ИЗРАИЛЬСКАЯ П...

ИЗРАИЛЬСКАЯ ПАНАРАМА

7
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

ЖИЗНЬ ПОД ОГНЕМ

Среди миллионов страниц «Фэйсбука» на днях появилась еще одна – OTEF GAZA (написанное английскими буквами ивритское выражение «отеф Аза», то есть «прилегающие к Газе»). На странице, созданной группой старшеклассниц, живущих в киббуцах и мошавах на границе с сектором Газы, они ведут дневник событий и пытаются донести правду о происходящем в этом районе до израильтян и до всего мира.

– Почему в создании страницы участвовали только девочки? – переспрашивает ученица 11-ого класса Ли Коэн. – Вовсе не потому, что мы не хотели привлекать мальчиков. Просто у нас в школе «Ноф а-Бошер» их очень мало. Об этом почти никто не знает и никто никогда не писал, но после начала постоянных обстрелов из Газы в приграничных поселках девочки рождается намного чаще мальчиков, и ни у кого нет объяснения этому феномену.

Здесь вообще происходит много чего странного и пугающего, о чем никто не знает.

Вот мы и решили донести до людей правду о том, что здесь происходит. Интерес к нашей странице оказался очень велик – уже в первые несколько дней после ее открытия у нас было больше 26 000 посетителей. Мы надеемся, что когда их число достигнет полмиллиона, на нашу страницу обратит внимание премьер-министр, и мы хотим услышать, что он тогда скажет.

– У нас есть ощущение, что СМИ сознательно «снижают градус» в публикациях о том, что происходит вокруг сектора Газы, и в результате люди просто не представляют, как обстоят дела на самом деле, – говорит соавтор Ли по странице Шани Перец. – Это еще раз показала реакция жителей Центра страны на наши посты – они утверждают, что мы «преувеличиваем», «пытаемся посеять панику», «хотим ввергнуть Израиль в новую войну» и т.д. Но пусть они приедут сюда и поживут здесь, хотя бы некоторое время – тогда они поймут, что мы ничего не преувеличиваем.

Вот уже много месяцев подряд мы все спим вместе с нашими младшими братьями и сестрами на раскладушках у входа в защитную комнату, так как на самом деле обстрелы наших поселков происходят почти каждую ночь, и как только звучит сигнал тревоги, надо хватать братишку и нести его в убежище. Почему об этом никто не пишет?!

Почему пресса не сообщает, что почти каждый день среди наших солдат есть раненые?! Мы видим этих раненных постоянно, мы с ними общаемся. Да, к счастью, почти всегда речь идет о легких ранениях в результате попадания камней, так что солдат просто перевязывают, и через 2-3 дня они возвращаются в строй. Но, по-видимому, журналисты считают эти ранения таким заурядным явлением, что об этом и писать не стоит. Мы к этому привыкли, это стало обыденностью. И может быть, это – и есть самое страшное.

А мы не хотим так жить! Мы требуем, чтобы правительство сделало все, чтобы в наши дома вернулась нормальная жизнь!

– На самом деле пресса о многом не пишет! – подхватывает соученица Ли и Шани, жительница киббуца Керем-Шалом Меши Альмакейс. – Вам, человеку из Центра, трудно представить, как это страшно – когда рядом с тобой вспыхивает пожар из-за связки воздушных шаров, и это происходит почти каждый день. Я думаю, даже размещенные нами снимки вас не убедят.

И уж вы точно не можете представить то, что из-за ежедневных пожаров, которые бушуют вот уже больше полугода, воздух от границы с Газой на километры вперед пропитан гарью, и мы уже забыли, когда он был нормальным. Запах гари пропитал абсолютно все, включая посуду на кухне!

Но и это еще не все. К сожалению, ветер в этих местах почти всегда работает против нас. Поэтому, когда ЦАХАЛ применяет против участников беспорядков слезоточивый газ, ветер относит его в сторону наших домов, и у нас уже было в киббуце несколько случаев госпитализации из-за отравления газом.

Я уверена, что если бы что-то подобное происходило в Тель-Авиве, армия и правительство давно нашли бы способ борьбы с огненным террором. Все дело в том, что до нас никому нет дела. Никто в том же Тель-Авиве не выйдет на демонстрацию с требованием вернуть нам нормальную жизнь! Те же «зеленые» готовы демонстрировать против морской газодобывающей установки, опасность которой не доказана, но делают вид, что не замечают экологической катастрофы, которая уже произошла рядом с нашими домами.

Признаюсь, было очень больно сознавать, что девочки правы, и возразить им нечего – в Тель-Авиве ради них на демонстрацию и в самом деле не выйдут. Но ситуация вокруг сектора Газы становится день ото дня все более абсурдной, и пришло время прислушаться к голосу жителей «отеф Аза» – они обращаются не только к правительству, но и к нам с вами.

* * *

В Тель-Авиве, возле комплекса правительственных зданий, состоялась демонстрация протеста, в которой приняло участие около 400 жителей Сдерота и других населенных пунктов Юга страны.

Демонстранты несли плакаты «Тель-Авив, проснись – весь Юг горит!», «Дайте нам спокойно поспать!», «Огненные шары и змеи разрушают нашу жизнь» и др.

– Нам надоело молчать! Пусть проснется все государство, пусть люди узнают, что происходит на Юге изо дня в день! Не может быть так, что наши дети забыли о том, что такое спокойный сон, а жители Центра спали, как младенцы. Это ненормальная ситуация! – сказал один из жителей Сдерота.

Демонстранты надеялись, что жители Тель-Авива присоединятся к ним, и в результате количество участников акции протеста возрастет хотя бы до тысячи человек. Увы, этого не произошло. Тель-авивцы, регулярно охотно собирающиеся на демонстрации с требованием отдать под суд Биньямина Нетаниягу, а также на другие памятные всем митинги, на этот раз предпочли остаться дома.

А Юг продолжает гореть…

КРАСНАЯ КОРОВА

Недавно в одном из мошавов на Голанских высотах родилась совершенно рыжая телочка, из которой со временем может вырасти «пара адома». То есть та самая «красная корова», с которой связана самая загадочная заповедь Торы – пепел этой коровы очищает от ритуальной нечистоты, связанной со смертью, но при этом делает нечистым того, кто этот пепел готовит.

Без пепла красной коровы, согласно Торе, невозможно служение в Иерусалимском Храме, и потому само сообщение о появлении телочки на свет было воспринято в антиклерикальных кругах крайне негативно. Возникли опасения, что этот факт может привести к всплеску мессианских чаяний; к утверждению, что мы находимся на пороге возрождения Третьего Храма, а это, в свою очередь, может привести к религиозному экстремизму.

В настоящее время рыжая телка выращивается в глубокой тайне в одном из коровников мошава – и название мошава, и имя ее хозяина упоминать строго запрещается. Она содержится в отдельном стойле, в котором установлена видеокамера – с тем, чтобы сотрудники Института Храма могли постоянно наблюдать за животным.

Напомним, что согласно требованиям Торы, рыжая корова должна быть рыжей абсолютно, то есть без единого волоска другого цвета; без порока и до момента сожжения в возрасте двух лет ее никак нельзя практически использовать. Достаточно, к примеру, того, что какой-то мальчишка захочет пошалить, и заберется ей на спину – и она сразу же станет непригодной для священного ритуала.

Н., хозяин фермы, на которой случилось это удивительное событие, рассказывает, что уже давно разводит коров местной породы, выращивая их исключительно на естественных кормах и спаривая только с быками той же породы. Мясо телят, рождаемых этими коровами (в том числе, и с учетом его экологической чистоты) считается особо вкусным и продается в элитные рестораны по цене в 3-4 раза дороже свежего мяса, полученного в результате забоя телят других пород.

При этом у всех коров этой породы преобладает рыжий окрас с белыми пятнами. На эту особенность и обратили внимание сотрудники Института Храма, предложив Н. попробовать вывести на основе своего стада «красную корову» из Торы.

Н., будучи человеком религиозным, понял всю грандиозность предложенной ему задачи, и с энтузиазмом принялся за дело. Наконец, настал день, когда одна из коров отелилась совершенно рыжим теленком, но это был бычок, а не телка, то есть для исполнения заповеди не подходил. Затем на свет появилась телочка всего с одним белым пятном. Через несколько недель пятно исчезло, и она стала совершенно рыжей, но Н. к этому времени успел ее заклеймить, а значит, она перестала быть «без порока».

И, наконец, около двух месяцев назад одна из коров самовольно ушла из коровника, и к тому времени, когда Н. нашел ее в поле, отелилась двумя совершенно рыжими телочками. Н. подоспел как раз вовремя: привлеченные запахом последа, вокруг коровы и новорожденных телят стали собираться шакалы.

Осмотрев телочек и убедившись, что они – совершенно рыжие, Н. позвонил в Институт Храма, и его сотрудники во главе с директором равом Азарией Ариэлем поспешили в мошав.

Здесь они констатировали, что две телочки и в самом деле совершенно рыжие, но у одной из них оказалась подвернута нога, то есть она была с «пороком», и потому забракована. А вот за второй решили самым тщательным образом следить. Если она не изменит со временем свой окрас, если у нее не появится пятна другого цвета, и она будет выращена в соответствии со всеми требованиями Галахи, то будет осуществлен весь ритуал заклания и сожжения красной коровы, а ее пепел тщательно собран и использован далее для очищения от «тамат мэтим» – ритуальной нечистоты, связанной с мертвым телом.

По словам рава Азарии Ариэля, Институт Храма вовсе не намерен разжигать мессианские настроения, и не видит в самом факте рождения рыжей коровы способа приблизить приход Машиаха. Хотя бы потому, объясняет рав Ариэль, что это было бы наглостью – «торопить» Всевышнего. Задачей института является возрождение на практике всего порядка службы в Иерусалимском Храме – и для того, чтобы показать, что ТАНАХ – это совсем не сказка; все описываемое им вполне реально, а также, чтобы быть готовыми к моменту, когда действительно появится возможность возобновить храмовую службу.

Что касается вопроса, почему местонахождение телочки держится в тайне, то рав Ариэль объясняет, что он и его сотрудники боятся светского экстремизма – того, что кто-то намеренно нанесет животному ущерб, чтобы сделать его непригодным для исполнения заповеди. Рав Ариэль хорошо помнит, как в 2001 году появилось сообщение о том, что на ферме Ариэля Шарона родилась «красная корова», и тогдашний лидер партии «Мерец» Йоси Сарид призвал как можно скорее забить теленка, «чтобы не возбуждать излишние страсти».

В заключение отметим, что, согласно еврейской традиции, с момента выхода евреев из Египта и вплоть до разрушения Второго Храма было зафиксировано всего 9 случаев рождения красной коровы. Но в результате сожжения коровы на поленьях получается примерно 400 кг пепла. Если учесть, что для приготовления очищающей воды требуется всего лишь горстка пепла, то этих 400 кг может хватить лет на пятьдесят. К тому же, похоже, Н. вот-вот поставит выведение красных коров на промышленную основу…

#MeToo, С ДРУГОЙ СТОРОНЫ

Непосредственным толчком для этого очерка стал мой разговор с товарищем ещё с университетских времен, являющимся сегодня одним из руководителей крупной хай-тек компании.

– Представляешь, – рассказал он, – около месяца назад я был направлен в командировку за границу вместе с одной нашей сотрудницей – дело в нашей компании обычное. В ходе переговоров с партнерами я вдруг обнаружил, что она совершенно не подготовилась, во многих вопросах проявляла некомпетентность, и понял, что не могу на нее полагаться, надо абсолютно все брать на себя. Уже в аэропорту, перед вылетом домой, я высказал свои претензии, и сказал, что крайне недоволен ее работой.

«В таком случае, – ответила она, – мне тоже есть, что сказать. Я крайне недовольна твоим поведением во время командировки; тем, что ты себе со мной позволял…» Словом, она мне ясно дала понять, что если я в беседе с гендиректором начну «катить на нее бочку», то она заявит, что я позволил себе по отношению к ней сексуальные домогательства.

Но, клянусь тебе, ничего этого не было! Мы пару раз поужинали вместе в ресторане, за ужином говорили о своих семьях, без упоминания чего-то интимного, но вдруг я понял, что после начала этой проклятой кампании #Me Too и такой невинный разговор женщина может повернуть против тебя. У них появился мощный рычаг влияния на мужчин, и они этим рычагом стали беззастенчиво пользоваться.

Ты не представляешь, как это влияет на работу. Вместо того, чтобы сосредоточиться на решении профессиональных вопросов, обсуждать их с сотрудницами на равных, многие мои коллеги озабочены тем, что подбирают слова – чтобы, не дай Бог, не допустить двусмысленности, которая может стать причиной для подачи жалобы на домогательства. Скажу больше: и я, и многие другие стали бояться работать с женщинами, предпочитая иметь дело с мужчинами. Понятно, что у нас в компании очень ревностно относятся к политкорректности: никто не может заявить вслух, что не желает иметь в своем проекте женщину, так как это будет проявлением сексизма, и за это как раз можно полететь с работы. Но я думаю, в итоге эта кампания ударит по самим женщинам – многие руководители не будут принимать их на работу, опасаясь возможных проблем, хотя прямо о причинах отказа говорить не будут.

– Должен тебя успокоить: по статистике 80% жалоб на сексуальные домогательства закрываются по причине необоснованности или отсутствия доказательств…

– Да ведь дело не в жалобе в полицию! В моем мире огромное значение имеет не только твоя профессиональная компетентность, но и репутация. Она создается годами, десятилетиями. Но достаточно самого факта такой жалобы – и на твоей репутации появилось несмываемое пятно, после которого о дальнейшей карьере ты можешь забыть, и это – в лучшем случае. Все происходящее становится просто нестерпимым.

– То есть ты против кампании #Me Too?

– Ничего подобного. Я считаю, что бороться с сексуальными домогательствами на рабочем месте необходимо. Моей жене, как ты знаешь 50, она все еще чертовски хорошо выглядит, и мысль о том, что она когда-либо подвергалась домогательствам со стороны своего босса, для меня нестерпима. Задушу собственными руками. Я не против кампании, но мне кажется, что она… вышла за некие границы, утратила пропорции, превратилась в своего рода охоту на ведьм. Согласись, ситуация, при которой женщина бросает обвинения спустя 20, а то и 30 лет после происшествия, попросту абсурдна.

Да и жить с ощущением, что ты должен контролировать каждый шаг, невозможно. К примеру, каждое утро со мной в лифт заходит несколько молодых, очень симпатичных девушек, работающих в другой компании. Все они – ровесницы моих дочек, и вызывают во мне симпатию и почти отцовские чувства. Раньше я бы непременно сказал им что-нибудь приятное, но сейчас молчу, так как не знаю, как это будет истолковано».

Как выяснилось, мой товарищ – далеко не единственный менеджер высшего звена, который в последнее время живет в постоянном страхе перед угрозой обвинения в домогательствах.

– #Me Too и в самом деле изменило израильское общество, но вот к лучшему или худшему, не скажу, – говорит Михаил Т., руководящий маркетинговым отделом другой крупной компании. – У нас на работе всегда были добрые и открытые отношения между работниками. Это создавало особую атмосферу товарищества и в итоге помогало делу. Чмокнуть утром женщину-коллегу в щеку, сказать ей, что она сегодня потрясающе выглядит, спросить о детях и муже, высказать в разговоре с ней свое мнение по поводу двусмысленной сцены в том или ином фильме – все это считалось совершенно нормальным.

Сегодня я стараюсь даже не здороваться с сотрудницами за руку, чтобы это не было как-то не так истолковано. И уж само собой, я не позволяю себе никаких комплиментов об их внешности, никаких вопросов и обсуждений на посторонние темы – чтобы не вышло так, что я ее домогался, говоря, скажем, о Джулии Робертс. Все, о чем мы говорим, теперь касается только работы, и в результате сама атмосфера в отделе стала сугубо официальной. Не знаю, может быть, кто-то сочтет, что это к лучшему, но это уже – не тот Израиль, в котором я прожил больше 25 лет. В том Израиле мы на работе были не только коллегами, но и друзьями – как-никак, вместе проживаем большую часть жизни.

Да и еще: в последние месяцы я, вызывая ту или иную сотрудницу к себе в кабинет, всегда держу дверь открытой. Больше того: стараюсь, чтобы при разговоре присутствовала секретарша. Хотя в моей работе всегда есть некоторые вопросы, которые надо обсудить с глазу на глаз, за закрытыми дверьми, чтобы до времени придержать какую-то информацию даже от других сотрудников. Теперь такие вопросы я предпочитают обсуждать только с коллегами-мужчинами.

Кроме того, раньше, если какой-то сотрудник, в том числе и женщина, заключал удачную сделку, я всегда предлагал отметить это дело, выпив виски или пиво в соседнем баре. Это было даже своего рода традицией, ритуалом. Сейчас, как ты понимаешь, я женщинам такого предложения не делаю, так как иди знай, как оно будет воспринято.

Весьма любопытным у меня получился разговор и с бизнесменом Авнером К.

– Да, конечно, – сказал он, – сейчас нам, мужчинам, особенно следует быть настороже, контролировать и действие, и каждое слово. Но ты никогда не задумывался, что многие женщины откровенно используют свою сексуальность для продвижения карьеры? Я лично знаю множество таких случаев. И если у тебя и в самом деле нет строгих принципов, то попасть в эти сети очень легко.

Расскажу тебе недавнюю историю. У меня конкуренты увели одного хорошего специалиста по продажам, и, соответственно, надо было срочно искать ему замену. Один мой старый партнер и приятель порекомендовал мне некую даму, заверив, что она – ас в этом деле. Я связался с ней по телефону, и уже первый разговор меня насторожил. Дама заявила, что хотя мы еще не знакомы, но по голосу она поняла, что я «очень милый», «очень сексуальный», и она будет рада со мной работать. Затем она пришла на собеседование в очень провокационной одежде – мини-юбке и рубашке, верхние пуговицы были расстегнуты так, что получилось декольте. Когда она попыталась сесть рядом со мной, мои подозрения возросли.

Я сказал, что предпочитаю оставаться в своем кресле, и чтобы она села в кресло напротив, а затем вышел, чтобы позвать своего начальника отдела кадров. Что, кстати, ей явно не понравилось. Когда я вернулся, то обратил внимание, что она застегнула две пуговицы на рубашке. Интервью, кстати, было никаким, ни о чем; очень скоро мне стало ясно, что она – не тот человек, который мне нужен. Да и кадровик по окончании беседы сказал, чтобы я не вздумал брать ее на работу, так как она – «из тех, кто делает проблемы». Теперь мне кажется, что если бы я провел беседу с ней с глазу на глаз, она вполне могла заявить, что я отказался принимать ее на работу потому, что она отвергла мои домогательства.

И тут вдруг Авнер выдал следующее:

– В то же время я не могу сказать, что кампания #Me Too возникла на пустом месте. Безусловно, явление, против которого борются ее инициаторши, существует. У меня у самого пару лет назад в фирме была история. Начальник одного из цехов, кстати, толковый парень, был замечен в приставаниях к работницам. Когда мне об этом рассказали, я его вызвал, мы поговорили, и он вроде бы пообещал вести себя иначе. Прошло пару месяцев, и вдруг я слышу, что он не дает проходу одной новой сотруднице (что скрывать, та и в самом деле была хорошенькой!). Я не хотел его терять, снова вызвал, снова поговорил, но он продолжил ее домогаться – правда, теперь, в основном, по вотсапу и с помощью смс-сообщений. Но мне неприятности были не нужны, и я сказал, что ему придется найти себе другое место работы.

О том, что атмосфера в обществе в последнее время резко изменилась, и многие менеджеры высшего звена живут в постоянном страхе перед обвинениями в сексуальных домогательствах, говорит и владелец пиар-компании Барак Мор.

– Сегодня к нам все чаще обращаются с просьбой помочь выстроить не отношения со СМИ и создать положительный имидж компании, а с просьбой проконсультировать, как следует выстраивать отношения с коллегами и партнерами, чтобы избежать обвинений в сексуальных домогательствах и нарушении моральных норм. Некоторые, кстати, обращаются слишком поздно, когда такие обвинения уже прозвучали, – говорит Мор.

ОБ ИНТЕГРАЦИИ УЛЬТРАОРТОДОКСОВ

Мы привыкли обвинять ультраортодоксов в том, что они только учат Тору, нигде не работают и живут за счет работающих налогоплательщиков. Но вот недавно была опубликована статистика, согласно которой сегодня около 11 000 «харедим» с первой и второй академической степенью не могут найти себя на рынке труда. Не «не хотят», а именно «не могут» – по той простой причине, что работодатели не желают брать их на работу. Мы побеседовали с несколькими представителями ультраортодоксальной общины, и они подтвердили, что эта проблема и в самом деле стоит необычайно остро.

«Мой муж является высококвалифицированным программистом, имеет вторую степень по компьютерным наукам, но на то, чтобы найти какую-то работу по специальности, у него ушло полтора года, – рассказывает Мирьям (Марина) Гутина. – Как только видели, что он – хабадник, ультраортодокс, ему сразу же давали от ворот поворот. Некоторые работодатели прямо говорили, что они «пейсатых» на работу не берут. На мой взгляд, это – самая настоящая дискриминация по религиозному признаку, и очень обидно, что все это происходит в Израиле».

«Лично у меня как раз все хорошо, – говорит Меир Левин. – Я – как бы живое воплощение мечты государства об интеграции ультраортодоксов в израильское общество. Отслужил альтернативную службу, получил первую и вторую степень по компьютерам, сейчас работаю и плачу налоги по самой высокой ставке. Но многим моим товарищам повезло куда меньше. Они не могут найти работу, и резонно задаются вопросом о том, стоило ли им вообще получать высшее образование?».

«Действительно, существует множество проблем, – соглашается Шимон Фишер, находящийся в поиске работы, но, по его словам, не оставивший изучение Торы. – Те, кто устроился на работу, жалуются на то, что начальство и коллеги не принимают их в расчет. Например, устраивают вечеринки на берегу в плавках и купальниках, прекрасно зная, что ни один религиозный еврей на такую вечеринку не придет. Но многие вообще не могут найти работу. Прямо о том, что тебя не берут потому, что ты – ультраортодокс, тебе, разумеется, нигде не говорят. Начинаются поиски всяких зацепок: ой, мы не берем людей без аттестата зрелости; ой, нам нужны только работники с опытом; ой, вы слишком далеко живете и т.д.

Что в итоге происходит? Многие из тех, кто сейчас ищет работу, пошли служить в армию, а затем учиться и в результате на них смотрят в харедимной среде, как на белых ворон. И в то же время даже после того, как мы получили образование и хотим работать, израильское общество нас отвергает. Мы для всех – чужие!

Правда, в последние годы вроде бы наметилось решение: начали создаваться хай-тековские и другие компании, в которых работают только ультраортодоксы. Некоторые из этих компаний вполне преуспевают, но, согласись, интеграцией это никак не назовешь».

По словам декана инженерного факультета Бар-Иланского университета, директора Института нанотехнологий проф. Дрор Пикслер в последние годы в Израиле произошла настоящая революция в области образования ультраортодоксов.

«За последние 10 лет только через наш факультет прошли сотни харедим, получившие первую, вторую и третью степень в области инженерии, – рассказывает проф. Пикслер. – Раньше такое было просто невозможно представить. Было необычайно интересно, особенно, поначалу, наблюдать за тем, как ультраортодоксы, вязаные кипы и светские пытаются ужиться друг с другом и учиться вместе. Но в итоге им это удалось. Я готов поручиться за наших выпускников, что все они – вполне профессиональные инженеры. Но почему они не могут найти работу по специальности – это вопрос не ко мне. Специальность, в принципе, очень востребованная».

«На самом деле все просто, – говорит подполковник запаса, бывший раввин ВВС ЦАХАЛа рав Моше Рабад. – Несколько лет назад государство решило, что нужно интегрировать ультраортодоксов в израильское общество, а для этого им следует открыть путь к образованию. На эти цели были выделены и успешно оприходованы сотни миллионов шекелей.

И вот сейчас у нас есть десятки тысяч харедим с высшим образованием (причем год от года эта цифра растет) и, одновременно, есть проблема с их трудоустройством – причем как в частном, так и в государственном секторе.

В государственном по одной простой причине: там обязательным условием приема на работу, согласно инструкциям, является наличие аттестата зрелости. Как только интервьюируемый пишет в анкете, что у него нет аттестата зрелости, он автоматически вылетает из списка претендентов. Дальше уже никто не смотрит. Но ведь почти ни у одного ультраортодокса нет аттестата зрелости! Они приступают к учебе в вузах, так не получив этот документ, после прохождения подготовительных курсов и сдачи вступительных экзаменов. Значит, надо менять критерии – как мы в свое время поменяли критерии приема на курсы ВВС, чтобы на них могли учиться девушки… Кстати, вы знаете сколько техников-ортодоксов служат сейчас на базах ВВС в качестве авиатехников? И все, между прочим, тоже без аттестата зрелости! А сколько процентов ультраортодоксов среди госслужащих? По последним данным – менее 1%. Притом, что харедим составляют не менее 7% израильского общества. Дискриминация, как видим, налицо.

Что же касается частного сектора, то согласно проведенному недавно социологическому опросу 37% работодателей не готовы принимать на работу харедим только потому, что они – харедим. При этом я подозреваю, что в реальности эта цифра гораздо больше – просто некоторые не захотели в этом признаваться даже анонимно.

Сейчас в разных районах страны создано 12 специальных центров для помощи харедим в трудоустройстве. На их деятельность опять выделены десятки миллионов шекелей, но я не уверен, что эти деньги будут потрачены с пользой. Надо менять само отношение работодателей к ультаортодоксам, надо поощрять тех из них, которые готовы принимать их на работу».

Рав Рабад замолкает, а потом добавляет:

«Это и в самом деле важнейшая национальная задача – интегрировать ультраортодоксов на рынок труда, в народное хозяйство. Ни в коем случае не принуждать, не отрывать тех, кто решил посвятить себя изучению Торы от учебы, а действовать очень деликатно. Но если мы не дадим возможности работать тем из них, кто хочет работать, это и в самом деле будет провал, так как оттолкнет от этого пути, от идеи получить высшее образование подрастающие поколения харедим. И вот этого допустить никак нельзя».

ОСТОРОЖНО: СОВЕТСКОЕ ВОСПИТАНИЕ?!

Мировой суд Тель-Авива завершил рассмотрение весьма интересного иска о клевете, доказывающего, что за нечестные методы конкуренции иногда приходится платить.

Суть истории, которая легла в основу иска, в целом такова. В одном из частных детских яслей Рамат-Гана несколько лет работала молодая женщина, репатриантка из России, ставшая всеобщей любимицей детей и родителей. Затем в какой-то момент она сообщила своей работодательнице, что решила уволиться и создать свой детский сад. Отношения между хозяйкой и помощницей были хорошие, и хотя той было жалко терять хорошую работницу, она направила ей письмо, в котором пожелала ей всяческих успехов и выразила уверенность, что и в качестве хозяйки своего детского сада она будет столь же успешна, как и в качестве воспитательницы.

Но прошло всего несколько дней, и хозяйка яслей обнаружила, что новый детский сад-ясли бывшей сотрудницы расположен совсем неподалеку, и многие родители решили перевести детей к любимой воспитательнице. А обнаружив, направила родителям письмо, в котором предупреждала, что хозяйка нового детского сада, будучи уроженкой бывшего СССР, является сторонницей «радикальных советских методов воспитания». Эти методы, говорилось в письме, считают физические наказания детей вполне приемлемой нормой, наносят им тяжелые душевные травмы и формирующего у них различные фобии». Словом, выходило, что все, кому когда-то довелось пройти через советские или российские детские сады – это душевные калеки, которых можно только пожалеть.

Вот после этого владелица «русского» детского сада и подала иск против своей бывшей хозяйки, обвинив ее в клевете и нечестных методах конкуренции и потребовав компенсации за нанесенный ей ущерб.

В суде ответчица утверждала, что написала письмо, потому что была искренне озабочена судьбой детей и считала своим долгом предупредить родителей. Однако судья Гай Гейман в итоге пришел к выводу, что хозяйка детского сада лжет, так как из написанного ею ранее личного письма следует, что она очень высоко ценила как человеческие качества своей бывшей работницы, так и ее высокий профессионализм и любовь к детям. Следовательно, констатировал судья, единственной причиной написания письма с заголовком «Осторожно: советское воспитание!» была попытка очернить новую конкурентку и удержать родителей от перевода детей в новый сад.

Исходя из этого вывода, судья Гейман обязал ответчицу выплатить своей бывшей работнице 35 000 шекелей в качестве компенсации, 2500 шекелей за судебные издержки и 9400 шекелей в оплату гонорара адвоката истицы. 

ЗАКОН ПРОТИВ МОШЕННИКОВ

Кнессет утвердил в предварительном чтении закон, позволяющий отменять платежи, сделанные с помощью кредитной карточки компаниями телемаркетинга, действующим в нарушение закона о защите потребителя.

Новый законопроект дает кредитным компаниям право отменять платежи таким компаниям.

Само появление законопроекта связано с настоящим обвалом исков против компаний по телемаркетингу, убеждающих купить людей зачастую не нужные им товары, а нередко и идущие на откровенный обман собеседников. Большинство жертв таких продаж по телефону являются пожилые люди, которых «раскручивают» на суммы в тысячи, а иногда и в десятки тысяч шекелей.

Как показывает опыт, нередко компании телемаркетинга продолжают взимать платежи по кредитным карточкам, несмотря на требование людей отменить сделку. При этом они пользуются тем, что закон запрещает владельцам кредиток отменять в одностороннем порядке платежи за поставленный товар.

Если законопроект пройдет во втором и третьем чтениях, кредитные компании смогут отменять платежи по представлению Управления по защите потребителя и в течение 10 дней возвращать уже выплаченные деньги.

 «Мы объявляем войну торговцам, которые пользуются слабостью стариков, – заявил автор законопроекта депутат Ицик Шмули. – Закон позволяет немедленно остановить выплаты и перекрыть кислород мошенникам».

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ