ЕВРОПА. МУСУЛ...

ЕВРОПА. МУСУЛЬМАНСКОЕ СОСЕДСТВО НЕ ЖЕЛАТЕЛЬНО

21
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

МусульманеУ Европы проблема. Главы стран Вышеградской четверки – Польши, Венгрии, Чехии и Словакии – отказываются выполнять распоряжение Брюсселя о приеме мигрантов, а ведущие жилищные фирмы Мюнхена и Франкфурта-на-Майне – предоставлять жилье обладателям арабских фамилий. У Европы проблема. Главы стран Вышеградской четверки – Польши, Венгрии, Чехии и Словакии – отказываются выполнять распоряжение Брюсселя о приеме мигрантов, а ведущие жилищные фирмы Мюнхена и Франкфурта-на-Майне – предоставлять жилье обладателям арабских фамилий. Вот он явный успех тех, кто стоял за терактами в Европе. Радикальный экстремизм тех, кто под видом борьбы за ислам, насаждал господство насилия, сделал сначала этих людей беженцами, а теперь посеял к ним религиозную рознь в ранее веротерпимой Европе.

Мусульмане бегут от мусульман

Что это, тотальная дискриминация по расовому признаку или законное право на собственную защиту коренных народов Европы? Почему беженцы называют правительства Восточной Европы и мэрии названных городов Германии бесчеловечными, а действия властей на родине, будь это Северная Африка или Ближний Восток, от которых они спасаются бегством, готовы если не оправдать, то понять?

Для непосвященного картина непонятная. Мусульмане бегут от мусульман, представителей самой мирной, по их утверждению, религии. Спешат в мультикультурное европейское сообщество, построенное на ценностях христианства. Не встраиваться в него. А создавать собственные параллельные миры в исламских анклавах, которые становятся известными в качестве питомников террора. Как, к примеру, Моленбок в Брюсселе.

Таких моленбоков в Европе десятки. Ливанский квартал в Лондоне, легко узнаваемый по обилию однотипной вывески «Бейрут». Районы Тингбьерг и Нёрребро в Копенгагене, где бьют за ношение крестика на груди или кипы. Рекордсменом стала Франция: не говоря о кварталах внутри больших и малых городов, Париж, Лион и Марсель оказались окружены этническими гетто с преимущественно высоким мусульманским процентом.

Исламское насилие коллективно, оно адресовано слабым. На улицах Тингбьерга действует салафитский патруль. Он объясняет, в каких одеждах положено ходить женщинам. В бесчисленных кафе парижского квартала Ла Шапелль-Пажоль (XVIII округ) ни одной женщины. Причем, и жители Копенгагена и парижане охвачены чувством коллективной вины: дескать, любой политик может беженца обидеть, а на самом деле проблема – не преследования женщин и отсутствие реакции полиции, а нищета и неустроенность, до которых довели действия властей.

Иные воззрения пахнут анекдотами. От призыва ярой французской феминистки Каролин де Хаас «Решим проблему мигрантов, расширив тротуары и установив побольше фонарей» веет после памятной новогодней ночи в Кельне советом обербургомистра Генриетты Рекер «Держать мигрантов на расстоянии вытянутой руки». Видимо, с пешеходной зоной и освещением в Кельне вопрос решен.

Европа не готова отчетливо назвать приезжих мусульман насильниками и защищать настоящих жертв. Она благосклонно относится к формированию исламских гетто, где пришлые погружены в собственное средневековье и ограждены от «развратной» внешней среды, и корит себя за то, что недостаточно заботится о привитии ценностей Старого Света в этих анклавах. Самобичевание становится политическим трендом и средством для тех, кто хочет заработать очки в преддверии очередных выборов в органы власти.

Европа теряет территории, где действует национальная конституция, а заодно самоуважение, которое так тяжело обретала и которым так гордилась еще совсем недавно. Для беженцев, не желающих ни учиться, ни работать, ни врастать, это очень удобная позиция – жить за чужой счет, мол богатым должно быть стыдно за их благополучие.

Гость становится хозяином

В начале 90-х родители Салмана Абеди бежали в Великобританию из Ливии от режима Муамара Каддафи, а в 1994-м появился на свет и он сам. Ему не надо было врастать в европейское общество – он в нем вырос. Имя его ничего не говорило стране до мая 2017 года, когда раздался взрыв в фойе концертного зала «Манчестер Арена», который унес 22 жизни и ранил 60 человек. Среди них было немало подростков – фанов американской певицы и актрисы Арианы Гранде, на концерт которой они и пришли. Cамой младшей из жертв – 8 лет. Террористом-смертником, который привел в действие самодельное взрывное устройство, начиненное гайками и болтами, был Салман Абеди. «Один из солдат Халифата смог разместить взрывное устройство на сборище крестоносцев в Манчестере», гордо сообщил один из радикальных исламских сайтов.

Так поблагодарил Великобританию, благодаря которой родился и вырос, человек, считавший себя вправе распорядиться жизнью детей родного города – и только за то, что они, по представлению смертника, были иноверцами. В исламских кварталах Великобритании до сих пор не слышно единодушного осуждения теракта. Его и не будет: Салмана Абеди считают мучеником за веру, а смерть такого рода воспевается в проповедях имамов.

Неприятие мусульманами европейских ценностей рождает нетерпимость и радикальные оценки англичан. Часть их рассуждает так: видите, вот оно, конкретное проявление европолитики по приему беженцев, теперь всем понятно, что Брекзит – благо для нас.

Это первый крупный теракт в Европе в 2017 году. В 2016-м их было несколько: 22 марта 2016 года два взрыва произошли в Брюсселе (погибли 32 человека, более 300 пострадали); в День взятия Бастилии, 14 июля 2016 года, когда в толпу праздновавших в Ницце врезался грузовик (погибли 84 человека); 19 декабря 2016 года грузовик с прицепом въехал в толпу на рождественском рынке в Берлине (погибли 12 человек). Все они были мигранты-мусульмане, связанные с «Исламским государством».

Создана парадоксальная ситуация. Не желающие врастать в общество, ими самими для жизни избранное, непрошенные гости уже стали и его частью и его хозяевами.

Всего ложка дегтя, говорите?

Страны ЕС пытаются договориться о справедливом распределении беженцев. Справедливое – это какое? 160 тысяч беженцев, которых нужно распределить по странам ЕС, – это 0,035% от общего населения, уточняет глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер. «Европа должна с этим справиться», – говорит он, цитируя легендарную фразу Ангелы Меркель образца 2015 года. Казалось бы, 160 тысяч в контексте 65 млн. беженцев, которые сегодня устремляются на нечестивый Запад, и в самом деле капля в море.

Но все в мире относительно. Ложка дегтя, добавленная в бочку меда, делает все содержимое бочки несъедобным.

По сути, дело даже не в процентном соотношении: страны Вышеградской четверки – Польша, Венгрия, Чехия и Словакия – вполне способны потянуть содержание такого притока беженцев. Причем, Венгрия не приютила пока ни одного из переселенцев. Чехия из своей квоты в 2,600 беженцев до сих пор впустила только 12. Дело в непримиримой позиции, которую дружно критикуют Макрон и Меркель: мы же, дескать, не побоялись приплюсовать миллионы к уже имеющимся в нескольких поколениях мусульманам. Ну, это ваше личное дело, говорят вышеградцы, вы можете даже взять за образец законы гостеприимства, принятые в мусульманской среде: гостю предоставляется лучшая комната в доме. Так что, господа европейцы, если вы готовы смело отправляйтесь жить в подвалы и на чердаки, уступив пришельцам основную жилплощадь, – действуйте, а мы не желаем.

Призыв президента Франции Эмманюэля Макрона «Мы должны проявить солидарность в момент, когда сосед сталкивается с огромным притоком беженцев или мигрантов» не достигает слуха стран Вышеградской четверки. Поэтому состоявшийся 23 июня 2017 года саммит лидеров стран Евросоюза, посвященный вопросу распределения беженцев, закончился безуспешно. Судьба 160 тысяч человек, попавших на территорию Италии и Греции, которые, по идее, должны быть направлены в различные страны Европы в соответствии с квотами для каждого государства, остается неизвестной.

Стороны обменялись взаимными упреками. Польша, Венгрия, Чехия и Словакия обвинили Евросоюз в «давлении» в вопросах миграционной политики, а Брюссель пригрозил странам, не желающим соблюдать установленные им квоты, штрафной процедурой в их отношении в связи с нарушением соглашений ЕС. Евроотступники не сдаются. Они не желают накачивания исламской начинкой национальных пирогов. Перед глазами опыт той же Германии, где политика мультикультурализма, о которой говорили пару десятилетий, провалилась.

Опасность – предположительно или актуально?

Сегодня, когда представители радикального ислама ярко продемонстрировал свои разрушительные возможности в Европе, коренные жители ее опасаются соседства мусульман. Речь идет, как правило, о съеме жилья не в высотках, принадлежащих крупным фирмам, а в многоквартирных домах, владельцами которых являются частные лица. Жилье такого рода – это не вчерашние, хотя и вполне благоустроенные общежития – предмет поиска беженцев, которые уже отучившись на языковых и профессиональных курсах, имеют рабочие места на предприятиях индустрии, гостиничном и туристическом бизнесе, солидных фирмах, связанных с высокими технологиями, каковых в Германии предостаточно.

Но едва стоит соискателю жилья связаться с домовладельцем не то что по телефону, когда иностранный акцент очевиден, а даже по электронной почте, причем, на безукоризненном немецком, как следует неизменный ответ «Ты не получать квартира». Поскольку инфинитив в немецком точно такой же, как и глагол в связке с «мы» или «они», то та же фраза может звучать и как «Ты не получаем квартира» и «Ты не получают квартира». В любом случае – намек на нежелательное происхождение будущего квартиросъемщика. О чем одного такого квартиросъемщика – студента из Ирака Аббаса аль-Хашали, искавшего жилье в Мюнхене, – и уведомили письменно. Это было в феврале 2010 года. Он, отправивший свои запросы по более чем 20 адресам, давно уже нашел жилье и даже поменял на новое в Бонне, устроившись работать журналистом. Но этот ответ сохранил на память. Не только потому, что он был нарочито неграмотен. Но еще и из-за хамского обращения «ты», что в принципе деликатным немцам несвойственно.

Причем, чтобы удостовериться в том, что дело в его арабской фамилии, Аббас попросил подругу-немку, которая позвонила по тому же объявлению и сразу получила «термин», как у немцев именуется точная дата и время встречи. Аббаса, как и других кандидатов с арабскими и турецкими фамилиями, по-человечески понять можно. Но и домовладельцам есть чего опасаться. Умельцев мастерить на кухне взрывные устройства при наличии инструктажа в интернете хватает среди обладателей сертификатов с самыми престижными профессиями и при высоком уровне знаний немецкого языка. Ход мыслей рядового немца таков: а вдруг постоялец – так называемый спящий агент «Исламского государства», который может, не обнаруживая себя годами, ждать смертельного приказа?

Чтобы убедиться в том, что шансы иностранца-мусульманина при поиске жилья в городах Германии ниже, чем у обладателя с немецкой фамилией, журналисты Spiegel Online и Bayerischer Rundfunk предприняли совместную акцию-расследование. Они вооружились объявлениями о сдаче квартир и за несколько недель сочинили 20 тысяч запросов, подписываясь разными немецкими и иностранными фамилиями, но одинакового содержания: мне 26 лет, работаю в сфере маркетинга, владею немецким. Объем ответов впечатляет: почти 8,5 тысяч писем по электронной почте.

Самый высокий процент отказов пришел каждому четвертому претенденту арабского (ныне наибольшее количество беженцев, живущих в стране) или турецкого (самая крупная группа иммигрантов в ФРГ) происхождения. Сыграл роль гендерный фактор. Отрицательный ответ получил 31% фиктивных соискателей-арабов и 23% женщин. В случае с турками разница больше: 33% и 16%. Итак, более всего боятся немцы такого квартиросъемщика – среднестатистического молодого (до 30 лет) турка и араба.

При этом опасения эти различны в аспекте географии. Чем северней и восточней город, тем верней мусульманин может найти жилье. В десятке городов, задействованных в ходе эксперимента, наименее лояльны к Ахмеду-Исмаилу-Махмуду оказался Мюнхен и Франкфурт-на-Майне. Этот среднестатистический мусульманин имеет в Мюнхене вдвое, а во Франфурте-на-Майне на треть меньше шансов, чем Андреас-Кристофер-Томас. Единственный способ добиться успеха – применить витамин В, как кодируют здесь личное содействие знакомого: от немецкого Beziehung (буквально «отношение», фактически «протекция»). Столь широкое распространение явления, по-русски называемого «блат» (кстати, тоже от немецкого слова Blatt – «лист», то есть записка, рекомендательное письмо) имеет чисто немецкое происхождение: согласно германскому менталитету слово приравнивается к росписи под документом. То есть такому соискателю квартиры, за которого ручается коренной немец, доверять можно на все сто.

Разноликая реальность

Явление печальное, но отражает реальность. «Если арендодатель решает не включать в список претендентов кого-либо, чье имя звучит по-иностранному, это дискриминация, – говорит представитель Немецкого союза квартиросъемщиков Лукас Зибенкоттен. – С другой стороны, арендодатель вправе решать, кому он сдаст жилье». Иными словами, владелец жилья – уменьшенная копия страны из вышеградской четверки: давления извне он терпеть не станет.

Реальность и в другом. По данным 2012 года, в ЕС рождаемость в среднем равна 1,38 детей на семью. Причем, население Европы не уменьшается. С 1990 года прирост населения в Европе происходит за счет мусульманской иммиграции. В Ницце, Марселе и Париже каждый второй в возрасте до 20 лет – мусульманин. В Голландии 50% новорожденных – мусульмане. За последние 30 лет мусульманское население Великобритании возросло в 36 раз, до 3 миллионов. К 2050 году Германия может стать исламским государством.

Говорят, полковник Кадаффи когда-то заявлял, что ислам завоюет Европу – и даже, дескать, террористы и шахиды не нужны. Нужно наводнить континент беременными мусульманками. Что, собственно, сейчас, с притоком ближневосточных беженцев, и происходит. В парижском пригороде, гетто иммигрантов Клиши-су-Буа каждая вторая женщина либо беременна, либо с детьми.

Так что понятна строптивость вышеградцев и жителей Мюнхена и Франкфурта-на-Майне.

… В считанных километрах от Манчестера, где, как помнит читатель, произошел несколько недель взрыв, находится тюрьма, в которой обитал 7 лет подряд Оссама, старший из детей палестинской семьи. Срок он получил, распространяя наркотики. Недавно вернулся в отчий дом на юго-западе Лондона, в одном из престижных районов Fulham. Дом стоит не менее 1,2 миллионов фунтов. За аренду платит местный совет.

Члены совета в ужасе: палестинские беженцы за считанные месяцы превратили территорию вокруг дома в склад для хранения старой мебели и прочего хлама. Тротуарная плитка вокруг дома вывернута. Обои оторваны, сломанные двери висят на одной петле. «Платят-то мало, чтобы содержать дом в порядке», говорит мать-одиночка с семью детьми. При этом семья владеет «Мерседесом», всем набором современной техники, включая плазменный телевизор и компьютеры.

«Это семья из ада», вздыхают соседи, намекая на то, что сейчас на очереди в тюрьму еще несколько детей. Подрастают будущие криминальные авторитеты, которые наведут порядок в районе Fulham и, не исключено, повторят «подвиг» манчестерского шахида Салмана Абеди. Надежд на то, что мать-одиночку выселят из престижного жилья стоимостью в 1300 фунтов в неделю, мало.

Есть в этой семье и дети, родившиеся в Лондоне. Они никогда не видели исторической родины, но англичанами себя не считают. Европейцы полагают, что это – типичная проблема: миллионы переселенцев из мусульманских стран живут в Старом Свете по своим правилам. Приверженцы ислама думают как раз наоборот: это ваша проблема, господа европейцы.

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ