ЕВРОПЕЙСКИЕ Б...

ЕВРОПЕЙСКИЕ БИЗНЕС-ГИГАНТЫ УХОДЯТ ИЗ ИРАНА

13
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

Считанные месяцы назад на иранский рынок возвратилось немало компаний стран ЕС, понадеявшихся на миллионные обороты в связи с отменой санкций, предпринятой администрацией Барака Обамы. Сегодня картина европейского присутствия вновь меняется – в преддверии вторичных санкций, которые коснутся стран, ведущих бизнес с главным ближневосточным изгоем. На фоне оттока крупнейших фирм EC в контексте санкций США Тегеран предпринял попытку заполучить 300 млн. евро, хранящихся на немецких счетах.

Гамбургский счет в иранском контексте

Изменившаяся политическая ситуация, которая бьет по курсу риала и стремительно снижает экспортные возможности Ирана, заставляет Тегеран предпринимать отчаянные усилия. В их числе возвращение собственных средств из-за рубежа. Судя по всему, такой резерв в твердой валюте был припасен на черный день, и этот день уже приближается. Резерв хранился, в том числе, на счетах находящегося в Гамбурге «Европейско-иранского торгового банка» (EIHB). Его активами управляет Федеральный банк. С 2010 по 2016 годы из-за международных санкций они были заморожены.

Когда 2 года назад Тегерану удалось достичь соглашения с «шестеркой» международных игроков (Россия, США, Великобритания, Китай, Франция, Германия) об урегулировании многолетней проблемы разработок ядерного оружия, Тегеран перевел дух, получив возможность использования гамбургских активов в международных сделках. Но, как говорится, недолго музыка играла. Новый президент США отменил решение прежнего на основании ряда причин, в числе которых отсутствие гарантий того, что Иран и в самом деле воздерживается от дальнейших разработок в контексте ядерной программы.

Тегеран, естественно, возражает. Властям Ирана необходимы в условиях международной изоляции 300 гамбургских евромиллионов. Он мотивировал просьбу о выдаче средств опасениями в том, что при возврате к санкциям страну вновь отключат от международных платежных систем и ее гражданам при поездках за границу понадобится наличная валюта. Тегеран рассчитывал на то, что EIHB выдаст эту сумму наличными своему официальному представителю, а тот специальным авиарейсом увезет полученные деньги в Исламскую Республику. Но план сорвали немцы.

Ставший в одночасье, как в том анекдоте, белым и пушистым Тегеран вновь оказался зеленым, пупырчатым и скользким. Слово «Гамбург» стало в Тегеране обозначением нового врага нации.

Как это случилось?

По правительственным и финансовым коридорам ФРГ пошел ропот. Проблема обсуждалась во всех кабинетах. Так или иначе, сошлись в главном. Никогда такая сумма не выплачивалась наличными владельцу какого-либо сберегательного счета. Чиновники оказались в замешательстве. Юридических оснований не выплачивать деньги не было – это собственность суверенного государства. Никаких санкций на это государство в данный момент в Евросоюзе нет. Запрета на право получить деньги налом со счета тоже нет. При этом в свете вступающих вскоре в силу антииранских санкций с перспективой для Евросоюза значительно осложнить отношения с США, каким-либо образом помогая Тегерану, следовало решить проблему максимально корректно.

Передача столь существенной суммы действительно беспрецедентная в истории финансовой системы ФРГ. А передача по принципу cash вообще настораживает и стопроцентно говорит о форс-мажоре. Это означает, во-первых, что по каким-то причинам Тегеран не хочет проводить эту сумму через официальные банки. От кого власть Тегерана хочет уберечь гамбургские государственные деньги? Во-вторых, сash предполагает и такой путь использования денег, как финансирование сети агентов режима в странах Европы, а для этого нет никакого смысла везти деньги на подобного рода финансирование в Тегеран, а потом думать, как поддержать агентуру. Проще оставить один из мешков с евроналичностью в посольстве Ирана в Берлине, а там уже знают кому, как и когда передавать зарплату. Не впервой. В-третьих, при утечке информации о спецрейсе усиливается угроза либо насильственного захвата официального представителя или самолета криминальными структурами, либо уничтожение самолета в воздухе (минирование, попадание ракеты с земли или с летательного аппарата в воздухе).

При реализации любого сценария с участием сash в 300 млн. евро легко представить себе будущее разбирательство, включая участие Интерпола, международных экспертов-финансистов. Оно отнимет не один год и массу нервов, кончится скандалом и отставками высших чиновников ФРГ. Зачем им эта головная боль?

Так объясняются действия Федерального банка ФРГ. 25 июля 2018 года он изменил условия обслуживания и разослал соответствующее уведомление в тысячи финансово-кредитных институтов ФРГ. В документе указано: «в единичных обоснованных случаях» при выдаче наличных банк вправе требовать информацию и доказательства о целях предстоящего расходования средств и о соблюдении законных предписаний в том, что касается финансовых санкций, предотвращения отмывания средств и финансирования террористических операций. Если «обоснованные сомнения» в соблюдении этих норм возникают, банк имеет право отказать в выдаче наличных.

То, что Иран много десятилетий финансирует международный террор, известно всем и давно. Доказательств у силовых ведомств ФРГ на этот счет предостаточно. Они и были представлены правительству ФРГ, руководству Федерального банка и Федерального управления финансового надзора (BaFin). Так что «обоснованные подозрения» в финансировании Ираном терроризма у этих ведомств усилились.

Таким образом, Иран лишился доступа к 300 млн. евро в «Европейско-иранском торговом банке». «Ни евроцента на иранский террор», подытожили ситуацию ведущие СМИ ФРГ.

Германо-иранский вектор: развитие и торможение

В последние два года активно развивали сотрудничество с иранскими фирмами немецкие компании Siemens и Daimler. В прошлом году объем немецкого экспорта в Иран составил 3 млрд. евро. (Для сравнения: в США в том же году немцы экспортировали товаров и услуг на 111 млрд. евро).

После роста в 2017 году объемов немецкого экспорта в Иран на 16% за первые 5 месяцев текущего года данный показатель упал на 4%. Как указывают эксперты Федерального объединения торгово-промышленных палат Германии (DIHK), негативная тенденция сохраняется и летом. Принцип «недолго музыка играла» в цифрах выглядит так. Два года, отмеченные обамовской инициативой, стали тучными: 120 немецких компаний открыли в Иране собственные представительства, надеясь закрепиться в своем сегменте рынка. Сегодня остаются считанные недели для того, чтобы их закрыть и выйти из Ирана с минимальными потерями.

Минимальных, правда, не получится. Даже фирмы, которые не пострадали от санкций США напрямую, к примеру, работающие в сфере медицинского обслуживания или не ведущие бизнес на территории Соединенных Штатов, не могут найти банк, который бы обеспечивал совершение сделок в Иране. Необходимо решение на высшем политическом уровне. Иначе – полное сворачивание экспорта в Иран и еще один уход из страны компаний ФРГ.

Уход немецкого бизнеса из Ирана в современном формате стартовал в начале мая, когда президент США объявил о выходе США из Совместного всеобъемлющего плана действий, заключенного с Ираном, Россией, Китаем, Великобританией, Францией и Германией в 2015 году и предусматривающего ограничение ядерной программы Тегерана в обмен на отмену санкций.

Часть экспертов ФРГ полагает, что позиция Трампа, нацеленная на существенное увеличение финансового давления на Иран, верна. Другая часть – что ошибочна.

Санкции вообще должны или повлиять на изменение курса властей, или ограничить поле для маневров руководству страны, или стать своего рода наказанием за нарушение международных норм. Если так, то в случае с Ираном применительны все три позиции. Поскольку, во-первых, демократией в Иране не пахнет, во-вторых, страна серьезно продвинулась в реализации ядерной программы, в-третьих, продолжает амбициозно доказывать свою ключевую роль в регионе, в-четвертых, финансирует вооруженные группировки в Сирии и других странах Ближнего Востока, дестабилизируя обстановку.

Разумеется, если сравнивать с санкциями против Кубы и Северной Кореи в плане того, насколько действенны они оказались, можно зафиксировать неизменное – политический курс их не меняется десятилетиями. Но Иран – особая страна. Ключевой отраслью является добыча и продажа нефти. После санкций США (2010) и санкций ЕС (2012), экспорт нефти из этой страны упал, экономические показатели уменьшились на треть. Не исключено, что именно это убедило Иран подписать в 2015 году соглашение по иранской ядерной программе. С другой стороны, Иран отказывается представить убедительные свидетельства того, что программа и впрямь свернута. К тому же он поддерживает терроризм, раскачивая ближневосточную лодку.

В то время как эксперты оценивают последствия действий Трампа, немецкий бизнес садится на шпагат. Уходить вроде бы надо, но очень не хочется. Велики риски сделать ошибку в том и в другом случае.

Но, как признал министр иностранных дел Германии Хайко Мас, шансов остановить возобновление санкций мало. А потому в штаб-квартирах ведущих европейских концернов просчитывают худшие для них варианты развития событий. Особенно примечательно это прогнозирование в компаниях, которые отметились в последние годы своей активностью в Иране.

Вот краткий перечень. Экспорт французских товаров в Иран вырос с 560 млн. евро в 2015 году до 1,5 млрд. евро в 2017. Французский автостроитель PSA Peugeot Citroen сейчас уже контролирует почти треть автомобильного рынка Ирана. Выросли объемы экспорта в Иран и у итальянских компаний: до 1,5 млрд. евро в 2016 году и до 1,7 млрд. в 2017. Великобритания существенно отстает по сумме экспорта в Иран – в 2016 году он составил около 190 млн. евро. Однако для британско-иранских торговых отношений и эта цифра является рекордным показателем за много лет.

Под угрозой реализация долгосрочных европейских проектов

Итальянская группа Danieli, поставщик оборудования для металлургии, заключила сделки на 5,7 млрд. евро, компания Saipem за 4,5 млрд. евро собиралась проложить в Иране газопровод протяженностью 2000 км, государственная железная дорога Италии планировала соорудить скоростную трассу из Тегерана в Кум. Сегодня эти контракты под вопросом.

Французский гигант Total покинул проект «Южный Парс» (газовое месторождение). Главный исполнительный директор Total Патрик Пуйанне заявил: «Вы не можете работать в 130 странах мира, не имея доступа к финансовой системе США. Поэтому мы соблюдаем законы США и вынуждены покинуть прибыльный рынок Ирана. А такая компания, как мы, должна уважать законы». Total понесла убытки в размере $40 млн., но, учитывая, что компания ежегодно инвестирует $15 млрд., потери не столь значительны. Кроме Total, итальянские ENI и Saras, испанские Repsol и Cepsa, а также греческая Hellenic Petroleum прекратили или собираются прекратить закупку иранской нефти.

Австрийский энергетический гигант OMV заявил, что планирует свернуть свою деятельность в Иране на фоне подготовки США к повторному введению санкций против страны. Исполнительный директор OMV Райнер Зеле заявил, что его компания планирует завершить проект геологических исследований в Иране и не будет продолжать другие проекты: «Санкции США представляют собой гораздо больший риск для бизнеса OMV, чем любая возможная компенсация, которую может предложить Европа».

Немецкая Wintershall, которая зависит от материнской компании BASF, имеющей большой химический бизнес в США, предупредила иранских партнеров, что может не найти финансирование для нефтяных проектов в стране. Иранский рынок уже покинули германские тяжеловесы – оператор связи Deutsche Telekom и железнодорожный концерн Deutsche Bahn.

Один из крупнейших в мире перевозчиков нефти Maersk Tankers объявил, что прекратит принимать новые заказы на транспортировку иранской нефти. Аналогичное заявление сделал и его датский конкурент Torm.

В полной неопределенности оказались швейцарские компании, которые еще недавно могли бы рассчитывать на неплохие перспективы на иранском направлении: сырьевой гигант Glencore, лидер в сфере производства строительных материалов Lafarge-Holcim, технологические концерны ABB и Sulzer, производители лифтов, фуникулеров и текстильного оборудования Schindler, Bartholet и SSM, поставщик комплектующих для автомобильной промышленности Autoneum, производитель рельсовых транспортных средств (поездов и вагонов) Stadler Rail.

В январе 2016 года, находясь в Париже, иранский лидер добился договоренности о продаже иранской авиакомпании Iran Air авиастроительным концерном Airbus, крупнейшими акционерами которого являются Германия и Франция, пассажирских самолетов. Среди них – 12 двухпалубных супер-аэробусов A380 и 16 дальнемагистральных лайнеров A350. Общая сумма сделки оценивается в 8,4 млрд. евро. Тегерану поставлен лишь один из 100 пассажирских самолетов. Судьба остальных под вопросом.

От вашего санкционного стола к нашему

В выигрышную ситуацию попала только одна европейская страна – Россия. Хотя она, как и Иран, оказывается под американскими санкциями, из-под удара выводятся ее новые проекты с Ираном: поставки регионального лайнера Sukhoi Superjet 100, включая локализацию в Иране производства комплектующих к этому самолету; экспорт говядины, мяса птицы и зерновых на иранский рынок. В 2017 году объем российско-иранской торговли составил 1,4 млрд. евро, гораздо меньше ожидаемого.

Однако ситуация в свете трамповских инициатив может поменяться. Москва, как и вездесущий Пекин, имеет шанс занять место компаний из Евросоюза, которым придется остановить свои иранские проекты.

Выигрывает Россия и в поставках нефти. Из-за возобновления санкций против Ирана цена на «черное золото» на мировом рынке последние недели растет, а значит, доходы российского бюджета от продажи нефти тоже увеличиваются. Причем, Россия выигрывает конкуренцию у Ирана, поскольку, как сказал министр нефти Ирана Бижан Намдар Зангане, «большая часть нефтяной промышленности изношена, поскольку оборудование и техника работают там почти 100 лет».

Получая доходы от нефти, а также сократив свои запасы векселей, облигаций и долговых обязательств США примерно на 80%, Россия докупила золота – только в последние месяцы 26,1 тонны, доведя свой золотой резерв до 2 тыс. 170 тонн. Эксперты считают, что русские сбрасывают американские активы, чтобы защитить себя от усиливающихся санкций США.

Понятно, что на компании-нарушители секционного режима будут наложены штрафы, причем именно на их деятельность в США, а их американские бизнес-партнеры будут вынуждены расторгнуть с ними деловые отношения. Вашингтон может наказать Брюссель, воздействуя на его бизнес-интересы в Америке. Так европейские компании оказываются перед коммерческим выбором, какой рынок сбыта – американский или иранский – им важнее. Ввиду того, что США являются главным внешнеторговым партнером значительного числа государств ЕС, выбор большинства фирм представляется очевидным.

Однако Иран считает, что выходы из положения есть. Можно осуществлять экспортно-импортный оборот через третьи, а то и четвертые страны. При этом, правда, сомнительно, что все европейцы будут рисковать. Второй путь более предпочтительный. Надо не надеяться на бизнес-гигантов, а просто составить перечень работающих в Европе сотен средних и малых предприятий, которые не имеют никаких экономических и финансовых связей с США. С этой целью Тегеран прорабатывает эту тему, нащупывая в Старом Свете небольшие компании, ведущие расчеты не в долларах, а в евровалюте.

Показательно, что в этих поисках помогают сами европейцы. В частности, генеральный секретарь Европейской службы внешних действий Хельга Шмид, встречаясь с главой Организации по атомной энергии Ирана (AEOI) Али Акбаром Салехи в Осло, заявила, что 100 европейских компаний вскоре начнут деловые переговоры с иранскими партнерами. Ожидается, что будут созданы соответствующие рамки для сотрудничества с прямой поддержкой и участием Европейского союза, отметила Шмид.

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ