КТО НАЧАЛ ПЕР...

КТО НАЧАЛ ПЕРВЫМ

ПОДЕЛИТЬСЯ

ПРОЧИТАННОЕ И ПЕРЕЖИТОЕ

Российский журнал напечатал доклад доктора химических наук Сергея Кара-Мурзы “Причины краха советского строя“ (“Наш Современник», 2012. №1). Автор пишет, что советский цивилизационный проект вовсе не был чужеродным, – он рожден был Россией, ее историей и культурой. В течение 30 лет культ Сталина выражал суть этого проекта. Его преимущество убедительно подтвердила победа в войне. Потому народные массы долго считали, что жизнь в стране устроена правильно.
Но существовал и антисоветский проект, выдвинутый в свое время троцкистами, либералами, меньшевиками – в общем, врагами советского строя. Народ отбросил их со своего пути в ходе строительства социализма, но сам проект не исчез; он только был «заморожен» во время войны. И в послевоенные годы его подхватила инакомыслящая интеллигенция, этот «духовный наследник троцкизма». Далее в докладе сказано:
«Переломным стал момент, когда авангард инакомыслящей интеллигенции заключил союз с противником СССР в холодной войне и начал выполнять функции «пятой колонны» внутри советского общества».
Там приводится еще много доводов и рассуждений подобного рода, но это главное.
Итак «путинианцы», как их назвал мой знакомый, ужесточают силовые приемы: будь то в журналах, в телеагитках, или на площадях. Возражать им нужно внятно.

КТО НАЧАЛ ПЕРВЫМ

Еще недавно казалось, что я достаточно ориентирован в событиях холодной войны. Не только как очевидец происходившего, но и как исследователь, немало поработавший над документами 1940-50-х годов в советских и американских архивах.
Теперь же такой уверенности нет. Ведь спорят не только в России, и не о каких-то частностях. Английский исторический журнал в рецензии на три свежих монографии делает вывод, что пока не достигнуто согласие, когда холодная война началась, чем и как закончилась. Политика по-прежнему сильно сказывается на взглядах историков. (History Today, 2011, August).
На моей памяти вышло немало книг и статей, доказывавших, что первопричиной холодной войны стало применение атомного оружия американцами. Это, мол, заставило СССР вступить в гонку вооружений, а также соорудить «железный занавес» вдоль своих границ. Иначе нас бы просто раздавили.
Конечно, появление атомной бомбы оказало огромное воздействие на геополитические процессы. И вошло в обычай усматривать именно в этом главный водораздел новейшей истории. То есть, – по одну сторону – завершенная Вторая мировая война, по другую – послевоенное противоборство двух сверхдержав. А что в промежутке? Если не «провал», то, во всяком случае – ничего существенного…
Но важно припомнить, когда мир узнал о применении страшного оружия? Лишь в августе 1945-го. А раздел так называемых сфер влияния в Восточной Европе начался и стал совершившимся фактом задолго до того.
Символичным можно считать визит в Москву британского премьер-министра в октябре 1944. По его воспоминаниям, в ночь на 9 октября он оформил со Сталиным тайный раздел тех самых сфер влияния. После долгой дискуссии между ними, на листке бумажки Черчилль «нацарапал», что Россия получает в Румынии 90% влияния, в Болгарии – 75% и т.д. (Winston S.Churchill, Triumph and Tragedy, Boston, 1962, p.197)
Позже, в связи с быстрым продвижением Красной Армии, СССР получил согласие на полное преобладание в Болгарии и Венгрии, на контроль над Чехословакией, Польшей, Албанией …
Почему западные союзники заходили так далеко в своих уступках? Не в последнюю очередь, из-за своей пассивности на европейском театре войны. Второй фронт в Европе был открыт ими с большим запозданием. Удерживать Советы от экспансии было, по сути, нечем. (M.Dziewanowski. A History of Soviet Russia, pp.268-269).
Но Черчилль не считался бы тем крупнейшим политиком, каким он вошел в историю, если бы он смирился с предстоящей советизацией Восточной Европы. К моменту его тайной встречи со Сталиным (то есть накануне Тегеранской конференции “Большой Тройки») холодная война с Россией уже велась. Оставалось ее публично объявить, что он и сделал в знаменитой речи о «железном занавесе» в марте 1946 года.
Итак, сталинские притязания на Восточную Европу не были порождены слепым страхом перед атомной атакой Запада, стремлением создать перед границами СССР «буферную зону» и т.д. Не было тут неотвратимости. И мотивы совсем иные.
На холодную войну были действительно затрачены колоссальные средства, но не нужно все списывать на атомный психоз. Ведь уже в 1949 у Советского Союза появилась собственная бомба. И что же – полегчало для страны бремя военных расходов, ослабели репрессии, прибавилось в СССР еды, доступного жилья? Как бы ни так.
Однако можно посмотреть на эти события и с иных позиций. Советский народ пожертвовал слишком многим во имя победы над Гитлером, чтобы не воспользоваться правом победителя, не заставить смертельного врага и стран-пособников нацизму заплатить за все причиненное зло. Может, последних и загоняли в «соцлагерь» как раз с этой целью?
Не касаясь здесь самой Германии, припомним, как расплачивались после поражения ее прямые союзники.
Болгария с 1 марта 1941 года официально присоединилась к государствам оси во главе с гитлеровской Германией, и всячески способствовала им. Логично, что в сентябре 1944 г. СССР объявил войну Болгарии, а советские войска вступили на ее территорию. Что дальше? Репараций с нее не потребовали и не взыскали; напротив, оказали щедрую помощь как «братской» стране.
Румыния не только вместе с немцами оккупировала советское Причерноморье, проводя там массовые репрессии, но и послала в помощь нацистам две своих армии под Сталинград. Никаких претензий за содеянное румынам не предъявили, поскольку они тоже включились в строительство социализма.
Сделавшись формально независимой в 1939 году, Словакия стала союзницей Рейха, развернула жестокий антисемитский террор. После войны об этом из Москвы не напоминали – по тем же соображениям братской солидарности.
Хорватия, в которой с 1941 года правили фашисты-усташи во главе с А. Павеличем, активно помогала Германии воевать, учинила у себя тотальное истребление евреев. И это сошло там с рук – по аналогичным причинам.
Стоит ли продолжать перечень?
Конечно, какие-то материальные выгоды от контроля над разными странами СССР получил. Но для Сталина главной была политическая цель: навязывание им советской модели. За отклонения от нее он взыскивал сурово.
Выразительны – в сопоставлении – малоизвестные количественные показатели. Советский Союз получил с Германии $4,3 млрд. репараций. А сколько перекачал средств в «страны народной демократии»? Группа историков МГУ (Н.С.Борисов и др.), пожелавшая провести такие подсчеты, столкнулась с завесой секретности. Известно только, что одних долгосрочных льготных кредитов «соц. лагерю» было предоставлено в 1945-52 гг. на $3 млрд.
Иными словами, больше половины немецких репараций уплыли к бывшим союзникам Рейха (и к другим сталинским «клиентам»).
А советские люди, как жили в жестокой нужде, так и остались в ней. Плодами победы им воспользоваться не дали. Или сами не сумели добиться лучшего.
Теперь охотно упоминают пресловутую «русскую апатию», ссылаются на равнодушие масс к политике, отсутствие у народа демократических традиций и т.п.
Этому противоречит свидетельство великого писателя. Роман “Жизнь и судьба» Василия Гроссмана, ныне получивший второе мировое признание, как бы вдохновлен народным ожиданием свободы. О ней тогда мечтали и говорили в окопах Сталинграда, на фронтовых дорогах, в лабораториях физиков…
Только ли в художественном творчестве отражены подлинные чувства народных масс на исходе войны?
Мне довелось ознакомиться с содержанием защищенной в Москве докторской диссертации Елены Зубковой «Общественные настроения в послевоенной России, 1945-1953”. Мой интерес был не случайным: доктор исторических наук Е.Ю.Зубкова создала научную школу, высоко ценимую западными специалистами. Что примечательно в автореферате ее диссертации? Вывод, что послевоенный период, особенно первые 2-3 года после окончания Второй мировой войны представляют собою один из ключевых этапов в развитии советской системы и общества. Понять это – значит, во многом найти подходы к решению современных проблем.
“Главное, – считает Зубкова, – из войны вышло другое общество… охваченное надеждами и ожиданиями и, несмотря на огромные военные потери, с оптимизмом смотрящее в будущее… Многие из этих ожиданий, связанные прежде всего с надеждами на либеральную трансформацию сталинского режима, оказались не более, чем иллюзией. Но и эти иллюзии были реальностью послевоенного бытия, одной из составляющих стратегии выживания…».
Такая ситуация вносила коррективы в систему прежних ценностей у большинства советских людей, влияла на характер отношений между народом и государством. Послевоенное общество можно рассматривать как переходное.
В атмосфере холодной войны общественное мнение складывалось не только под влиянием официальной пропаганды, но и на основе циркулировавших в народе слухов и предположений. Они не имели ничего общего с заявлениями властей.
К оптимистическим относились слухи о роспуске колхозов, об отмене карточной системы и снижении цен, об ослаблении цензуры, об активизации контакта с западными странами и т.д. Самым распространенным из пессимистических был слух о скором начале новой мировой войны.
Е.Зубкова считает, что перемены в сознании и поведении стали заметны уже в 1944, с приближением победы, когда внутри страны складывался “новый социум – фронтовики», когда оживился интерес к внешней политике, стала проявляться «молодежная фронда».
Эти мысли разделяет ряд других российских историков, которые пишут, что война отчасти разрядила удушливую общественную атмосферу 30-х годов. Многие люди оказались в условиях, когда стало необходимо критически мыслить, брать на себя ответственность.
К тому же миллионы советских людей впервые столкнулись лицом к лицу с «капиталистической действительностью». Это до 10 млн. участников освободительного похода Красной Армии, 5,5 млн. «перемещенных лиц» разного рода. Разрыв между образом и уровнем жизни в Европе и в СССР был столь разительным, что очевидцы этого испытывали нечто вроде психологического и нравственного удара.
Возникли очаги вооруженного сопротивления Советской власти в присоединенных республиках Прибалтики, в западных областях Украины и Белоруссии. Но, как показывают архивы ЦК ВКП(б) и органов госбезопасности, в центр поступали также устрашающие документы о «брожении умов» в коренной России.
Речь шла не только о крестьянских ожиданиях близкого роспуска колхозов и расширения свободы ведения хозяйства. В ряде городов (Москва, Воронеж, Свердловск, Челябинск и др.) возникли антисталинские молодежные группы. Даже среди части номенклатуры начали проявляться свежие настроения. Под их влиянием некоторые партработники писали в ЦК о том, что пора ограничивать сроки пребывания у власти, выдвигать на выборах несколько кандидатов в депутаты, ослабить зажим в экономике и т.п.
Как видим, несостоятельны попытки возложить всю вину за симптомы подступавшей «смуты» на интеллигенцию. Но, разумеется, и она в ту пору не могла оставаться в стороне; часть творческих людей, насколько возможно, пыталась влиять на либерализацию режима. Это было использовано Кремлем, чтобы вбивать клин между интеллигенцией и народными массами, устраивать новые публичные гонения на инакомыслящих.
К 1944 году (а не позже, к 1946, как многие думают) приурочена была первая серия «идеологических совещаний» ЦК и кампаний в печати, направленных на восстановление тотального духовного контроля. Лично Сталиным даны были указания о нежелательности выдвижения на руководящие посты евреев. Оставалось совсем недолго до очередной волны массовых репрессий (”ленинградское дело» и другие).
Еще раз взяли за глотку народ с тем расчетом, чтобы замолчал надолго.
Известны проявления репрессивной политики 1944 г., которые позже стали считаться «знаковыми» – например, арест на фронте по политическим мотивам А. Солженицына, процесс в Москве над А. Белинковым по обвинению в том, что он устраивал чтения в определенном кругу своего «Антисоветского романа».
На этом фоне выглядит малозначительной история с рукописным журналом «Прометей», обсуждавшаяся весной 1944 г. на двух заседаниях бюро Обкома партии в Йошкар-Оле (столице Марийской автономной республики). Я уже писал об этом в статье «Крамола 1943 года» (Каскад#346).
Если еще раз вспоминаю о ней, то, во-первых, поскольку я на оба эти заседания был вызван, и могу передать атмосферу времени. Во-вторых, потому, что некоторые из участников вошли потом в советскую духовную элиту.
Нелегальную школьную организацию создавали, вместе со мной, мой брат Лев (впоследствии известный археолог и культуролог), Олег Птицын (один из основателей советской биофизики), Ролан Быков (ставший знаменитым актером и режиссером). На наши встречи приходили учащиеся 8-9 классов, в основном дети эвакуированных из Ленинграда научных сотрудников Оптического института, преподавателей Военно-воздушной академии им. Жуковского.
Как ни парадоксально это выглядит, но думается, что наше инакомыслие во многом стимулировалось официальным курсом. Ибо 1943 год стал зрелищем показного сближения СССР с союзниками по антигитлеровской коалиции. В мае этого года был ликвидирован Коминтерн, в июне «Интернационал» был заменен новым патриотическим гимном. Это должно было убедить общественное мнение Запада, что коммунизм не стремится к мировому господству. Помнится, тогда вышел на экраны примитивный, но красочный американский фильм «Миссия в Москву».
Газеты писали, что советские граждане – такие же люди, как американцы, англичане, и нам ничто не мешает дружить, поскольку цели едины. Мы этому вполне поверили, только захотели свою веру превратить в конкретные поступки, как свойственно юности. И почти непроизвольно в нашей среде появился – как выразился бы упомянутый автор доклада, С.Кара-Мурза – антисоветский проект. Скорее его можно посчитать «несоветским».
На своих сходках, как и на страницах журнала, мы обсуждали великую освободительную роль Красной Армии, в победе которой не было сомнений. Те народы Европы, которым она принесет свободу, сами должны выбирать себе подходящий строй. Такой подход явно противоречил уже готовой кремлевской доктрине принудительных «народных демократий». Мы этого не знали.
Когда по доносу одного из ребят нас раскрыли, то ходивший по рукам «Прометей» отправили на рецензирование сведущим интеллигентным людям. Они отдали должное некоторым помещенным в журнале текстам, отметив, что у нас подрастает способная молодежь. Но из приводимых цитат делался вывод, что без правильного партийного руководства она становится на ошибочный путь. Притом, что вообще обходится молчанием руководящая роль партии, даже не упоминается комсомол. Журнал выглядит чуждым нашему обществу.
Мне запомнилась спокойная, в чем-то благожелательная атмосфера обсуждения на бюро. Нам охотно давали советы по исправлению недостатков. Видимо, посчитали перспективными для каких-то целей.
Эти советы мы потом обсудили среди своих, и сочли их никчемными: выходит, там просто не поняли, о чем речь. Отсюда вывод: надо написать еще, но понятней и убедительней.
Обсуждение второго номера журнала на очередном заседании бюро проходило совсем иначе. Критиковали со злостью. Первый секретарь Обкома Чебоксаров выступил категорично: журнал вредный, запретить. И притом тщательно разобраться, откуда просочились опасные взгляды в школьную среду.
Результатов этого разбора мы дожидаться не стали. Мать – военврач увезла нас с братом под Смоленск, в расположение своего полевого госпиталя.
Оказалось, никто и не разыскивал недозревших смутьянов. Как говорится, повезло: могли ведь и сразу арестовать. Такие случаи с подростками были.
…Кто в ответе за всю ту напрасную холодную войну, которая велась после великой победы над нацизмом? Ее развязали, по сути, во имя насаждения в Восточной Европе провальной общественной системы. Растрачены были напрасно огромные ресурсы – и, что несравненно хуже, зря погибло множество людей.
Тем не менее, до сих пор в России прославляют «рыцарей холодной войны», начиная со шпионских ассов и кончая рядовым вербовщиком закордонной агентуры. На этой исторической помойке еще находят политических лидеров.
“Дунькин поход на Европу» до сих пор изображается масштабно и достойно, а критика игнорируется как необъективная, мелочная. И вот опять выступают на арену яростные радетели стародавних корыстных интересов. Глубоко, мол, ошибалась тогдашняя «пятая колонна» – она ведет себя плохо и теперь. Самое время заставить интеллигенцию признать свой грех.
Мы это проходили. Да и мало осталось в живых моих сверстников.
А новая жизнь располагает собственным, независимым судом.

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ