ЛИДИЯ КОРНЕЕВ...

ЛИДИЯ КОРНЕЕВНА ЧУКОВСКАЯ

875
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

К 100-летию со дня рождения

Русский поэт, прозаик, критик Лидия Корнеевна Чуковская родилась 24 марта (7апреля) 1907 года в Петербурге в семье писателя Корнея Ивановича Чуковского.

Она старшая дочь писателя, в ее воспитании большую роль сыграла творческая атмосфера родительского дома.

Училась Лидия в лучших учебных заведениях Петрограда – в гимназии Таганцева и в Тенишевском коммерческом училище, где в разные годы учились такие выдающиеся личности как Владимир Набоков и Осип Мандельштам. В 1924-1925 годах продолжала образование на литературоведческом отделении ленинградского Института искусств. В 1928 году окончила филологический факультет Ленинградского университета.

В 1926 году Лидию, студентку 2-го курса, обвинили в составлении антисоветской листовки, арестовали и выслали в Саратов, и только благодаря Корнею Ивановичу Чуковскому ей удалось спустя 11 месяцев вернуться в Ленинград.

Работать начала в 1928 году редактором детской литературы в Госиздате под руководством поэта и переводчика Самуила Маршака. На всю жизнь осталась благодарна ему за приобретенный в редакции опыт. Работая в Госиздате, писала литературно-критические очерки. В эти же годы написала несколько детских книг, опубликовав их под псевдонимом Алексей Углов: “Ленинград-Одесса” в 1928 году, ”Повесть о Тарасе Шевченко” в 1930 году, “На Волге” в 1931 году.

Лидия Корнеевна в 1929 году вышла замуж за Цезаря Самойловича Вольпе – литературоведа, редактора в издательстве, в 1931 году родила дочь Елену, но жизнь не сложилась и они развелись. В 1933 году она вышла замуж во второй раз, за Матвея (Митю) Петровича Бронштейна. Это была большая любовь. В апреле 1937 года у Лиды отняли работу с Исай Исаевичем Мильчиком, она редактировала его ”Степкино детство“, и Митя сказал директору Лендетиздата Криволапову, что возмущен травлей Лиды и еще некоторых работников Детиздата, находит постановку работы в Лендетиздате отвратительной, поведение руководства недостойным и недобросовестным и до тех пор, пока это поведение и эта политика не будет решительно изменена, он в Детское издательство не вернется.

А летом 1937 года начались аресты авторов и редакторов. Первым арестовали поэта и сотрудника журнала ”Чиж“ Н.Олейникова, в августе – Матвея Бронштейна, в ночь с 4 на 5 сентября арестованы писатели С.Безбородов, Н.Константинов, директор Дома детской литературы при Детиздате А.Cеребрянников, редакторы Т.Габбе и А.Любарская. Немного позже арестовали писателя И.Мильчика и бывшего редактора ”Чижа“ М.Майслера, еще позже – поэтов Н. Заболоцкого, А. Введенского, Д. Хармса. Нескольких редакторов уволили ”по собственному желанию“. Маршака в те дни в Ленинграде не было, редакция была разгромлена.

Почти все они погибли, расстреляны или умерли в тюрьмах и лагерях, вышли на свободу Габбе и Любарская. Чуковская дружила с ними, из воспоминаний Любарской узнаем: «в конце августа 1937 года Габбе и Любарская вернулись с отпуска. На вокзале их встретила Лида Чуковская и первое, что она сказала: ”Митя арестован“».

4 сентября Лида Чуковская пришла в редакцию к Любарской, просила согласия взять к себе дочь Лену, если ее – Лиду арестуют, и передала записку отцу дочери – Цезарю Самойловичу. Жен ”врагов народа“ ведь то же арестовывали. Пришли и за Лидой, но ее не оказалось дома, она уехала в Москву по ”Митиным делам“, из Москвы в Ленинград уже не вернулась, поехала в Киев, к Митиным родителям и жила там, в Киеве ее не искали.

5 сентября Любарскую арестовали, она провела в заключении полтора года, и только благодаря хлопотам Маршака и Чуковского и счастливой случайности вышла на свободу, в конце 1939 или начале 1940 года Любарская встретилась с Лидой Чуковской, рассказала ей о тюрьме и сказала: ”Мне хотелось бы, чтобы об этом написал поэт… мне кажется, что только в слове поэта люди ощутят тот смертоносный воздух, которым дышали мы в 37-м…“. Лида остановила ее: ”Это слово уже сказано“. И прочла наизусть ”Реквием“ Анны Ахматовой. Тогда его даже записывать было нельзя.

Работа в разгромленной редакции Маршака, дружба с этим коллективом отразилась позднее на содержании ее главной повести ”Софья Петровна“.

Для того чтобы оценить масштабы ее личной трагедии, определившей ее поведение на многие годы, и потери страны, расскажем о М. Бронштейне более подробно. В справке о реабилитации, которую получила Лидия Корнеевна, было записано: “Бронштейн Матвей Петрович, 1906 года рождения, уроженец г. Винницы, еврей, беспартийный, до ареста – научный сотрудник Ленинградского физико-технического института, доктор физико-математических наук, Военной коллегией Верховного Суда СССР признан виновным в том, что он с 1930 года являлся активным участником контрреволюционной фашистской террористической организации” и за это осужден к расстрелу с конфискацией имущества”. Доктором физико-математических наук он стал уже в 30 лет, он принадлежал к первому поколению советских физиков-теоретиков. Дружил с Львом Ландау, который также был арестован, но был спасен благодаря заступничеству Петра Капицы. Выдающийся физик того времени И.Е. Тамм писал: “Некоторые исключительно яркие и многообещающие физики этого поколения безвременно погибли: М.П. Бронштейн, С.П. Шубин, А.А. Витт“ (все в 1938 году). Старшие коллеги Бронштейна Я.И. Френкель, В.А. Фок, И.Е. Тамм так отзывались о нем: ”…один из наиболее талантливых представителей младшего поколения физиков-теоретиков в СССР. Обладает совершенно исключительной эрудицией по всем вопросам теоретической физики… соединенной с блестящими математическими способностями…”

Статья Г.И. Горелика об этих трех физиках в книге ”Репрессированная наука“ (Ленинград, 1991) называется ”Не успевшие стать академиками“. Осенью 1990 года попав в КГБ, он просил предоставить ему возможность познакомиться с делами 14 репрессированных физиков.

Естественно, пытался помочь мужу дочери ее отец. Вот что писал К.И. Чуковский в высшие государственные инстанции с просьбой ”пересмотреть дело“: “За свою долгую жизнь я близко знал многих знаменитых людей: Репина, Горького, Маяковского, Валерия Брюсова, Леонида Андреева, Станиславского – и потому мне часто случалось испытывать чувство восхищения человеческой личностью. Такое же чувство я испытывал всякий раз, когда мне доводилось встречаться с молодым физиком М.П. Бронштейном. Достаточно было провести в его обществе полчаса, чтобы почувствовать, что это человек необыкновенный.

Он был блистательный собеседник, эрудиция его казалось необъятной. Английскую, древнегреческую, французскую литературу он знал также хорошо, как русскую. В нем было что-то от пушкинского Моцарта – кипучий, жизнерадостный, чарующий ум.

О нем как о физике я писать не могу, но я видел, с каким уважением относятся к нему специалисты-ученые, каким благоговением окружено его имя среди студенческой молодежи. Академик Иоффе, академик С.И.Вавилов говорили о нем, как о человеке с большим будущим.

Впрочем, в физике я плохо осведомлен. В качестве детского писателя я могу засвидетельствовать, что книги Бронштейна ”Солнечное вещество“, “Лучи Икс“ и другие кажутся мне превосходными. Это не просто научно-популярные очерки – это чрезвычайно изящное, художественное, почти поэтическое повествование о величии человеческого гения. Книги написаны с тем заразительным научным энтузиазмом, который в педагогическом отношении представляет собой высокую ценность.

Отзывы газет и журналов о научно-популярных книгах Бронштейна были хором горячих похвал. Меня как детского писателя радовало, что у детей Советского Союза появился новый писатель и друг.

Я убеждал М.П. Бронштейна писать для детей еще и еще, так как вдохновенные популяризаторы точных наук столь же редки, как и художники слова”.

Многолетний редактор маршаковской редакции литературы для детей Александра Иосифовна Любарская писала о нем: ”Книга ученого, доктора физико-математических наук профессора М.Бронштейна ”Солнечное вещество“, была не только об открытии гелия, но и открытием нового пути научно-художественной литературы для детей“.

Ничего не помогло, 18 февраля 1938 года Матвей Петрович Бронштейн был расстрелян в подвалах Ленинградского Большого Дома. Его пытали, и он подписал какое-то признание.

Его приговорили к десяти годам дальних лагерей без права переписки с полной конфискацией имущества. Тогда еще не знали, что это означает расстрел, и на что-то еще надеялись. Лидия Корнеевна куда-то писала, что-то просила, часами выстаивала очереди в справочное окошко Большого Дома и т.д. В 1939 году Корней Иванович случайно вышел на председателя Военной коллегии Верховного суда СССР В.Ульрихта, на совести которого более 30 тысяч смертных приговоров, после чего появилось письмо следующего содержания:

“Дорогая Лидочка!

Мне больно писать тебе об этом, но я теперь узнал наверняка, что Матвея Петровича нет в живых. Значит, хлопотать уже не о чем.

У меня дрожат руки, и больше ничего писать я не могу”.

Через 20 лет Чуковский записал в дневнике (по поводу М. Зощенко): ”Очень знакомая российская картина: задушенный, убитый талант. Полежаев, Николай Полевой, Рылеев, Мих. Михайлов, Есенин, Мандельштам, Стенич, Бабель, Мирский, Цветаева, Митя Бронштейн, Квитко, Бруно Ясенский, Ник Бестужев – все раздавлены одним и тем же сапогом“.

В ноябре 1939 года – феврале 1940 года Чуковская написала повесть ”Софья Петровна“. Позднее она писала: ”Это повесть о тридцать седьмом годе, написанная… непосредственно после двухлетнего стояния в тюремных очередях. Не мне судить, какова ее художественная ценность, но ценность правдивого свидетельства неоспорима. Я и до сих пор (1974) не знаю ни одной книги о тридцать седьмом, написанной в прозе здесь и тогда.

…В своей повести я попыталась изобразить такую степень отравления общества ложью, какая может сравниться только с отравлением армии ядовитыми газами. В качестве главной героини я избрала не сестру, не жену, не возлюбленную, не друга, а символ преданности – мать. Моя Софья Петровна теряет единственного сына. В нарочито искаженной действительности все чувства искажены, даже материнские, – вот моя мысль. Софья Петровна – вдова; ее жизнь – сын. Колю арестовали, ему дали лагерный срок, его объявили ”врагом народа“. Софья Петровна, приученная верить газетам и официальным лицам более чем самой себе, верит прокурору, который сообщил ей, будто сын ее “сознался в своих преступлениях” и заслужил приговор “10 лет дальних лагерей“. Софье Петровне твердо известно от самой себя, что никаких преступлений Коля не совершал и совершить не мог, что он до кончиков ногтей предан партии, родному заводу, лично товарищу Сталину. Но если верить самой себе, а не прокурору и не газетам, то…то… рухнет вселенная, провалится под ногами земля, прахом пойдет душевный комфорт, в котором ей так уютно жилось, работалось, апплодировалось… И Софья Петровна делает попытку верить одновременно и прокурору и сыну и от этой попытки повреждается в уме…”

Повесть впервые была опубликована в Париже в 1965 году под названием “Опустелый дом”, в 1966 году в США, переведена на многие языки мира и только через 48 лет после написания – в Советском Союзе, в 1988 году в журнале ”Нева“.

В 1940 году под своим именем Чуковская опубликовала детскую историческую повесть ”История одного восстания“, посвященную крестьянскому восстанию 18 века на Украине.

Несколько месяцев, с конца 1946 по начало 1947 года Чуковская заведовала отделом поэзии в ”Новом мире“. Главным редактором журнала в то время был К. Симонов. Там она встретилась со многими известными людьми, воспоминания о которых были включены впоследствии в ”Отрывки из дневника“.

В 1949-1957 году Чуковская написала повесть ”Спуск под воду“, посвященную сталинским репрессиям в писательской среде. Повесть написана в форме дневника и охватывает февраль-март 1949 года. Обращение к этой теме можно понять, ведь в годы репрессий погибло больше писателей, чем на войне. Опубликована повесть только в 1972 г.

В 1960 году о своем редакторском опыте Чуковская рассказала в книге ”В лаборатории редактора”.

В январе 1965 года умерла известная писательница Фрида Вигдорова и Лидия Корнеевна сказала: ”В моей жизни второй раз рушится материнская балка“ (в 1960 году умерла от рака Тамара Григорьевна Габбе, для Л.К. – друг жизни).

Осенью 1965 года вернулся из ссылки Иосиф Бродский, Фрида Вигдорова не дожила до этого момента и Лидия Корнеевна, которая дружила и с Иосифом и с Фридой, позже писала: ”не я должна была открывать ему дверь, не я должна была жарить ему яичницу“.

В разные годы Лидия Корнеевна писала о Миклухо-Маклае, Борисе Житкове, Герцене, декабристах.

В 1974 году за неоднократные выступления в защиту прав человека Чуковская была исключена из Союза Советских писателей. В ноябре 1974 года она написала об этом очерк ”Процесс исключения“, в декабре 1977 года внесла исправления и дополнения. Она приводит здесь много примеров постыдного замалчивания насильственной гибели многих писателей даже в хрущовско-брежневские годы, особенно о ее споре с Детгизом по поводу написанного ею предисловия к книге И.И.Мильчака с указанием даты его казни, против чего возражала редакция, рассказывает о подготовке к печати первого посмертного сборника стихов Анны Ахматовой, который был ею подготовлен, но не издан в 1969 году, о событиях в ее жизни после смерти Корнея Ивановича в октябре 1969 года, подробно описывает собственно процесс исключения. В октябре 1977 – феврале 1978 года Чуковская написала к этой книге дополнительную главу.

В течение всей жизни Чуковская писала стихи, которые объединила в книгу “По эту сторону смерти“ (1978).

В 1976 – 1980 годах Чуковская написала “Записки об Анне Ахматовой“, куда включила записи своих бесед с Ахматовой, которые они вели в 1938-1941 и 1952-1962 годах, со своими комментариями. Записки были изданы в Париже в 70-х годах в двух томах, и только в 90-е годы в трех томах – в России.

В 1983 году Чуковская написала воспоминания ”Памяти детства“, в которых рассказала о многих выдающихся деятелях культуры и искусства, с которыми встречалась в родительском доме в Петербурге и в дачном поселке Куоккала (ныне Репино).

В 1986 году она написала повесть ”Прочерк” об аресте и гибели мужа. В свидетельстве о смерти, которое она получила 17 января 1957 года, стояли сплошные прочерки: причина смерти – прочерк, дата смерти – прочерк, полагаю, что и место захоронения – прочерк. Об этом и о своем ”хождении по мукам” она рассказывает в этой повести. В 1990 году, когда приоткрылись архивы НКВД-КГБ, ей в Москву привезли из Ленинграда ”дело” Матвея, она хотела переработать повесть, но не успела.

Лидия Корнеевна Чуковская В 1990 году в Москве издана небольшая книга Лидии Чуковской, названная составителем ”Открытое слово“. Ранее – в 1976 году эта работа была опубликована в Нью-Йорке. В книгу включены 14 писем-выступлений Чуковской за период с 1965 по 1974 годы, которые в свое время распространялись преимущественно в Самиздате. Всего четырнадцать документов за восемь лет, но, знакомясь с ними, видишь, что, по сути, ”ни одно сколько-нибудь важное событие в жизни русской интеллигенции, когда необходимо было, чтобы раздался голос Правды, когда нельзя, невозможно, немыслимо было промолчать, – не остались без отклика и протеста”. Здесь слово ”Над гробом“ Фриды Вигдоровой, выступления в защиту Андрея Синявского и Юлия Даниэля, переписка с издательством ”Детгиз“ по поводу публикации написанного Лидией Корнеевной предисловия к посмертной книге И.Мильчика ”Степкино детство“, о процессе десталинизации в СССР, письмо в газету ”Известия“ к 15-летию со дня смерти Сталина ”Не казнь, но мысль, но слово“, статья ”Ответственность писателя и безответственность ”Литературной газеты“, в котором особое внимание уделено творчеству Александра Солженицына и его Открытому письму IV съезду писателей в мае 1967 года, поздравительная телеграмма Солженицыну в связи с его пятидесятилетием, реакция на исключение Солженицына из Союза писателей, реакция на травлю Сахарова и Солженицына, письмо в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного суда УССР в защиту Рейзы Палатник, осужденной за распространение ”самиздатовских рукописей“, статья ”Гнев народа“ с объяснением кто такой Пастернак, Cолженицын, Сахаров, Григоренко, Альмарик и что такое был Сталин, здесь ее “Последнее слово“ на закрытом заседании Секретариата Московского отделения Союза писателей 9 января 1974 года, когда ее исключили из Союза.

Заключает книгу заметка ”Арестован Солженицын“, написанная 12 февраля 1974 года в 23 часа: ”Наступило пятое действие драмы. Позор стране, которая допускает, чтобы оскорбляли ее величие и славу. Беда стране, у которой щипцами вырывают язык. Несчастье народу, который обманывают. Благословение и поддержка человеку, который сейчас, грубо разлученный с семьей и друзьями, оболганный перед своим народом – вот сейчас, сию минуту ведет свой беззвучный поединок с беззаконным насилием“.

Особенно обратило на себя внимание, написанное Лидией Чуковской 25 мая 1966 года письмо Михаилу Шолохову:

“…За все многовековое существование русской культуры я не могу припомнить другого писателя, который, подобно Вам, публично выразил бы сожаление не о том, что вынесенный судьями приговор слишком суров, а о том, что он слишком мягок.

Лидия Корнеевна Чуковская Но огорчил Вас не один лишь приговор: Вам пришлась не по душе сама судебная процедура, которой были подвергнуты писатели Даниэль и Синявский. Вы нашли ее слишком педантичной, слишком строго законной. Вам хотелось бы, чтобы судьи судили советских граждан, не стесняя себя кодексом, чтобы руководствовались они не законами, а ”правосознанием“. Этот призыв ошеломил меня, и я имею основание думать, не одну меня.

…Вы в своей речи сказали, что Вам стыдно за тех, кто хлопотал о помиловании… А мне, признаться, стыдно не за них, не за себя, а за Вас.

…Ваша позорная речь не будет забыта историей…”

Общее дело-защита прав человека, защита униженных и оскорбленных связывали Чуковскую с Андреем Сахаровым.

В 2001 году изданы “Сочинения в 2-х томах” Лидии Корнеевны, подготовленные к печати ее дочерью-Еленой Цезаревной Чуковской и многолетней помощницей Лидии Корнеевны – Жозефиной Оскаровной Хавкиной. В 1-м томе помещен ”Прочерк” в редакции 1986 года, однако в книге есть глава ”После конца“, в которой приведены свидетельства людей, сидевших с Матвеем Петровичем. Здесь же впервые напечатаны воспоминания о Фриде Вигдоровой, с которой дружила Лидия Корнеевна. В книгу включены также стихи Чуковской, посвященные Матвею Бронштейну. Во второй том включена книга Чуковской ”Дом поэта“, полемика со ”Второй книгой” Надежды Мандельштам, там же ”Отрывки из дневника“, очерк ”Предсмертие“ – о последних днях Марины Цветаевой. Здесь воспоминания о Константине Симонове, Борисе Пастернаке, Иосифе Бродском, Тамаре Габбе и других.

В 2003 году издана “Переписка“ Корнея Чуковского и Лидии Чуковской за 1912-1969 годы.

Лидия Корнеевна Чуковская умерла в феврале 1996 года.

В заключение необходимо отметить следующее: в 2000 году в Москве издан краткий биографический словарь ”Русские писатели и поэты“, в который включены биографии 300 писателей и поэтов. Лидии Корнеевны Чуковской, к сожалению, среди них нет.

Однако творчество этой целеустремленной и мужественной женщины востребовано и сегодня, в 2005 году в Москве прекрасно издан расширенный сборник работ Лидии Корнеевны Чуковской под названием ”Процесс исключения“.

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ