожить богато

Ровно 60 лет назад родилось понятие «водочный туризм», которое инициировали жители Финляндии, где свирепствовал в ту пору сухой закон. Именно они стали в послевоенной истории СССР – страны за железным занавесом – исключением, которое подтвердило правило «Выпить любят все». Финны спешили в государство, с которым относительно недавно воевали, чтобы, как говорится, познакомиться с ним с глазу на глаз, а также залить глаза (российское определение) или повеселиться (финский аналог заливания глаз) практически на халяву (опять же русское определение – даром, за чужой счет).

Но финны за чужой счет не пили. Они тратили пособие по безработице. В середине 1950-х оно было довольно скудное. По финским меркам, конечно. По логике, финские марки можно было обменять на рубли. Но это в идеале. А до идеала при «бабочке», как именовали статью 88 УК РСФСР, предусматривавшей за любые валютные операции наказание, кроме конфискации имущества, от трех лет тюрьмы вплоть до смертной казни, было далековато. Поэтому нищий финн отоваривался на родине парой-тройкой вполне доступных для него джинсов или парой пакетов колготок, которые, став овеществленной валютой, начинал сбывать прямо на границе.

Он подозревал, что советские мастера фарцовки загоняли их по тройной цене. Но это его не особо волновало. Потому что пить он начинал уже в Выборге.

В Ленинград, куда он, по легенде, спешил по причине жажды встречи с Эрмитажем, прибывал в состоянии, которое на Украине квалифицируют как «готовченко». Трассу Выборг – Ленинград именовали дорогой водки. Нищий финн на родине Великого Октября чувствовал себя Рокфеллером. Реализация шла по принципу натурального обмена.

Пришлый люд, нацеленный на потребление беленькой, обычно довольствовался отелями с набором условной мебели и услуг, но расположенными недалеко от питейных заведений. Финны крепко держались легенды «Мы прибыли осваивать культурное пространство Ленинграда», хотя действовали в номинации «рестораны», где уже были созданы мини-мафии по приему и обслуживанию зарубежного гостя (от вышибалы и гардеробщика до официанта и директора заведения). Закладывали обычно компаниями: после приема на грудь всегда хотелось поговорить о несправедливостях судьбы. «Национальная сборная прибыла» – вполголоса сообщал швейцар нужному человеку. Информация по цепочке прибывала к шефу: дескать, финны готовы расстаться с содержимым сумки.

Обычно одной пары джинсов хватало на 5-6 персон, живших неподалеку от гостиницы, куда их, условно живых, из ресторана обычно доставляли чернорабочие заведения на грузовых тележках – как дрова, передавая тележки швейцарам, а те уж докатывали до дверей номера.

– Что с ними? – вскидывала брови дежурная по этажу, делая вид, что не понимает, в чем дело.

– Да развезло в хлам! – отвечал вышибала в спецодежде. Слово «развезло» было многозначно, так как швейцар доставлял финнов не только в номера, а случалось, и до постели.

Дежурная по этажу, обычно свирепо стрелявшая глазами в отечественных алкашей, одаривала таких финнов нежными взглядами. При зарплате в 120 рублей она могла «поднять» за неделю до 300 рублей. У нее всегда была заначка – батарея водки, которая шла в ход, едва горячие финские парни приходили в состояние «похмелиться бы».

Но верхом гламура в те времена считалась работа горничной и уборщицы. Особенно в моменты, когда по регламенту требовалось вытирать пыль. Навесив на входную ручку табличку «Не входить, идет уборка», эти две дамские категории приступали к оказанию объема попутных интимных услуг за пару колготок или флакончик парфюма, которые затем сбагривали знакомым по чувствительной цене. Потом движеньем от бедра доставала из ведра, прикрытого тряпкой, бутылку беленькой: «Ну, давай-ка по маленькой, за знакомство!»

Понятно, почему они давали бешеные взятки за эти вроде бы не престижные места: любая взятка окупалась в считанные дни.

Боялись в те дни только одного – глазастых. Завидовали в соответствии с должностью. Дежурная по этажу – горничной, горничная – уборщице. При этом любая, попади ей под хвост вошь, способна была настучать работникам органов, которые сновали по периметру гостиниц и баров. В принципе, и с ними можно было договориться, одаривая теми же шмотками, жвачкой, приличными сигаретами, кроссовками. Они были такие же продажные, как все остальные, кто разрабатывал водочную жилу. За пуховую куртку из Финляндии, сунутую в нужную руку, можно было отвести от себя расстрельную «бабочку».

Приходит в компанию по случаю чьего-то дня рождения дама в шубах-шелках, вся увешанная золотом, и народ шептаться начинает: «Никак горничная в гостинице» – «Нет, приглядись к размеру бриллиантов – больше на уборщицу смахивает».

Это сегодня валютная проститутка в северной столице свысока смотрит на уборщицу. В те годы было ровно наоборот. Времена были лихие: ежедневно город на Неве принимал до 5,7 тыс. финнов, каждому из которых поездка за водкой обходилась в смешные 300 марок. Гостиницы, бары, рестораны, автобусы, как и карманы представителей совкового сервиса, фарцовщиков, силовиков трещали от денег фиников, как именовали тогда финнов, жаждавших доступного советского алкоголя. Прекрасно рассказано об этом в ностальгической документальной комедии десятилетней давности «Водочные туристы».

Финно-советский водочный туризм, или Vodkaturistit, породил уважение к СССР северного соседа, тотальный размах коррупции и первых советских миллионеров Ленинграда. Поэтому в указанном регионе день рождения водки празднуют с особым чувством.

В чем ценность водки?

Тут ответы разные. Записной пьянчуга – а таковых в мире хватает – думает просто: лишь бы с ног сшибало. В этом плане вспомним одного из героев В. Войновича, который гнал напиток, используя необычное сырье – фекалии из удобства во дворе. По причине чего приходилось пить, зажимая нос пальцами. Понятие «чистота» тут весьма условное. Миф распространенный: примеси, и особенно сивушные масла, делают алкогольные напитки токсичными. Но на самом деле главный вредитель организму – сам этиловый спирт и его водный раствор – водка.

Понимание этого простого факта не останавливает потребителей спиртного. Европейские чемпионы в данном вопросе сегодня литовцы. Согласно исследованию Всемирной организации здравоохранения, среднестатистический житель Литвы употребляет 18,2 литра чистого алкоголя в год. А это почти на 4 литра больше, чем 10 лет назад.

Россияне являются не меньшими знатоками вопроса. Во-первых, потому что ее наличие помогает справиться с отчаянными горестями и одолеть нечаянные радости. Во-вторых, процесс постижения мира с бутылкой в руке многие века укреплял российскую экономику. В былые времена монополия на водку обеспечивала треть бюджета Российской империи. Притом, что все правители России пытались или делали вид, что пытаются покончить с поголовным пьянством.

В новейшие времена с этого начал свою карьеру Генсека Михаил Горбачев, но покончил он не с народной бедой, а с самим государством под названием СССР. Видать, замах не рассчитал. Коммунизм оказался способней к деградации, чем водка. Так что ценность водки – в ее крепости. Крепости не в аспекте градусов, а в аспекте устойчивости системы.

Снова к Борису Родионову, автору исследования об истории русской водки. Напомним в контексте понятия «национальный напиток» его цитату: «Любой человек, принадлежащий к данной нации, может при желании его изготовить». Самогоноварение существовало везде и всегда. Хлопотно, опасно, но и прибыльно. До 14-кратной перегонки, как в случае с некоторыми видами современных водок, дело, понятно, не доходило. К элитным сортам пшеницы никто не прибегал, довольствуясь картофельными и яблочными очистками. И безо всякой интеллигентской очистки – через молоко, золото, серебро. Ничего, через уголь тоже получалось весьма недурно.

Водка – это еще и повод поностальгировать. В. Ерофеев в своей книге «Москва-Петушки» задает вопрос: «Какие часы для русских самые тяжелые?». И отвечает: «От закрытия винно-водочных магазинов до их открытия». «А самые счастливые?» «От открытия винно-водочных магазинов до их закрытия».

Ну и зачем ждать открытия, если проще производить спиртное на дому… А если еще и оборудование для перегонки достойное…

Самогонные аппараты расходятся в России как горячие пирожки – заголовок в одной из газет Финляндии, с которой мы уже познакомились. В поселке Победа в Ленинградской области есть единственный завод уникального направления: здесь изготавливают самогонные аппараты.

Основа – алюминиевый бидон для молока. Он бесхозный. Коров тут давно не видали, за неимением кормов всех пустили под нож. Чего ж бидонам-то всухую стоять? Вот умельцы и расстарались. Продажи самогонных аппаратов ежегодно возрастают в 2 раза. С 5 тысяч в 2015-м до 10 тысяч в 2016-м. На любой вкус. Для производства всего: чистого алкоголя, водки, виски, ягодного вина. Примечательно, что среди покупателей немало финнов – и тех, что в свое время наведывались в Ленинград «повеселиться», и их сыновей, которые подхватывают водочную эстафету у старших – теперь уже на ниве не потребления, а производства спиртного.

Выше мы говорили о том, сколько вокруг русской водки мифов. Но есть и анекдоты. Старый анекдот гласит: водка бывает двух видов – хорошая и очень хорошая. Новый анекдот появился под Новый год: Роскачество обнаружило, что это – один из самых качественных товаров в России. То есть то, что минимум 2 из 5 бутылок – палёнка, является неправдой.

День рождения русской водки, которую не может одолеть ни анекдот, ни очередной правитель, ни повышение цен, становится международным трендом и фактором, сближающим народы. Ну, за нее, родимую!

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ