ЗАМЕТКИ ИСТОР...

ЗАМЕТКИ ИСТОРИКА

ПОДЕЛИТЬСЯ

Лидер российских ультраправых Александр Проханов, выступая в Москве 23 мая 2013 г. на телешоу Владимира Соловьева, заявил, что ныне неосталинизм в России у власти. Он сказал также, что произошел исторический раскол в еврейском народе. Одна его часть настроена, мол, враждебно, выступает против политики Кремля в украинском вопросе. Зато другая поддерживает действия России. Пример патриотизма показала поэтесса Юнна Мориц.

Услышав это, я подумал, как опасна недооценка абсурда. Еще пару лет назад кто бы поверил, что захват власти сталинистами может стать реальностью? А сегодня они кичатся своей победой. И тем более дикими кажутся мне байки о расколе еврейского народа. Но может, нечто подобное происходит на постсоветском пространстве?

Смута последнего времени затронула всех. И засветилась череда еврейских персонажей с “лица не общим выраженьем”. Их образ мыслей и дела отличаются от большинства соплеменников. На политическую сцену выходят, так сказать…

“Менялы”

Не без повода возник у меня интерес к этнической принадлежности российского политического шоумена Владимира Соловьева. Судя по имени и фамилии, да и (отчасти) по внешности – вполне славянин.

Ничего подобного: он сам объявил с экрана, что еврей.

В интернете имеются колоритные подробности его родословной.

Владимир Рудольфович родился в Москве в еврейской семье. Отец, Рудольф Наумович, до 1962 г. носил фамилию Менинсковский, но зачем-то официально поменял ее, и с этого времени стал Соловьевым – вместе с женой (до того Шапиро) и сыном Владимиром.

Прием в советских условиях довольно распространенный. Творческие работsoloviev1ники с “пятым пунктом” тогда еще не додумались вешать себе на шею крестики для безопасности (это сейчас специально широко расстегивают вороты, чтобы демонстрировать православную ориентацию). А в то время “страховались” иначе: подбирали псевдонимы, не очень раздражавшие своим звучанием массовую аудиторию.

Хотя в отделах кадров подобные ухищрения разгадывались в два счета, но до поры закрывали на это глаза.

Но там речь шла о псевдонимах артистических личностей. А зачем выпускнику пединститута Менинсковскому, преподававшему в техникуме политэкономию понадобилось убегать от своего еврейства? Он-то наверняка знал, зачем.

Супруги, с начала 1960-х именуемые “Соловьевы”, зорко смотрели далеко вперед. Сына Володю они устроили в элитную спецшколу с английским уклоном, где учились отпрыски дипломатов, партийных начальников и других персон. (uznajvse.ru)

Он и сам стал персоной. Телешоу “Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым” собирает у российский экранов миллионы зрителей. Создается впечатление, что они полностью зомбированы, и собственного отношения к происходящему выразить не могут. Но раздаются и трезвые голоса. Вот что недавно высказал в интернет-дискурсе один из телезрителей:

“На канале Россия 1 с Соловьевым ведется такая дикая антиукраинская пропаганда… с пеной у рта, безумно вытаращенными из орбит глазами… требуют вмешательства России, посылать туда солдат, оружие, деньги, раскачивать там лодку, всячески мешать новой власти укреплять в стране порядок. Это ужас какой-то, бедный русский народ, как он несчастен, имея такое правительство, такие СМИ”.

1 июня Соловьев поставил на обсуждение собранного в студии “ареопага” вопрос, какие меры надо принять, чтобы посадить на электрический стул вновь избранного президента Украины Петра Порошенко.

Если я иногда смотрю эти позорные зрелища, то с той целью, чтобы иметь представление о ходе информационной войны. Мне отсюда трудно судить обо всем, что там заваривается. Сошлюсь на компетентное мнение Виктора Шендеровича.

“Соловьев, начинавший милым бодрячком в парном конферансе, вырос за путинское десятилетие в фигуру вполне отдельную и знаковую. Сказать про него, что он циник – значит, почти похвалить”. Рекомендуясь верующим, исповедующим иудаизм, он сумел одновременно входить в руководство Еврейского конгресса и оклеивать первопрестольную афишами шоу “Мы – русские, с нами – Бог!”

И далее (по Шендеровичу):

“Он, по своему, действительно цельный господин, этот Соловьев! Политика, религия, культура – только поляны для бизнеса, ничего личного…

Специфический дар, доведенный до совершенства “вывел Владимира Рудольфовича в лидеры списка коррупционеров в российских СМИ…” (7days.ru)

Он даже заимел виллу в Италии, на благословенном озере Комо. И пользуется там жизнью вместе с домочадцами (если еще не попал под действие европейских санкций).

Непредсказуемый Владимир афиширует во время шоу свой разворот – в сторону того самого опального этноса, от которого шарахались папа и мама. И, как оказалось, разменял добротный советский атеизм – не на православие, а на сомнительную “веру предков”…

Все у него при деле. Как говорится, ничего личного: только грязный бизнес.

Он, однако, совсем не черствый, а очень эмоциональный человек. Обличая украинских “фашистов” (попеременно с коллегой по цеху, черносотенцем Прохановым) не ограничивается подтасовкой фактов, В праведном гневе соловьевская душа раскрывается нараспашку.

Владимир объясняет публике, что он просто не может стерпеть того, что сейчас на Украине люди одной с ним, еврейской национальности поддерживают фашистов и “жидобандеровцев”! Как им не совестно?! Впрочем, совести у таких отщепенцев не было, и нет. Соловьев смело бросает им вызов, как истовый еврей и патриот своего отечества. Он отчаянно ратует за “наш Крым”, а кроме того, решительно требует покончить с киевской “хунтой”.

Вот для чего пригодилось иудейство мсье Соловьева. Ставки в игре шовинистов резко подскочили; приказано не миндальничать.

В новой ситуации и придумана была такая вспомогательная комбинация: напустить одних евреев на других.

 

“Как много жида развелось…”

Вернемся к поэтессе-патриотке Юнне Пинхусовне Мориц, поставленной А.Прохановым в пример ее соплеменникам и прочим.

Она родилась в Киеве в еврейской семье в приснопамятном 1937 г. Девушка выучилась в московском Литературном институте и сочинила немало разных произведений, издала ряд книг. На ее стихи написаны в России популярные песни. Творчество Мориц стало известно и за рубежом. Ее награждали премиями.

На своем сайте она выложила “Краткую автобиографию”:

“Мои дальние предки пришли в Россию из Испании, по дороге они жили в Германии.

Я верую в Творца Вселенных, в безначальность и бесконечность, в бессмертие души. Никогда не была атеистом, и никогда не была членом какой-либо из религиозных общин.

Множество сайтов, публикующих списки масонов России, оказали мне честь быть в этих списках. Но я – не масон”.

Это все, что она о себе сообщила. У меня возникло недоумение. Насчет предков и географии не совсем понятно: когда они Испанию покинули: – в XV веке, вместе с другими выселенными евреями, или в другую эпоху? И что такое с ними случилось в Германии “по дороге”, если понадобилось переселяться в Россию?

Догадайся…

“…Оказали мне честь быть в списках…” – не очень складно для мастера слова. И странно: как будто оправдывается, “чистит себя” – не была, не состояла…

Она вообще много экспериментирует, ищет новой образности.

В одном из стихотворений о своем происхождении высказалась нелицеприятно: “родился жиденок”. Что ж, поэту никто не указ в творческом процессе. Но ее слово обращено к публике, которая вправе судить по-разному, как кто воспримет.

Конечно, речь идет о талантливой поэmoritsтессе с непростым характером. О женщине, свыкшейся, наверное, с засевшей в ней червоточиной, которая с годами разрасталась. И порча, проникшая в нее, постепенно разъедала поэтическую личность.

В постсоветской России, где стихи вообще не очень ценились, Юнне пришлось нелегко. Обстановка сильно ей не нравилась. Она задумалась над истинными причинами бедствий, и в 1995 году сочинила такой “Зимний пейзаж”:

“До полной стабильности – самая малость

Уж красок полно для волос!

Как мало еврея в России осталось,

Как много жида развелось…”

Эту строфу быстро заметили неравнодушные читатели, и с тех пор цитируют ее по мере надобности. Вот и недавно я еще раз прочитал у “патриотов” (в газете “Народная экономика”), кого именно в стране осталось мало, а кого собралось слишком много.

В таком духе и шансон присочинили. Потому что эти слова (и думы) как бы народные: евреи и впрямь разбежались, кто куда, а в России правят одни лишь жиды. И до сих пор кое-кто благодарит за высказанную правду: спасибо, мол, самой честной русскоязычной еврейке.

Взяв этот творческий рубеж, Мориц падала все ниже, но она думала о себе, наверное, лучше, чем того заслуживала.

Ее откровений с нетерпением ждала официозная пресса.

В одном из газетных интервью (после массового шествия на Болотной) она ответила на вопрос: “За что вы не жалуете “либералов”?

“- Об этом есть у меня в цикле “Не для печати” стихотворение “Вид сверху”. Вот из него цитата:

“Диктатура либералов, тирания либералов

Озверели комиссары либеральных идеалов,

Что-то в зверстве либералов есть от беломор-каналов,

Что-то в зверстве либералов есть от пыточных подвалов”…

(“Российская газета”, 9.03,2012 г.)

И потом она высказывалась тем же, хорошо освоенным ею, жлобским манером.

Если бы только одна она…

В Киеве с 15 о 19 мая 2014 г. проходил международный форум “Украина – думать вместе”, собравший ведущих интеллектуалов западных стран. Выдающийся французский философ Бернар-Анри Леви заявил там:

“Революция в Украине вдохнула новую энергию в саму идею “европейскости”. Своим протестом против коррумпированного режима и своими жертвами во имя свободы вы доказали свою приверженность Европе и ее ценностям”.

Юнна Мориц не промедлила в Москве с отповедью. Ее возмутило это выступление. Евреи, дескать, слились вместе с украинским народом в едином порыве к свободе? “Но дамы и господа, русофобия – самый настоящий фашизм, даже если все евреи планеты соберутся рядом с Леви”.

Что вываливалось из нее злобной прозой, она поднимала, сортировала и укладывала в рифму:

 

“Для Запада Россия – лютый враг.

Не вторгнешься в Россию как в Ирак.

Не омайданишь пятою колонной,

Колонной русофобии зловонной,

Где флаг погрома – знак великих бед!”

 

Тут представлен, как видим, набор шовинистических пропагандистских клише. Однако насчет упомянутого в стихотворении “флага погрома” не все доходит. Туманно как-то: кто, кого, когда собирается громить?

Впрочем, о погромных делах можно узнать из тех же телешоу Владимира Соловьева.

 

Неизвестная Надежда

Вышел в свет, и стал доступен в интернете последний (шестой) номер московского журнала “Знамя”. К нему написала вступление зам.главного редактора, литературный критик и публицист Наталия Иванова.

Мне кажется, что уже первые строки ее текста воспринимаются как знаковые для нового поведения русских интеллигентов. Там написано: “Исторический разум спит, чудовища уже родились”.

Она напомнила, в частности, об удушении телеканала “Дождь”, об аресте заслуженной учительницы Тамары Эйдельман (дочери известного историка), об увольнении за свободное слово профессора Андрея Зубова.

Технологии пропаганды и агитации – старое, казалось бы давно проржавевшее и негодное оружие. Нет – возражает Иванова – “получается, оно еще действует… зомбируя и отдельных людей, и большинство населения историческим трэшем. Методы по сравнению с советским временем не то, чтобы изощрились – нет, по сути они столь же грубы и навязчивы, – но все-таки плазменный телевизор с… Дмитрием Киселевым, элегантно одетым в хороший итальянский костюм, действует посильнее, чем тогдашние Боровик и Зорин”.

Что может противопоставить этому литература? Эзопов язык больше невозможен. Главным обретением последних десятилетий стала прямая речь – по аналогии с прямой спиной. Выстраданы независимость, сNadezhda Mandelstamмысловая и эстетическая свобода. Отречься от всего этого? Ни в коем случае.

Так каким языком говорить?

Мне, как историку, близка мысль Н.Ивановой, что сегодня особое место занимает архив: “погребенное и воскрешаемое”… Ведь из памяти народа стирают то, что в ней отложилось. Пусть же вновь откроется доступ к важным документам: пусть входят в жизнь молодежи дневники – воспоминания – исследования – комментарии…

Правда – вместо насаждаемой лжи.

Журнал доказывает что значит воздействовать на духовную атмосферу в обществе. Как бы в противовес вторжению неосталинизма, печатаются материалы о “фактическом и специфическом времени конца 40-х”.

Впрочем, оговаривается зам. редактора, “в наших палестинах почти любое время – специфическое”.

Первое, о чем следует здесь сказать – состоялась публикация новонайденных фрагментов воспоминаний вдовы великого поэта, Надежды Яковлевны Мандельштам.

Это имя было хорошо известно в свое время, не только в СССР, но и на Западе. Ее узнали как верную спутницу и подругу Осипа Мандельштама и Анны Ахматовой, но уже тогда, в 1960-х, была осознана самоценность ее творчества, великие достоинства ее прозы.

Теперь мы еще раз убеждаемся, каким глубоким оказалось ее постижение эпохи: той, которая уничтожала ее поколение, и той, которая гнобит нынешних мыслящих людей России. Я приведу обширные выдержки из журнальной публикации, чтобы стало понятнее: произошло важное общественное событие.

Из главки “Люсаныч”

“Государство прекрасно знает, что можно безнаказанно убивать любых людей и любых поэтов, лишь бы после каждого убийства наградить кучку неубитых… Так достигается баланс в государственных масштабах…всегда положительный: живых несравненно больше чем уничтоженных…

Свидетели травли вспоминают, как смешон был затравленный, когда удирал от своры. Заяц, удирая от собак, не теряет своей красоты – он создан для бегства. Человек в этом положении жалок… Только крошечная горстка людей осознала, что у нас происходило в течение этих лет, остальным же начхать на прошлое, и в будущем они способны повторить все, что было. И никакой неловкости не произойдет”.

 

Из главки “О скудости и богатстве”

“Голод оставляет психологический след на всю жизнь… Это трудная наука, и только систематические повторения голода помогают ею овладеть. Эти университеты мы все прошли и закончили с отличием…

Однажды к Ахматовой пришел шведский журналист для интервью. Он спросил ее, что ей дала советская власть. Она ответила: “Мы научились помогать друг другу”. Понял ли он, что нищие помогали другим нищим?

Как только человек становился чуть-чуть благополучнее, он из взаимопомощи выбывал, потому что всегда чего-то не хватало. И в лагерях выживали только благодаря взаимопомощи, хотя условия там, как говорил Шаламов, были настолько нечеловеческие, что человек переставал быть человеком. На “большой командировке” переставали быть людьми именно те, кто выбивался из общей нищеты и строил себе относительное благополучие. Простые люди все же человечность сохраняли”.

 

Из напечатанного в журнале на меня наиболее сильное впечатление произвела завершающая главка. Ее можно считать шедевром прозы или мемуаристики, социологии?

 

“Источники информации”

“Мы еще не знаем, что мы пережили, – сказал мне Е.Хазин после смерти Сталина…

Чтобы понять, надо хоть что-нибудь знать, и у любопытных советских людей завелись кое-какие способы добывания дополнительной информации…в том герметическом закрытом котле, где мы жили, мы как бы “нюхали воздух”…

Получать информацию “через воздух” мы научились с первых дней советской власти. Это было неотъемлемое свойство советского интеллигента, сейчас резко притупившееся, потому открылись запретные прежде радиопередачи из-за рубежа, ведь при Сталине никто не смел слушать иностранных передач, так как соседи немедленно бы донесли на такого смельчака”. (Это верно не для всех: мы, живя в пограничном Гродно в отдельной квартире, с первых же послевоенных лет поздними вечерами слушали Би-би-си и “Голос Америки” – Б.К.).

“Для получения информации о составе правительства, о фаворитах и о падших… мы пользовались “говорящими картинками” – расположением вождей на трибуне в дни празднеств, портретами, которые вывешивались на домах… Так как вокруг всякого вождя собиралась клика зависящих от него людей, и от этих в свою очередь зависели какие-то другие чиновники и так далее, образовывались длинные цепи взаимосвязей, все звенья которых разлетались сразу…

На обложке “Огонька” летом 1923 года, в том самом номере, где О(сип) М(ихайлович) напечатал один из первых своих приступов к прозе, (“Холодное лето”) впервые появился большой портрет Сталина; до тех пор он держался в тени. Этим портретом нас извещали, что в игру вошла новая сила. Вторая делающая эпоху фотография – это знаменитая садовая скамейка, где сидят Ленин со Сталиным. Эта фотография предваряла устный лозунг: Сталин – это Ленин сегодня.

В 37 году в один из приездов из стоверстной зоны мы сидели у Шкловского и вдруг увидели журнальчик с фотографией, на которой прочли свою судьбу. “Посмотри, мы погибли” – сказал О.М., показывая мне обложку (не помню, какой, но не “Огонек”): ласковый благожелательный Сталин протягивает руку потрясенному этой милостью, сияющему, счастливому Ежову… Когда к сведенью всего народа публикуется фотография, на которой неограниченный властитель огромной и рабской страны так ласково смотрит и жмет руку шефу тайной полиции, это может означать только расширение необузданного террора.

…Второй по важности источник информации – это чтение газеты “между строк”… Декрет, в котором двусмысленно говорилось, что “высшей мерой” отныне являются 20 лет, привел его (Мандельштама) к выводу о массовых расстрелах “внутри”; как теперь стало известно, приговор “десять лет без права переписки” обозначал расстрел.

… Но о расширении сети шпионажа и поощрении доносов мы узнали не “между строк”, а из статьи в “Правде”, где говорилось, что сознательный гражданин не должен пропускать между ушей разговоров соседей по квартире.

…Случайно рассказанные анекдотцы в фельетонах о взяточниках, тунеядцах, пчеловодах или коровницах раскрывали перед нами реальную картину жизни и того удара, который в данную минуту наносит партия.

…Кое о чем нас информировали и выражения лиц в московских толпах… В 48-53 годах я наблюдала, как постепенно искажались лица москвичей. Исступленные и страшные, они говорили о такой степени одичания, которой мы не знали в 37-м… Мы следили, как образуется вместо лица специфическая советская маска: что бы ни делалось на душе, лицо постоянно спокойное…была обязательная примесь оптимизма: “Раз я не сделал ничего дурного, бояться мне нечего”.

…Именно в 37 году чиновники, особенно высшие, усвоили себе все подряд манеру добродушно балагурить – такие мы все рубахи-парни и бояться нам нечего… Манера молча выслушивать и не отвечать ни да, ни нет, то есть “страх перед прямым ответом”…

Во лжи поражала ее целеустремленность и потрясающая вера в ее устойчивость, вечность и непреложность. Нас самих она сбивала с толку… Кому пришло в голову хранить для потомства миллионы протоколов по заведомо сфабрикованным делам, да еще ставить на них штампы, как на деле Мейерхольда: “Хранить вечно”?

Сталин, систематически уничтожавший свидетелей – всех, кто писал письма, дневники, помнил что-нибудь или знал, участвовал в каком-нибудь злодеянии или видел его вблизи – тщательно заботился о том, чтобы после него осталась груда документов, грозно свидетельствующих против его эпохи… В суд потомков он не верил ни на одну минуту. В задуманном им тысячелетнем царстве лжи этого суда он не ожидал”.

 

Мы должны быть благодарны Надежде Мандельштам за все, ею написанное, в том числе и за мысли, для нас не бесспорные – они ведь тоже подталкивают к дискурсу.

Зачем хранились бесчисленные протоколы, составленные в застенках? Для меня, столько прожившего и увидевшего с тех пор, причина понятна: чтобы создавать удобное “алиби” палачам и их потомкам.

Возьмите в руки хотя бы книги, выпушенные черносотенным московским издательством “Алгоритм” – вы увидите там “документальные подтверждения”, что троцкисты служили в японской разведке. Что Тухачевский и остальные советские маршалы и генералы работали на гестапо. Что “врачи-вредители” составили заговор по заданию американского империализма и сионизма, с целью убийства любимых руководителей СССР – всех подряд.

Даже сомнения в этом быть не может: они ведь признавались на следствии, где все было оформлено протоколами, и подписано обвиняемыми собственноручно.

Думаю, все же допускал Сталин отдаленную возможность “суда потомков” над своей эпохой и собственной ролью в истории – слишком хорошо знал людей. Но он к этому чистилищу дальновидно, тщательно готовился. Воспитал такую смену, которая не подвела: ни его, ни себя. И, как ныне убеждаемся, кровавый тиран неплохо выглядит в бесчисленных холуйских глазах.

Жаль, что мне не удастся пройтись по московским улицам и, вслед за Надеждой Яковлевной, искать в толпах “выражения лиц”. А также понять нынешнюю специфику “советских масок”. Их, к великому сожалению, многие так и не сняли.

Посмотрите центральное российское телевидение – они все там.

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ