МАНЯ С КОНТРА...

МАНЯ С КОНТРАБАСОМ

197
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

1 с контрабасомМаня Петрова, в девичестве Фраерман, играла на контрабасе. Конечно, вы скажете, что контрабас не для хрупких женщин, но Маня и не была хрупкой. И дело даже не в фигуре, хотя и фигура – широкие плечи, узкие бедра, грудь колесом и можно сказать, накаченный живот – выдавали в ней борца. Маня и была борец, стойкий борец за свое счастье. Она стойко перенесла замужество и эмиграцию, сделала хоть скромную, но карьеру в США, и только личную жизнь устроить не смогла.

Где только Маня с контрабасом не появлялась – мужики исчезали. Своего бывшего супруга сантехника Петрова она подобрала пьяного до бесчувствия на лестничной клетке многоэтажки, где проживала с родителями до эмиграции.

Маня была единственным ребёнком. «Второго такого мы не переживем» – любил повторять её папа, член КПСС с 1953-го года, русский интеллигент, тайный сионист и торговый работник.

– Ой, смотри, – сказал он жене Раисе Александровне (по документам Рахили Абрамовне) – кого Манечка в дом принесла.

– Вечно она в дом всякую дрянь тащит, – подала реплику супруга.

– Это моё, – возразила дочь, таща Петрова и контрабас в свою комнату.

– Знаешь, Рахиль, – философски заметил отец Мани Яков Ихильевич Фраерман, – может это её судьба? – И как многие философы оказался не прав.

То есть сначала всё шло неплохо. Петров Маню боялся и не перечил, но когда она решила перековать сантехника в музыканты, не выдержал – напился, начал буянить и сломал контрабас. Такого Маня простить не могла. Больше Петрова Манины родители не видели.

А тут границу приоткрыли, и Яков Ихильевич Фраерман решил ехать в Израиль.

– В Израиль? – удивилась Раиса Александровна, – кому мы там нужны? Там каждый еврей либо торгует, либо музицирует, а некоторые и то и другое.

Сама Раиса Александровна ни образованием, ни профессией отягощена не была, никогда не работала и в дальнейшем работать тоже не собиралась.

– Неужели мы тут умрем? – ужаснулся Яков Ихильевич.

– А ты не воруй, – поддела отца Маня.

– А жить на что? – удивился отец.

– Мы поедем в Америку, – успокоила мужа Раиса Александровна.

– В Америку? – переспросил Фраерман.

– Ну да, – ответила супруга, – там твое воровство – это коммерция, а музыкантам «плотят большие тыщи».

– Откуда знаешь? – спросила Маня.

– Соседка сказала.

– Та, у которой дочь шлюха? – поинтересовался Фраерман.

– Это раньше была шлюха, а теперь она налаживает международные контакты. Между прочим недавно вышла замуж за американского домовладельца. Может и наша Маня такой станет.

– Шлюхой? – мечтательно спросила дочь.

– Ну, шлюхой тебе с твоими данными стать не грозит, – осадила дочь Раиса Александровна.- Но домовладельца возможно и подцепишь.

– Чем? – поинтересовался Фраерман. – Контрабасом?

– Соседка сказала – в Америке домовладельцев много, и жен на всех не хватает. Да и главное, я узнала, что в США можно вообще не работать.

– Это как? – не поняла Маня.

– Если люди не работают, им за это правительство США американские доллары платит.

– Ну, это, мне как коммунисту, как раз понятно.

– Что тебе папа понятно?

– Перепроизводство у них, вот они и платят, чтобы не работали. А то начнут все работать, наделают лишнее, потом в землю закапывать придется. Толи дело у нас, ничего лишнего, так как плановое хозяйство.

– Только почему-то колготок и колбасы на всех не напланировали.

– Уж тебе-то, Маня, грех жаловаться, – обиделся отец, – жрёшь в три горла.

– Так я и не жалуюсь, но вот коллеги-музыканты голодают.

– Значит, играют не правильно, – обрезала дочь Раиса Александровна.

Через год Фраерманы выехали в США.

В новой стране Маня погрязла в разврате. По ночам, приглушив звук, она смотрела порнофильмы. Увиденное потрясло дочь коммуниста. А потом, она выплескивала свои эмоции, играя на контрабасе. Маней заинтересовались, и её вдохновленная порно-продукцией игра нашла своих почитателей. Но успех на профессиональном поприще не приносил ей радости. Маня вожделела грубой мужской ласки. Она грудью шла на объект своего чувства. Предлагала соитие в любой извращенной форме. Но желающих не находилось. Боле того, один из коллег-музыкантов пригрозил, что засудит её за sexual harassment.

– Пидоры вонючие, – жаловалась маме Маня на несостоявшихся кавалеров.

Поиски объектов неутоленной страсти не прекращались ни на миг. Теперь она была согласна даже на Петрова. Но, как оказалось, в Америке пьяные сантехники на лестничных клетках не валяются. И Маня ударилась в религию.

Она записалась одновременно в движение ХАБАД, к евреям за Христа, свидетелям Иеговы и в русскую православную церковь, но разницу между ними не почувствовала. Её заманивали обещаниями неземной любви, но на сексуальный контакт не шли.

Тогда Маня решительно порвала с религией.

– Раз все мужики пидоры вонючие, – сказала она маме, – то я стану лесбиянкой.

– Пассивной или активной? – поинтересовалась Раиса Александровна.

– А это уж как повезёт.

Но Мане опять не повезло. Сторонники нетрадиционной любви не чувствовали её своей. Истосковавшаяся по разврату Манина душа звала её к новым свершениям. Она уже готовилась к операции по смене пола.

– А что, – сказала она маме, – пора подойти к мужикам с другой стороны. Посмотрим, как теперь эти пидоры запоют.

И все бы случилось, если бы Маня не встретила того единственного, которого ждала всю жизнь. Он был нелегальным иммигрантом, не говорил по-английски и звал Маню Фатимой. 5 раз в день он мыл ноги и бросался на коврик с криком «Аллах Акбар!». Маня знала что Акбар – это индийский чай, и потому покупала его и поила им своего вожделенного, после того как придавалась с ним плотской любви. Абдулла, так звали вожделенного, был по комплекции тщедушен и не мог противостоять неистовой страсти Мани. Они даже зарегистрировали отношения, и по новым документам бывший нелегальный иммигрант стал Абдуллой Петровым, что не мешало ему регулярно посылать Манины деньги оставшимся на родине жене и детям.

– Маня-Маня-Маня, – напевал Абдулла, на мотив известной песни из фильма «Кабаре», когда страстная подруга снабжала его деньгами.

Манино счастье длилось годами. Никогда ей ещё так не везло. Она не ходила, а порхала, глаза её светились, хотелось сделать что-то большое, хорошее, пока Абдулла не предложил взорвать Капитолий.

Маня не хотела, но перечить любимому не смогла.

– Фатима, мы будем шахидами, – заявил, предварительно помыв ноги, Абдулла Петров и с криком “Аллах Акбар” бросился на коврик.

– Шахидов нам только не хватало, – сказал, узнав об этом, супруге старый коммунист Яков Фраерман.

– И где она теперь другого найдет? – недоумевала Раиса Александровна.

– Ты что, Рахиля, хочешь, чтоб наша Манечка подорвалась? – набросился на супругу Яков Ихильевич.

– Упаси боже! – ужаснулась Манина мама. – Пусть лучше одна, но живая.

Всё шло к разводу.

Никто не верил, что Маня станет шахидкой.

Но коварный план Абдуллы добиться развода по-легкому в преддверии приезда первой жены и детей, не сработал. Маня решила быть ему верна до гроба, хотя её и мучили сомнения: где взять бомбу.

– Дулёк, – так она ласково звала мужа, – твои соратники должны нам эту бомбу передать.

Но у Абдуллы не было соратников, зато были собутыльники, с которыми он тайком от супруги запивал свою нелегкую долю. К ним и обратился шахид поневоле в поисках бомбы.

– Мне б такую бомбу, – сказал он друзьям мечтательно, – чтоб разорвала её на хрен!

– Да-а, от такой кто ж откажется, – посочувствовал ему заслуженный пицевоз и всем известный подкаблучник Санек Житомирский.

– Да, странно, – заметил их третий собутыльник, спившийся интеллигент и непризнанный гений Жека Богатеев, – почему у нас пистолеты в свободной продаже, а бомбы нет?

– А зачем тебе бомба? – спросил Санек. Жеку недавно бросила жена, и товарищи ему откровенно завидовали.

– Да я так, чисто теоретически…

– А за что тебя жена бросила? – поинтересовался Абдулла.

– Я прикинулся, что полный импотент.

– Я бы тоже прикинулся, но не получается.

– А у меня запросто!

– Можно купить банку пряной салаки, – предложил Санек, – сорвать этикетку и сказать что бомба.

– Так не взорвется, – заметил с сожалением Абдулла.

– Так и не надо, – развил свою мысль Санек. – Мы в ФБР настучим. Маню посадят, и ты освободишься.

На том и порешили. Банку салаки пряного посола Абдулла купил удачно с большой скидкой, так как срок её годности толи заканчивался, толи давно истёк.

– Вот, – сказал жене Абдулла, – соратники передали.

– Заверни в газету и положи в шифоньер (так она называла встроенный шкаф), – распорядилась Маня, которая на теракт не торопилась.

И тут Абдулла с грустью осознал, какая у Мани насыщенная музыкой жизнь. Концерт шел за концертом. Её контрабас был востребован по полной.

Прошло 3 месяца, когда проснувшись в 12 часов, Абдулла увидел, что контрабас стоял на своем месте, и это означало, что Маня дома. «Ну, теперь не отвертится», – злорадно подумал он.

Маня была в хорошем настроении и поглощала мороженое, когда супруг заявился на кухню с банкой салаки.

– Время не ждёт, – сказал он, – до взрыва осталось совсем ничего. Завтра в полдень устройство сработает.

Деваться было некуда, и с утра, слившись с толпой туристов, посещающих здание Конгресса США, супруги подошли к пункту проверки. Банка салаки лежала в скоромной дамской сумочке Мани, в которой при желании можно было легко разместить 5 фунтов картошки.

А Санек с Жекой с неприметного, чудом дожившего до наших дней, телефона-автомата в торговом центре звонили в ФБР. В главном офисе их внимательно выслушали и направили в региональный. В региональном посоветовали обратиться в местное полицейское отделение. В местном полицейском офисе толком не выслушав, предложили всё изложить по существующей форме у них на сайте, и обещали рассмотреть в порядке очереди в установленный законом срок, как только справятся с более важными делами.

– Что ж они к нашему сообщению так наплевательски отнеслись? – возмутился Санек.

– Наверно они и так всё знают, может Абдуллу уже повязали и теперь ищут сообщников – предположил Жека.

– Точно, – согласился Санек, – но ведь это же банка салаки.

– А вот этого они могут пока и не знать.

Вдалеке послышался звук полицейской сирены. Приятели страшно перепугались. Покинули торговый центр в разных направлениях и несколько дней не общались.

В пункте проверки посетителей Капитолия заставляли выбрасывать подозрительные металлические предметы в стоящую рядом урну для мусора. Туда и полетела завернутая в газету банка салаки. Осмотрев знаменитую Ротонду, Петровы вышли на улицу.

Ровно в полдень в Капитолии раздался взрыв. Эта рванула в урне, изготовленная в России злополучная банка салаки. Видно пришёл её срок. И несвежий российский запах ещё долго не давал покоя чистеньким американским законодателям.

А Абдулла Петров, дождавшись приезда в США первой жены и детей, тайком от Мани сбежал на родину. Но недавно стало известно, что Маня с контрабасом направляется на гастроли в эту страну.

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ