ИЗРАИЛЬСКАЯ П...

ИЗРАИЛЬСКАЯ ПАНАРАМА

18
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

 

КТО СКАЗАЛ, ЧТО ЗЕМЛЯ УМЕРЛА?!..

Можно сколько угодно рассуждать о том ущербе, который нанесли стране огненные шары и змеи, и все же подлинные его размеры нельзя осознать, пока не увидишь собственными глазами черную, словно от ожогов, землю, выжженную пустошь там, где совсем недавно стояли леса. Пока не прикоснешься сам к обугленным стволам деревьев, которым, несмотря ни на что, удалось выстоять под огнем. И ущерб этот был бы, несомненно, куда больше, если бы не мужество и самоотверженная преданность своему делу лесников и пожарников…

– Все говорят об ущербе, который пожары нанесли сельскому хозяйству, но на самом деле прямой ущерб фермерам и кибуцам относительно невелик, – сказал директор «русского» департамента Еврейского Национального фонда (Керен Кайемет ле-Исраэль, ЕНФ-ККЛ) Игаль Ясинов, организовавший поездку русскоязычных журналистов к границе с сектором Газы. – Следует понять, что пожары начались в дни, когда многие хозяйства уже успели убрать урожай. Да и даже если у кого-то выгорело поле пшеницы, речь идет, безусловно, о болезненных потерях, но, во-первых, большую их часть компенсирует государство, а во-вторых, фермеру нужно лишь снова засеять поле и дождаться следующего урожая. А вот по лесам Западного Негева и в самом деле нанесен страшный удар. Из 22 000 дунамов растущего здесь леса выгорело 10 800; почти половина. И на его восстановление уйдет не менее 15 лет, а чтобы он снова стал таким же, каким был до лета этого года – и все 20, а то и 30. Но так как леса защищают поля от выветривания и способствуют улучшению почвы, то их гибель однозначно несет с собой вред и сельскому хозяйству.

По словам Ясинова, значение насаженных в Негеве ЕНФ-ККЛ лесов просто невозможно переоценить. Они стали той зеленой стеной, которая не позволяет ХАМАСу вести из сектора Газы огонь по работающим на полях фермеров и отслеживать передвижения техники ЦАХАЛа. Они предотвращают эрозию почвы и меняют всю экологию района, превращая Негев из пустыни в цветущую землю, полную всякой живности, давая ей пищу и спасительную тень.

– За последние годы мы смогли найти способы, как нейтрализовать ракеты и террористические туннели, но до сих пор так и не найдено эффективного средства борьбы с огненным террором, – не без горечи заметил Игаль Ясинов. – Немногие знают, что террористы поджигают наши леса и поля не только с помощью воздушных шаров и змеев, но и задействовав птиц и животных. Например, привязывают горящую тряпку к собаке и запускают ее в сторону нашей территории…

– Ну, тогда выходит, что огненный террор первыми придумали евреи, – заметил на это один из журналистов. – Библейский Самсон, как известно, именно таким образом поджигал поля филистимлян в Газе. Только запускал он не собак, а лисиц, но какая, собственно, разница?!

Однако Ясинов, похоже, не оценил эту шутку и предпочел на нее не реагировать.

– Борьба с пожарами, – продолжил он, – сегодня ведется совместными усилиями государственной Пожарной службы, ЦАХАЛа и ЕНФ-ККЛ. Но основная нагрузка все же легла на нашу организацию, так как именно у нас есть пожарные машины, специально приспособленные для тушения пожаров в лесах.

Наш разговор происходил на высотке, с которой открывается великолепный вид на утопающее в зелени русло реки Босор – несмотря на жару, здесь прекрасно чувствуют себя деревья и кустарники, добывающие воду из подземных источников. В период дождей эти деревья замедляют те самые бурные селевые потоки, которые несутся по Негеву.

Вокруг русла расположены три водохранилища, но два из них уже пусты – вода, предназначенная для полива деревьев, ушла на тушение пожаров. Выделенный государством годовой лимит воды на сельскохозяйственные нужды исчерпан, и если в самое ближайшее время не будет принято решение о его увеличении, фермерам будет нечем поливать вызревающий урожай – и он погибнет. Часть из него уже погибла – по дороге к Босору нам довелось увидеть выгоревшее поле подсолнухов, и это было поистине печальное зрелище. И это – тоже тот убыток от пожаров, о котором почти никто не говорит.

– Мы оказались на переднем фронте этой огненной войны не только потому, что у нас есть лесопожарные машины, – говорит начальник участка «Мирхав» Биньямин Рувинов. – Важно еще знать, как тушить такие пожары, какие деревья следует тушить в первую очередь. Это невеликое знание, но все же… ни у спасательно-пожарной службы ЦАХАЛа, ни у обычных пожарников, привыкших работать в городах, нет необходимого опыта. К примеру, они не знают, что в первую очередь надо бросаться к соснам и пихтам, так как те горят лучше всего. К тому же, очень часто они думают, что затушили пожар, но на самом деле шишки хвойных деревьев продолжают тлеть, хотя внешне это незаметно, а через какое-то время вспыхивают снова. И в то же время, как ни странно, именно хвойные деревья лучше всего приспособлены к выживанию в пожарах. Когда вспыхивает огонь, в шишках срабатывает заложенный в них природой защитный механизм – они закрываются, и находящиеся в них семена остаются живыми, даже пройдя через пламя. Через какое-то время шишки раскрываются, семена попадают в землю и могут дать начало новым деревьям. К тому же многие обгоревшие деревья еще могут вернуться к жизни. Поэтому, чтобы дать им такой шанс, мы приступим к восстановлению лесов не сразу, а сначала года два дадим земле отстояться. За это время станет окончательно ясно, сколько деревьев проросли сами собой; какие выжили, а какие погибли, и их надо вырубить и сажать новые…

Рувинов репатриировался в начале 1990-х годов из Узбекистана, успев окончить там автодорожный институт, но почти сразу после приезда начал работать в ЕНФ-ККЛ, прикипел к делу создания лесов и к полученной специальности так и не вернулся. За эти годы он прошел путь от просто рабочего лесопосадочной бригады до начальника участка, под руководством которого сегодня находится 30 таких бригад. Понятно, что он испытывает, когда видит, как гибнет то чудо, в создании которого есть и его капля пота. Да и если бы только капля!

Следующей нашей остановкой стала противопожарная станция ЕНФ-ККЛ, расположенная в лесу Беэри, в нескольких километрах от границы с сектором Газы, где нас встречает начальник департамента ЕНФ-ККЛ по Западному Негеву Дани Бен-Давид.

Возле станции застыло в состоянии полной готовности несколько лесопожарных машин фонда и одна машина с символом ЦАХАЛа. Центром станции является 14-метровая вышка, на которой постоянно дежурит «тацпитан» – наблюдатель. Как выясняется, замены этой вышке нет – именно с нее в первые же минуты засекается 80% всех возгораний. Возле самой границы с сектором Газы висят дирижабли, оснащенные самыми современными видеокамерами и датчиками, но помощи от них мало – достаточно одной пылевой бури, чтобы объективы камер безнадежно залепило пылью. Чистить их – немалая морока, а датчики, призванные засекать огненные «подарки» из Газы по повышению температуры воздуха то и дело сбоят. Что не удивительно – в этих местах и без всякого огня столбик термометра часто переваливает за 45 градусов.

– Я хорошо помню тот день 11 апреля, когда вспыхнул первый пожар, зажженный с помощью воздушного змея, – рассказывает Дани Бен-Давид. – Мы его мгновенно засекли, через пару минут прибыли на место, быстро затушили – вроде ничего особенного. Но в тот же вечер я узнал, что я и мои ребята стали телезвездами. Только не нашего ТВ, а телевидения ХАМАСа. Из размещенного ХАМАСом в ю-тюбе ролика следовало, что террористы пристально следили за всеми нашими действиями в объектив камеры – с тем, чтобы понять, насколько эффективно это их новое оружие. И вот тут меня прошиб холодный пот: я понял, что точно так же любой из нас мог оказаться в объективе оптической винтовки снайпера. Когда на следующий день вспыхнул новый пожар, я отдал указание надеть каски и бронежилеты.

С тех пор пожары стали полыхать ежедневно. Были дни, когда только здесь, в лесу Беэри, вспыхивало до 30 возгораний в день, а всего по округу – свыше 50 пожаров. Почти все они происходили между 14.00 и 19.00 – именно в это время из Газы почти всегда дует ветер с моря в сторону нашей территории. При этом террористы постоянно совершенствуются. Сначала они использовали обычные воздушные змеи, затем – связку наполненных гелием шаров, в которым прицепляли бутылку Молотова или просто корзинку с тлеющими углями. В последнее время они привязывают к шарам тлеющую сигарету, к сигарете – бикфордов шнур, который соединен с пакетом, в который вложен легко воспламеняемый материал. Пока шары летят, сигарета продолжает тлеть, затем, когда шары садятся на землю, воспламеняется бикфордов шнур – и через минуту происходит вспышка. Такие связки шаров могут пролететь от границы с сектором 7 и больше километров.

Порядок работы, по словам Дани Бен-Давида, у пожарников простой: наблюдатель с вышки засекает место возгорания и, будучи хорошо знаком с местностью, называет квадрат, где начался пожар. Через минут 5-7 там оказывается пожарный расчет, который обычно гасит пожар в течение четверти часа. Но иногда ко времени прибытия, за те же 5-7 минут, пламя может разгореться так сильно, что для того, чтобы справиться с ним, надо вызывать дополнительные расчеты и борьба с огнем идет несколько часов. Когда пожар уже потушен, тщательно замеряется площадь выгоревшего участка – отсюда и такая точность в определении количества дунамов погибшего леса.

Кстати, это неправда, что в результате пожаров никто не пострадал. В огне погибло множество змей, черепах и других животных и птиц, которые заселили посаженные нами леса. Черепахи и змеи слишком медленно передвигаются, чтобы убежать от огня, да и бежать им было, по сути дела, некуда. Птицы нередко отказываются бросать свои гнезда с птенцами, предпочитая погибнуть. Это – еще один ущерб экологии, о котором никто до сих пор не написал. Но на самом деле факторов ущерба так много, что все их сразу и не вспомнишь. Тот же дым от пожаров серьезно загрязнил воздух во всех населенных пунктах Западного Негева.

Из слов Дани, кстати, следовало, что всем изначально было ясно: поджоги – это отнюдь не детские игры; они организуются и направляются ХАМАСом, который вдобавок координирует их со своими сторонниками на территории Израиля. Только последним обстоятельством можно объяснить то, что почти всегда одновременно с пожаром на границе совершается поджог и в глубине страны – с тем, чтобы оттянуть туда пожарные бригады.

Но когда я задал Дани Бен-Давиду вопрос, как он относится к высказыванию одного из генералов о том, что «из-за воздушных змеев не начинают войну», наш собеседник ушел от ответа.

– Мы не занимаемся политикой. Мы здесь для того, чтобы защищать леса и сажать новые. Конечно, я бы хотел, чтобы был мир, и вместо того, чтобы тушить пожары, я мог бы отправиться с семьей в гостиницу в Газе и, лежа там на пляже, курить сигару! – только и сказал Дани.

Большинство сотрудников и добровольцев противопожарной станции в лесу Беэри составляют жители окрестных кибуцев, мошавов и бедуинских поселков. На вопрос о том, каково настроение у них самих и их соседей, все отвечают одно и то же: за последние годы все успели привыкнуть к обстрелам, даже дети, так что никто никуда уезжать не собирается.

– Вот только моя младшая, полуторогодовалая дочка, при каждом очередном «буме» так пугается и вцепляется в меня, что потом я ее долго не могу оторвать, – признался один из этих ребят.

Биньямин Рувинов говорит, что главное – извлечь уроки из всего происшедшего, так как нет, даже если соглашение с ХАМАСом будет достигнуто, нет никакой гарантии, что через год конфликт снова обострится и начнется новый виток огненного террора.

– Величина ущерба от пожаров в немалой степени обусловлена тем, что они нас застали врасплох, мы были совершенно не готовы к такому методу ведения войны, – добавляет Рувинов. – Сейчас мы, во-первых, набрались опыта и боремся с пожарами куда эффективнее, чем в начале, а во-вторых, задумались над тем, как сделать так, чтобы эти шары и змеи либо вообще не приводили к пожарам, либо в случае их возгорания ущерб был минимальным. Не обо всем стоит писать в газете, но, похоже, мы и в самом деле нашли несколько интересных решений.

Еще через полчаса за окнами нашего автобуса снова плыл Негев – такой зеленый, что просто язык не поворачивался назвать его пустыней. Ну, а когда Ясинов назвал цифры снимаемых здесь урожаев фруктов, то стало ясно, что этот клочок земли при желании может завалить ими всю Европу.

Но ведь из песни слов не выкинешь – менее 70 лет назад здесь и в самом деле была пустыня, и то, что специалисты называют «процессом опустынивания», шло здесь с неумолимой скоростью. Понадобились еврейские мозги, еврейские руки, да и, если хотите, еврейские деньги, чтобы повернуть этот процесс вспять, придумать, как насадить здесь леса и фруктовые сады и превратить песок в плодородную почву. И вот нашлись те, кто снова хочет превратить ее в пустыню. Вот только с такими людьми, как тот же Рувинов, Бен-Давид, пожарники из Беэри вряд ли у них это получится.

Не знаю, почему, но всю обратную дорогу в Тель-Авив у меня в голове крутилась давняя песня Высоцкого:

Кто сказал: “Все сгорело дотла,

Больше в землю не бросите семя?”

Кто сказал, что земля умерла?

Нет, она затаилась на время.

* * *

Уже по окончании работы над этим очерком мне довелось поговорить с сотрудницей «горячей линии», которая была открыта в августе для жителей Сдерота.

По ее словам, главными пострадавшими от событий последних месяцев на границе с сектором Газы стали дети: резко увеличилось число обращений, связанных с различными детскими неврозами, неадекватным поведением детей, свидетельствующих о посттравматических расстройствах. В то же время были и случаи, когда в шоковое состояние впадали и взрослые люди – в основном, женщины пожилого возраста.

Самым днем на «горячей линии» стал день, когда на Негев за несколько часов обрушилось больше 100 ракет. За 12 часов на линию поступило больше 80 обращений, в течение ночи в 24 случаях ее работникам пришлось выезжать к людям на дом, чтобы оказать экстренную психологическую помощь. Наутро им пришлось нанести еще 30 таких визитов.

ЭЛЕКТРИЧЕСТВО ПО ВОЗДУХУ

Одним из главных событий на состоявшейся недавно в Лас-Вегасе международной выставке новых технологий CES-2018 стала презентация детской железной дороги, созданной израильской компанией Wi-Charge. По игрушечным рельсам бойко бегали игрушечные паровозики, то увеличивая, то уменьшая скорость. Фокус заключался в том, что никаких батареек у паровозиков не было – необходимую для своего движения электроэнергию они получали из источника питания, расположенного на расстоянии нескольких десятков метров.

Так израильтяне решили познакомить мир со своим новым изобретением: передачей электроэнергии беспроводным путем, в буквальном смысле слова по воздуху.

История изобретения, которое сейчас совершенствует Wi-Charge и которое в итоге изменит всю нашу жизнь и базовые представления об электричестве – это чисто израильская история. В 2018 году вполне успешный бизнесмен и изобретатель, основатель старт-ап компании «Мемплайт» 40-летний Орталь Альперт отдыхал за границей, и у него вдруг разрядился мобильный телефон. Переносная подзарядка у него села, а никакой розетки, к которой он мог подключиться, не было. И вот тогда Орталь Альперт подумал, что было бы неплохо, если бы можно было передать электричество по воздуху – каким-то образом подключиться к расположенной за пару-тройку километров розетке и позаимствовать из нее электроэнергию.

Разумеется, такая фантазия приходила в голову многим и раньше. Но профессиональный физик и химик Орталь Альперт стал думать над тем, как ее реализовать, и вскоре запатентовал первую идею о том, каким образом электричество можно преобразовать в электромагнитные волны, передавать эти волны на расстояние и затем снова превращать в электричество.

Но, понятно, чтобы довести идею до ума, требовались деньги, и немалые. Проблема решилась словно сама собой – вскоре Орталя Альперта появился инвестор, ставший потом гендиректором новой компании Wi-Charge – Виктор Васильев. Фигура, кстати, в израильском хай-теке достаточно известная: Васильев, выпускник программы «Тальпиот», в 1999 году был удостоен премии за вклад в безопасность Израиля, а затем создал старт-ап Passave, которая была приобретена за $300 млн. Часть этих денег и была вложена в новый старт-ап.

Васильев, в свою очередь, привлек в качестве заместителя бывшего товарища по временам службы в армии Ури Мора, тоже лауреата премии за выдающий вклад в безопасность Израиля. Мор младше Васильева, дольше него задержался в ЦАХАЛе, затем активно продвигал новации в работе социальных сетях, и когда понял, что достиг некого «потолка», затосковал по «настоящему делу». И Васильев увлек его, предложив именно такое дело.

Сейчас Wi-Charge уже получила 12 патентов на свои изобретения и еще 13 находятся в стадии патентования. Проблема передачи электричества по воздуху практически разрешена, а это значит, что очень скоро обладателям мобильников, планшетов, лэптопов и другой техники вообще не будет нужен шнур для подзарядки. Ну, а затем на беспроводное электричество начнут переводиться и другие электроприборы, так что наши правнуки почти наверняка будут с удивлением спрашивать, зачем для передачи электричества вообще были нужны провода? И, кстати, отказ от проводов принесет мировой экономике экономию в сотни и сотни миллиардов долларов.

Впрочем, до того, как новый способ передачи электроэнергии станет повсеместным, еще относительно далеко. Для того чтобы внедрить любое новшество и чтобы люди привыкли к нему, как известно, требуется время. В данном же случае необходимо, чтобы передатчики электроэнергии на расстояние появились повсеместно – так, чтобы можно было воспользоваться беспроводным электричеством в любой точке планеты. Об этом пока и в самом деле говорить рано. Но заинтересованность целого ряда крупных компаний, а также ЦАХАЛа в созданной Wi-Charge технологии однозначно доказывает, что ее внедрение неотвратимо.

Пока же в Wi-Charge работают над тем, чтобы передавать электроэнергию на как можно большее расстояние и усилить сигнал передатчика. Ну, а вы начинайте привыкать к мысли, что для подключения к источнику энергии вовсе не нужна розетка, штепсель и провода.

ЖИЗНЬ И СУДЬБА БАЗУКИ ДЖО

Те, кому доводилось проезжать по тель-авивской улице Бен-Цви мимо тюрьмы Абу-Кабир, наверняка обратили внимание на огромное, в 60х15 метров яркое граффити, украсившее стену этого заведения. Стиль, к которому относится граффити, определить довольно сложно, но специалисты говорят, что речь идет о «наивном постмодернизме». Его автор Базука Джо считается признанным в мире художником, картины которого стоят десятки тысяч долларов и который уже расписал заборы десятков вилл, принадлежащих деловой элите страны. Но к росписи стены Абу-Кабира он отнесся по особому – ведь в свое время он провел в ее стенах немало времени.

Корреспондент «Маарива» Мор Шимони встретился с художником, и тот рассказал ему непростую историю своей жизни.

Базука Джо родился 55 лет назад в Бат-Яме в семье крупного торговца недвижимостью под именем Ади Менделя.

– У нас был богатый дом, я с детства ни в чем не знал недостатка, и если чего-то у меня в жизни не было, так это нормальной семьи, – рассказывает художник. – Отец был постоянно занят, ему было некогда мной заниматься, а мать была художницей-любительницей. Она нигде не работала, так как в этом не было никакой нужды, но и детьми тоже не занималась, предпочитая все время проводить за мольбертом. С тех пор я возненавидел живопись и все, что с ней связано. Я рос на улице, и когда мне было 16 лет, крепко подсел на наркотики. Когда я окончательно превратился в тяжелого наркомана, семья, включая старшего брата, от меня отвернулась, и я оказался предоставленным самому себе.

Чтобы раздобыть деньги на наркотики, Ади Мендель начал воровать. Он прекрасно осознавал, что совершает преступление, одна часть его личности стыдилась того, что он делает и осуждала его, но другая требовала очередной «дозы», и в итоге оказывалась сильнее. За первым арестом последовал второй, за вторым – третий, суд выносил ему очередной приговор за очередную кражу, и в итоге он провел в стенах Абу-Кабира больше шести лет.

– Когда я в течение нескольких месяцев работал над граффити, я побывал и внутри Абу-Кабира, и могу сказать, что по сравнению с тем, какой эта тюрьма была в мое время, это – отель «Хилтон». Но самое грустное заключалось в том, что в те дни в тюрьмах не было еще никакой реабилитационной программы для наркоманов; об этом тогда вообще никто не думал. То есть ты заходил в тюрьму наркоманом и выходил из нее таким же, если не еще более тяжелым наркоманом.

Как у всякого наркомана, здоровье Ади ухудшалось день ото дня, и в 38 лет он оказался перед лицом смерти, о чем ему спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся сообщил врач в больнице. И вот тут Ади впервые по-настоящему испугался и понял, что он очень хочет еще пожить на этом свете. Понял – и решил завязать с наркотиками, а заодно и с преступным миром, к которому никогда не испытывал никакой симпатии.

Врачи говорили ему, что нужно отвыкать от дурмана постепенно, но Ади решил, что такой путь не для него – и отказался сразу, как отрезал. И вот тут вдруг из него «полезли картины». Сначала они стали ему сниться, так что, проснувшись, ему хотелось немедленно воспроизвести их на бумаге или холсте. Затем картины целиком или, по меньшей мере, их идеи стали возникать посреди дня, и тогда он бросал все, и начинал рисовать. Его первая выставка состоялась в тель-авивской галерее «Пахот ми-элеф», где все работы продаются меньше, чем за $1000. Тогда же он взял себе псевдоним Базука Джо – героя популярного комикса, давшего название не менее популярной жевательной резинке.

Неожиданно выяснилось, что его картины вызывают интерес у публики и на них есть покупатели. Затем оказалось, что есть любители искусства, готовые заплатить за них куда больше $1000. Базука Джо сменил галерею, затем поклонники организовали ему несколько выставок за рубежом, и вскоре он попал в США и в Европе список модных художников, работы которых продаются за пятизначные цифры в долларовом исчислении. Ну, а дальше последовали заказы от тех, кто входит в первые две десятки самых богатых людей страны; в его жизни появилась любимая женщина – известный израильский архитектор Анат Коэн-Галеви, с которой он уже много лет живет в гражданском браке.

При этом Базука Джо подчеркивает, что меньше всего ему хотелось бы, чтобы его биография каким-то образом влияла на оценку его творчества – он терпеть не может историй о том, как из бывшего заключенного сделали популярного певца, писателя и т.п. Хотя и признает, что работа над граффити на стене Абу-Кабира была для него знаковой – в ней он пытался в метафорической форме рассказать историю своей жизни и передать те уроки, которые он из нее извлек.

Ну, а как это у него получилось, пусть судят другие.

МЫ СТАРЕЕМ

Глава департамента регуляции Минздрава Морис Дорфман провел экстренное совещание с руководителями больничных касс и управляющими всех израильских больниц, на котором представил данные исследования о тенденциях развития израильской медицины. Итоговые выводы исследования неутешительны: к 2030 году система здравоохранения рухнет и не сможет предоставлять населению медицинские услуги в необходимом объеме.

Авторы исследования сделали это заключение на основе имеющейся статистики, попросту экстраполировав темпы старения населения Израиля в будущее. В связи с ростом средней продолжительности жизни: в 2010 году в Израиле насчитывалось 250 000 человек в возрасте 75 лет и старше, в 2017 их было уже свыше 400 000. К 2030 году эта цифра достигнет уже 700 000 человек, и это, по словам Мориса Дорфмана, будет означать «переворот привычной нам возрастной пирамиды», то есть нынешнего распределения населения по возрастам. Соответственно, и количество жителей в возрасте от 65 до 75 лет до 2027 года возрастет с 836 000 (согласно данным 2012 года) до 1 423 000.

Но дело в том, что чем старше становится человек, тем чаще он обращается к врачам; тем больше у него выявляется хронических болезней, за течением которых нужно постоянное наблюдение, и наконец, тем чаще он нуждается в госпитализации. И если к 2030 году пожилые люди составят 6.3% населения, то на них придется 35% всех расходов израильских больниц, а нагрузка на больничные кассы по сравнению с нынешней увеличится в 2.5 раза.

Таким образом, констатировал главный регулятор Минздрава, увеличение средней продолжительности жизни это, безусловно, положительный процесс, его можно только приветствовать, но одновременно неминуемо возникает вопрос о том, где взять необходимое количество врачей, чтобы предоставить такому количеству пожилых людей медицинские услуги на должном уровне?

Далее Морис Дорфман поделился следующим «откровением»: оказывается, израильские врачи стареют вместе с населением. К примеру, в 1990 году 64.8% израильских врачей находились в возрасте до 44 лет, 19.3% – от 45 до 54 лет, и 15.9% – от 55 до 64 лет. В 2015 году возрастной расклад среди врачей был уже принципиально иной: врачи в возрасте до 44 лет составляли 41.3% от общего количества своих коллег; врачи в возрасте от 45 до 54 лет – 26.5%, а на врачей в возрасте 55-64 лет пришлось 23.2%.

Понятно, что эта тенденция сохранится и дальше; в ближайшее время значительная часть врачей выйдет на пенсию, и на фоне старения населения дефицит представителей этой профессии станет катастрофическим. Нынешние темпы подготовки врачебных кадров в стране не отвечают даже существующим потребностям, и все попытки покрыть этот дефицит за счет новых репатриантов из других стран, увы, тоже проблемы не снимают. С каждым годом данная проблема будет становиться все более острой, и на этом фоне ожесточенное сопротивление академической элиты открытию медицинского факультета в Ариэльском университете выглядит не просто странным, а опасным для интересов общества.

«Уже сегодня, – констатировал Морис Дорфман, – у нашей системы здравоохранения есть 4 болезненные точки, которые в будущем могут стать колоссальной проблемой, если мы не предпримем каких-то шагов в ее решении уже сегодня. Первая, как я уже сказал, заключается в процессе старения нации. Вторая – в увеличении количества хронических больных среди людей молодого и относительно молодого возраста. Третья – в том, что население постоянно требует повышения качества медицинских услуг, и оно, безусловно, имеет на это право. Четвертая – в нехватке кадров и во все увеличивающемся дефиците больничных коек. Новые технологии, которые мы постоянно внедряем, помогают не только повысить качество медицинского обслуживания, но и несколько ускорить его, но кардинальным образом дело это не решает. Я просто боюсь представить, сколько времени лет через десять людям придется дожидаться очереди к нужному специалисту или на госпитализацию. Ситуация и в самом деле критическая».

Что касается количества больничных коек, то их уменьшение специалисты связывают с тем, что на протяжении последних десятилетий в Израиле на нужды больниц стабильно выделяется 7.5% от валового национального дохода. Доход этот рос, а вместе с ним росли и ассигнования на медицину, но… темпы роста населения оказались еще выше. В результате если в 2000-м году на 1000 жителей страны приходилось 2.2 больничные койки, то сегодня – 1.7. Бюджет на 2019 год предполагает увеличение доли ВНП, выделяемого на здравоохранение, но специалисты пришли к выводу, что это лишь замедлит рост дефицита койкомест в больницах, но не остановит его: к 2027 году на каждые 1000 человек в Израиле будет приходиться 1.6 больничных коек. Притом, что, как уже было сказано выше, число людей, нуждающихся в госпитализации, возрастет.

И, само собой, возрастет время ожидания в приемных отделениях больниц: если сегодня оно в среднем составляет 5 часов, то в будущем достигнет 7-8.

Таким образом, если сохранится нынешнее положение вещей, то будущее израильской общественной медицины выглядит печально. На фоне дефицита врачей и мест в больнице резко возрастет роль частной медицины, и те, кто озаботится частными медицинскими страховками, будут иметь перед обычными клиентами больничных касс куда большие преимущества, чем сегодня. Одновременно и стоимость таких страховок будет расти, так что позволить их себе сможет далеко не каждая семья, принадлежащая к среднему классу.

В Минздраве говорят, что Морис Дорфман провел данное совещание для того, чтобы приступить к разработке стратегического плана развития системы здравоохранения на ближайшие десятилетия с учетом идущих демографических сдвигов. Вместе с тем, отмечают чиновники, без существенных бюджетных вливаний, а значит, и перестройки госбюджета в целом любой такой план так и останется на бумаге.

Остается заметить, что если читатель подумал, что речь идет о чисто израильской проблеме, то он заблуждается. Точно такие же проблемы сегодня встают перед медиками почти всех стран Европы, население которых стареет даже куда быстрее, чем население Израиля. И потому чиновники израильского Минздрава пристально следят за тем, что делают их коллеги в Германии, Испании и Франции, а там, в свою очередь, готовы позаимствовать все положительное из израильского опыта.

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ