МЕЛАНИ ФИЛЛИП...

МЕЛАНИ ФИЛЛИПС: «И В ЭТОТ МОМЕНТ В ДУШУ МОЮ ВОШЛО ЖЕЛЕЗО…»

5
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

В июле 2006 года журнал Commentary опубликовал рецензию на только что вышедшую книгу Мелани Филлипс «Лондонистан». «Весьма успешная колумнистка и радиожурналистка, а некоторое время назад редактор новостей левой газеты The Guardian, Филлипс показывает совершенно другую Англию, чем та героическая страна, которая бросила вызов Гитлеру. Фактически, – говорил рецензент Дэниел Джонсон, – она сравнивает сегодняшнее настроение в обществе с тем, которое было в 1930-е годы, в эпоху умиротворения. Она показывает, как высшие политики и их культурные чирлидеры отказываются принять то, что им противостоит смертоносная, экспансионистская идеология исламизма и что их собственная столица превратилась (как сформулировало в 1990-х годах западное разведывательное сообщество) в Лондонистан. Англия, считает Филлипс, уже не хочет ничего знать – ни о исламе, ни о терроризме, ни о Израиле, ни – и это самое главное – о самой себе».

Сейчас Мелани Филлипс 67 лет. Она по-прежнему много пишет, выступает по телевидению и радио, пробует себя в художественной прозе, но уже и начинает подводить итоги. И вот книга воспоминаний – «Ангел-хранитель. Мое путешествие от левизны к здравому смыслу» (Guardian Angel: My Journey from Leftism to Sanity. By Melanie Phillips / A Bombardier Books Book. An Imprint of Post Hill Press, New York-Nashville).

«Мы были на стороне ангелов…»

«Я чувствовала себя любимой и ценимой. Все было так, как если бы я была привилегированным ребенком в чудесной и достойной семье». Так пишет Мелани Филлипс о своих первых годах в The Guardian, одной из самых влиятельных и уважаемых газет Англии, «голосе прогрессивного сознания и предмете мечты для многих, если не для большинства журналистов». Ее родители были евреями, мать родилась в Англии, семья отца приехала в нее из Польши в начале 20 века, и была записана под фамилией Филлипс, потому что иммиграционный чиновник не захотел вникать в детали польского произношения. Они жили в Ист-Энде, районе Лондона, населенном не обремененными достатком евреями, и соответственно симпатизировали лейбористам. Но ничто не мешало одаренной и начитанной девочке, каковой была Мелани, поступить в Колледж Святой Анны в Оксфорде. Окончив колледж по специальности «английская литература», она вскоре нашла работу в еженедельном журнале New Society, который занимался социальными вопросами, прямо как по заказу для Мелани с её полупролетарским окружением. Там ее и нашла профессиональная награда «Лучшему молодому журналисту года», сыгравшую несомненную роль в последующем трудоустройстве в The Guardian. В 1977 году ей исполнилось 26 лет.

Как же виделся ей тогда антагонизм между правыми и левыми? (Естественно по шкале The Guardian).

Правые (они!): верили в худшее в людях. – Левые (мы!): верили в лучшее.

Они: воплощали собой тьму. – Мы: воплощали собой свет.

Они: смотрели в прошлое. – Мы: смотрели в будущее.

Они: заботились о своих гнездышках и хотели сохранить статус-кво. – Мы: боролись за справедливость, за слабых и беззащитных, против тирании и предрассудков.

Они: все, сказанное ими, было недостойно внимания. – Мы: все, сказанное нами, было морально и верно.

Кто не с нами, тот против нас.

Кто не левый, тот правый.

Правые – зло. Все, кто левые, – добро.

«Очень маленькие признаки опасно независимой мысли…»

В 1979 году на выборах победила Маргарет Тэтчер.

«Эти тэтчериты не были обычными консервативными сквайрами из высшего общества, – вспоминает Мелани Филлипс. – В основном они были выходцами из нижнего или среднего класса. Это были люди, чья жизненная история была похожей на мою. Они провозглашали ценности, с которыми выросла и я, – о возможностях социального улучшения, неустанном труде, ответственности за самого себя… Я смотрела на правительство Тэтчер и думала, не может ли то, что я слышу, заслуживать, по крайней мере, из чувства справедливости, какого-то ответа».

Она снова вспомнила, как еще во время работы в New Society посещала дома для бедных. Многие из проживавших там и в самом деле были неспособны жить без помощи, пищи, тепла. Но в ряде случаев наряду с грязью и нищетой она видела видеоаппаратуру, холодильники, дорогие велосипеды для детей. Очевидно, такие люди обманывали государство или прихватывали деньги где-то на стороне. Крамольная мысль закралась тогда ей в голову – так, может, такие люди и вправду «заслужили» свою долю, а может, бедность и вообще неистребима. Еще она подумала, что раньше бедняки как-то сами находили в себе силы и способности справляться со своими проблемами, а теперь им все услужливо предоставляет государство…

В конце 1980 года Мелани Филлипс в очередной раз стала лауреатом национальной журналистской премии. Ее публикация о том, что азиатских женщин, прибывающих на ПМЖ в Англию, обследуют в аэропорту на предмет отсутствия девственности – чтобы удостоверить, не обманывают ли они власти относительно своего замужнего статуса, – вызвала большой резонанс. На следующий день после ее выхода данная практика была отменена, а сама Мелани получила повышение. Ее назначили ведущим автором, т.е. с правом писать статьи от имени редакции. В этом же году у нее родился сын.

«Моя наивная привычка оценивать людей по их положению и не замечать лезвия, запрятанного в бархатной перчатке…»

Так получилось, что до 1982 года Мелани Филлипс никогда ничего не писала об Израиле. «Я никогда там не была и никогда туда не собиралась. Я поддерживала его косвенно и по необходимости, как пристанище для преследуемых евреев, но ко мне это не имело никакого отношения. Я была британкой, еврейкой из диаспоры, которая наслаждалась жизнью в самой цивилизованной стране на свете и которая работала в самой цивилизованной газете среди самых цивилизованных людей, каких только можно встретить». Но вот однажды…

На регулярном собрании ведущих авторов она спросила, не использует ли The Guardian двойные стандарты при освещении положения на Ближнем Востоке. (Кстати, до Шестидневной войны 1967 года эта газета была страстно произраильской). Почему зверства арабов против арабов практически не находит отражения на ее страницах, а на Израиль, который защищается от террористов, сыпятся горы обвинений?

Конечно, это двойной стандарт, как ни в чем не бывало ответствовали ей коллеги. А как иначе? Ведь никто в развивающемся мире не подписывался на те же этические стандарты о ценности человеческой жизни, что на Западе. Следственно, Запад и не правомочен судить о любых массовых убийствах в развивающихся странах на основе собственных представлений. Почему? А потому что это будет расизм. А вот Израиль мы рассматриваем как часть Запада и его действия мы судим по нашим стандартам. А поскольку вы, евреи (это в адрес Мелани), говорите нам, что вы морально выше всех нас, то мы вправе судить вас по еще более высоким стандартам. «И это была The Guardian, храм антирасизма, гарант социальной совести, воплощение добродетели!» – восклицает Мелани. Но это и есть суть того, говорит она далее, что сегодня именуется «политкорректностью», превращающей любые понятия в их полярную противоположность, для того чтобы освобождать от ответственности негодяев, обозначаемых «жертвами». Ничего дурного они не способны делать по определению, а вот те, кого квалифицируют как «угнетателей», всегда поступают несправедливо.

6 июня 1982 года, когда английские войска вели бои с Аргентиной на Фолклендах, началась Первая Ливанская война – Израиль стремился ликвидировать палестинское вооруженное присутствие у своих границ. В один из этих дней Мелани встретила в коридоре редакции главного ведущего автора The Guardian Джофри Тейлора, умницу, эрудита и джентльмена. Именно в самых корректных и утонченных фразах он обычно высказывал свое сочувствие арабам, и полное неприятие действий израильтян. «Ну, Мелани, – сказал он ей в своей оксфордской манере, – и что мы, черт возьми, должны говорить об этой вашей войне?» И она вдруг поняла, что на нее здесь смотрят не на как свою, британку, а как на «еврейскую чужую», только потому, что она посмела протестовать против несправедливости в отношении газеты к Израилю.

«И в тот момент в душу мою вошло железо… Я заявила о своем несогласии людям, которые не терпят никакого несогласия. Не осознав это тогда, я ступила на территорию, из которой уже не будет обратной дороги».

«Буквально за один день я стала “правой”»

В 1987 году Мелани начала подыскивать школу для своих детей – у нее уже и дочка была к тому времени. В ее районе были два неплохие начальные школы, но они были переполнены. Государственные школы учили плохо, так что она решила отдать своих малышей в независимые платные. И пока она занималась всеми этими делами, то много чего интересного узнала о современном английском школьном образовании. В результате появилась статья (это была ее только вторая колонка в новой позиции – теперь она называлась редактором по политическим вопросам), в которой Мелани Филлипс выступила в поддержку консервативного правительства, разработавшего учебный план для школ, «отчаянную попытку заставить учителей хоть чему-нибудь научить детей». Я написала, говорит она, что если состоятельные люди могут послать детей в частные школы, то бедные фактически находятся в западне, без шанса для их детей выбраться из никудышных школ.

Какой мгновенной и резкой была реакция ее коллег! Ведь у них было только одно объяснение школьного кризиса в Англии – это сокращение финансирования, введенное бессердечной Тэтчер. А то, что в статье Мелани шла речь об улучшении качества образования для детей обездоленных, не волновало ровным счетом никого. Пусть они выходят из школ неграмотными, невежественными, не умеющими считать и писать! Мелани Филлипс не сдавалась и продолжала биться. Как можно, писала она, отменить преподавание стандартного английского языка (Standard English)! И причину какую для этого изобрели! Это, дескать, «элитарно»! «Я своими глазами видела в своей малообразованной семье, что неумение владеть языком означало неумение быть хозяином своей жизни. Моя польская бабушка не могла без чужой помощи заполнить официальный бланк, мой отец просто не знал достаточно слов, чтобы выразить сложные мысли, и всегда проигрывал споры тем, кто взирал на него сверху с пьедестала своей образованности». Учителя писали ей жалобы о том, что на них оказывается давление не «навязывать» детям стандартный английский как якобы «дискриминационный». При этом хорошие педагоги все больше превращались в «осажденное меньшинство», в то время как образовательный истэблишмент продолжал увековечивать свои собственные мифы, производя поколение за поколением детей-недоучек. А когда Мелани получила письмо от одного детского школьного психолога, у нее прямо мороз по коже пробежал. «Дети не учатся благодаря играм, – писал тот, – но благодаря поучениям, объяснениям, наставлениям, мотивациям от взрослых. Детей надо учить находить связи, искать значения. Они не учатся в домиках для игр или по компьютерам, они учатся от людей. И когда бы я не рассказываю об этом учителям, то самые умудренные члены группы подходят потом ко мне и благодарят за то, что я это сказал; годами ждут они, чтобы кто-то сказал об этом. Но по определенным причинам они не могут говорить об этом во всеуслышание. Не могу и я и поэтому не хочу, чтобы мое имя было опубликовано».

«Когда я начала писать о распаде семьи, меня обозвали «ветхозаветной фундаменталисткой”»

Девяностые годы. Все больше людей покидают свои семьи, разбивают семьи чужие, дети появляются в мире без отцов. Левые утверждали, что происходившее делало женщин и детей счастливыми, что это было освежающей переменой с тех пор, когда брак цепями приковывал женщин к мужчинам, которые, как всем известно, только и умели что колотить жен и детей, да и вообще были иррационально предвзяты по отношению к противоположному полу. Мелани Филлипс с этим не соглашалась. Семья, говорила она и подтверждала это фактами и ссылками на разного рода исследования, была своего рода защитой, как для взрослых, так и для детей, и поэтому государство обязано поддерживать ее как общественное благо. За это левые говорили ей, что она авторитарная, правая реакционерка, Некто, кого она ранее считала своим другом, при встрече налетел на нее, как ястреб. «Как ты вообще можешь допускать, что распад семьи травмирует детей? – вопил он, брызгая слюной. – Самое худшее может случиться с ребенком только в традиционной семье!» Она не сразу даже поняла, отчего такая ярость, а позднее догадалась. Уничтожением традиционной семьи левые стремились уничтожить библейскую мораль (сама Мелани на Библию не ссылалась – она исходила прежде всего из необходимости защищать слабых и уязвимых). Но ее критики, бесспорно, были правы – по сути, она выступала под флагом морального закона Библии, который обуздывал человеческие аппетиты.

Так она стала жертвой социального остракизма. «Постепенно я заметила, что меня больше не приглашают на ланч с коллегами, на их домашние вечеринки, со мной уже не сплетничали и не трепались, как ранее, когда я чувствовала себя словно в комнате отдыха младшекурсников в Оксфорде. Теперь во время ланча я сидела в пустом офисе. Мало кто заговаривал со мной, чтобы поспорить. Я просто становилась все более изолированной».

Тогда, признается Мелани, она еще не понимала, что левые не могут признавать свои ошибки, что они всегда хотят видеть самих себя добродетельными и интеллигентными. Они хотят, чтобы о них думали как о сострадательных. Но как только кто-то пытается доказать им, что они не такие, то, не тратя время на возражения, они прекращают разговор, дверь захлопывается.

Было понятно, что рано или поздно дверь The Guardian для Мелани Филлипс захлопнется не фигурально, а буквально. Так и случилось – через 21 год после того, как ее приняли туда на работу.

«Грудью на пушки»

За два дня до 9/11 Мелани написала такие строки: «Либеральные ценности могут быть защищены, только если христианство продолжает существовать как наша доминирующая культура. Общество, которое проповедует нейтралитет между культурами, создает пустоту, которую ислам со своим воинственным политическим вероучением попытается захватить».

Через месяц после 9/11 она написала, что британское либеральное общество сможет выжить только в том случае, если выбросит на помойку релятивизм и мультикультурализм и восстановит свою христианскую идентичность, – и если оно еще и поймет, что «заступничество за евреев является опорой нашей собственной обороны».

В декабре 2001 года Мелани Филлипс принимала участие в программе Би-Би-Си Question Time. Один израильтянин, находившийся в студии, задал вопрос: Почему американцы имеют право отправляться за полмира, чтобы выкорчевать террор в Афганистане, а Израиль подвергается осуждению за то, что он делает в своем заднем дворе? Разве это не двойной стандарт? И приглашенные «говорящие головы» ответили: конечно, нет. Несмотря на то, что его граждан взрывают направо-налево в автобусах и кафе, Израиль бесспорно виновен в военных преступлениях и неприцельном бомбометании против безвинных, как ягнята, палестинцев. И аудитория это поддержала – именно Израиль является источником террора на Ближнем Востоке. Это было с точностью то, что получилось бы при опросе общественного мнения: реакция на 9/11 в Англии состояла в том, что Америка накликала это на себя, так как она поддерживала Израиль, а причиной мусульманской «ярости» было «угнетение» палестинцев. Как если бы, восклицает Мелани Филлипс, в мире не бушевали тогда джихады мусульман против мусульман и мусульман против христиан!

Самым ужасным для нее было то, что антиизраильские и антиеврейские нападки исходили от теоретически антирасистских левых. Это казалось перевернутым Холокостом, когда израильтян стали демонизировать как «нацистов», а палестинцам все прощалось как якобы «новым евреям». И настоящим трагизмом было то, что левые евреи были на передней линии в антиизраильской охоте на ведьм, и английские телевизионщики получали редкое удовольствие от нового вида спорта – они устраивали шоу на ближневосточную тему, в котором стравливали двух евреев, произраильского и антиизраильского. Один левый комментатор как-то сказал Мелани: «Мы испытываем такое облегчение от того, что нам не надо больше беспокоиться из-за евреев. После Освенцима нам вообще не было позволено их критиковать. Теперь же мы чувствуем, что это ограничение отменено».

«Я постепенно поняла, – подводит она итог, – что левые не стоят на стороне правды, разума и справедливости, но навязывают идеологизацию, озлобление и угнетение»

23 июня 2016 года – 8 ноября 2016 года

За 50 лет культурных войн прогрессивистский истэблишмент в Англии не проиграл ни одной войны, говорит Мелани Филлипс. И так было до Брекзита. 23 июня 2016 года английский народ нашел в себе мужество вновь подтвердить право на существование независимой западной демократической нации, обладающей своей собственной исторической культурой, убеждениями и законами. Это голосование было торжеством западной нации и ценностей ее культуры. И это было оглушительным поражением для тех, кто стремился их подорвать, и кто полагал, что противиться этому может лишь горсточка недоумков, которых нечего опасаться.

И далее Мелани говорит: «Подобный же отпор был дан Соединенными Штатами в ноябре 2016, года избравшими президентом Дональда Дж. Трампа. Что бы не думать об особенностях характера Трампа, он был приведен к власти восстанием против политического и интеллектуального истэблишмента, который долгое время стремился разрушить американские ценности внутри страны и ослабить ее мощь за рубежом. Подрыв власти закона посредством системной терпимости к нелегальной иммиграции, идеологический подход к “изменению климата”, снизивший занятость и уровень жизни американских рабочих, поддержка Америкой таких смертельных врагов Запада, как Иран и “Мусульманское братство», – эти и прочие политические ходы и предпочтения были основаны на глубинной убежденности в том, что Америка как лидер западного мира является врожденной силой зла, интересы и ценности которой не заслуживают защиты».

В этом жестоком противоборстве Мелани Филлипс стремится, тем не менее, не к увековечению раскола, а к поиску точек соприкосновения, преодолению поляризации, привязке политики к реальности. “Я всегда иду за фактами”, – говорит она. -“Я не «правая», какими бы эпитетами меня не награждали. Как я могу быть «правой», если мною движет желание делать мир лучше (как не вспомнить древнееврейскую заповедь tikkun olam!), стоять за добро против зла и заботиться о самых беспомощных? Она совмещает в себе идеалистическую веру в оздоровление общества, «ассоциируемую с левыми», с трезвым обязательством проводить моральные различия между хорошими и плохими действиями, умением отличать правду от лжи и фокусироваться на том, что можно сделать реально, а не то, что желательно «в теории», – что присуще как раз «правым». Это как бы территория «центра», которую сегодня занимают именно «правые».

В ее воспоминаниях «Ангел-хранитель» (от читателя, вероятно, не ускользнула ирония, ибо название это может быть прочитано и как «Ангел Guardian») Мелани Филлипс, по собственным словам, хотела показать на материале своей жизни, что случилось с Западом, и предложить путь, следуя которым, «истинный центр» может контратаковать.

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ