МОШЕ АРЕНС &#...

МОШЕ АРЕНС – ИНЖЕНЕР, ПОЛИТИК И ИСТОРИК

43
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

«После моего назначения послом Израиля в Соединенных Штатах», – рассказывает Моше Аренс в книге «На защите Израиля» (In Defense of Israel: A Memoir of a Political Life. By Moshe Arens / Brookings Institution Press, Washington, D.C.), – «мне пришлось отказаться от американского гражданства. Я знал, что это надо было сделать, и я сделал это по своей воле. Я гордился тем, что я гражданин Израиля, и мне было достаточно израильского паспорта. И все же в связи с американским гражданством я испытывал сентиментальные чувства.

Я приехал в Америку, когда мне было 14 лет, и с латвийским паспортом в начале второй мировой войны. Отъезд в Америку спас мне жизнь. В Америке я получил образование в MIT (Massachusetts Institute of Technology), лучшей в мире инженерной школе. Я служил в американской армии и получил гражданство США, когда носил ее форму. После демобилизации я завершил образование в MIT согласно закону о правах ветеранов (G.I. Bill of Rights), за счет американского правительства. Годы, проведенные в магистратуре Калифорнийского технологического института, стали базовыми для моей инженерной карьеры. Я восхищался Америкой и любил ее, да и многим был ей обязан. Но я покинул Соединенные Штаты, потому что хотел внести свой вклад в создание еврейского государства и в его безопасность. Это было для меня самым главным в жизни».

***

Моше учился в Риге в еврейской школе. Там он познакомился с идеями Владимира (Зеева) Жаботинского, всецело их принял и вступил в «Бетар», молодежную организацию движения ревизионистского сионизма, которое тот возглавлял. Неудивительно, что по приезде в Нью-Йорк (отец Аренса, к счастью, находившийся тогда в США, выдернул семью из Риги в первую же неделю войны) юноша стал разыскивать бетаровцев и, найдя их, тут же включился в их дела. В частности, летом 1940 года «Бетар» организовал молодежный лагерь в городке Хантер, штат Нью-Йорк, и Моше там с удовольствием работал. Событием, врезавшимся в память, стал приезд 4 августа Владимира Жаботинского. Юные бетаровцы только успели поприветствовать своего легендарного вождя, как им пришлось с ним проститься навсегда. Жаботинский в тот же день умер от сердечного приступа, и Моше Аренс вместе со своими товарищами стоял в почетном карауле у его тела, накрытого флагом со звездой Давида. В таком антураже мечта о еврейском государстве обрела характер высшего завета, подлежащего исполнению.

***

Поселение, которое Моше Аренс и его единомышленники решили построить, находилось в нескольких километрах от древней крепости Бетар, которую в 135 г. н.э. еврейские повстанцы во главе с Бар-Кохбой обороняли от римлян. Следует отметить то, что выбранное место находилось практически на линии перемирия 1949 года с Иорданией, – израильское правительство тогда поддерживало создание так называемых «пограничных поселений», имевших важное значение с точки зрения безопасности, причем проживание в них приравнивалось к службе в армии. Бетаровцы же исходили из того, что эти поселения – всего лишь плацдармы, с которых должно осуществляться продвижение в Иудею и Самарию для включения их в еврейское государство, – еще Жаботинский указывал, что мандат на управление Палестиной, выданный Англии Лигой Наций, обозначал эти территории как часть «еврейского национального дома», но в 1922 году соответствующее упоминание было изъято. Несправедливость следовало исправить, и молодые последователи Жаботинского готовились к новым походам.

Вся команда, юноши и девушки, уместилась на двух грузовиках. Их было меньше двадцати, дорога в Иудейских горах виляла, потом пошла вверх, и где-то часа через три на высоте примерно 800 метров над уровнем моря они остановились. Тут и должно было стоять их поселение Мвоот Бетар. Вокруг голая земля, скалы и горы. Вдалеке виднеются арабские деревни, а еще разрушенные во время войны еврейские поселения в Гуш Эционе – временно оказавшихся в Иордании. Новоприбывших встретили солдаты, которые охраняли этот участок и которые тут же засобирались обратно. Бетаровцам выдали оружие: винтовки, два миномета, легкий пулемет, боеприпасы, на следующий день уже от Еврейского Агентства им доставили трактор с трейлером, оборудование для курятника, семена для огорода и койки, чтобы было на чем спать в палатках. Началась геркулесовская работа по расчистке земли от камней, за водой надо было каждый день ехать на тракторе к источнику у подножья горы, и однажды они услышали внизу выстрелы, поспешили вниз и нашли одного из поселенцев, семнадцатилетнего юношу, мертвым. Постепенно к ним стали подтягиваться подкрепления – это уже старался штаб партии «Херут», которую возглавлял наследник Жаботинского Менахем Бегин. Поставили первые сборные домики, столовую. Как-то наведался к ним Леви Эшкол, позднее премьер-министр, а тогда начальник отдела поселений Еврейского Агентства. «Впечатленный, он спросил нас, почему такие замечательные молодые люди спутались с «ненормальным» «Бетаром». Когда я», – рассказывает Аренс, – «сказал ему, что мы не признаем линию перемирия постоянной границей Израиля, он наверняка убедился в том, что мы ненормальные».

***

«Компания Israel Aerospace Industries (IAI) была основана и управлялась Элом Швиммером, американским энтузиастом авиации, который помогал привозить в Израиль самолеты и летчиков во время Войны за независимость. До 1962 года IAI занималась обслуживанием и модификацией самолетов и сборкой французского тренировочного истребителя Fouga Magister. Всегда заряженный на инновационные и амбициозные проекты, Швиммер теперь был готов к новому вызову. Он обратился ко мне с предложением перейти в IAI и стать там главным инженером. Это было», – говорит Моше Аренс, – «начало моего девятилетнего пребывания в IAI в качестве главного инженера и руководителя инженерного отдела».

В результате эмбарго, наложенного генералом де Голлем в 1967 году на поставки французского оружия Израилю, возникла задача самостоятельного комплектования военной авиации страны. Вместо оплаченных, но не поставленных 50 самолетов Mirage-5 Israel Aerospace Industries на основе имевшихся чертежей запустил в производство в 1971 году самолет «Нешер». Вместе с тем было решено усовершенствовать этот самолет, заменив двигатель на американский. После получения разрешения со стороны правительства США IAI начала работать над самолетом «Текнолог», который был успешно испытан в 1970 году. Очередные усовершенствования привели к появлению истребителя «Кфир», за создание которого Моше Аренс и его команда были удостоены государственной премии «За оборону Израиля».

«Когда позднее», – говорит Аренс, – «уже после того как я перебывал на руководящих постах в правительстве, меня спрашивали, какие этапы моей карьеры принесли мне наибольшее удовлетворение, я без колебания отвечал, что это была работа в IAI».

***

В мае 1980 года Эзер Вейцман, министр обороны Израиля, подал в отставку. Премьер-министр Бегин размышлял недолго и предложил этот пост своему сопартийцу Моше Аренсу, в то время председателю комитета Кнессета по иностранным делам и обороне, уважаемому парламентарию, который имел все шансы на беспроблемное утверждение. Была только одна проблема, говорит Аренс, и это был я сам. Дело в том, что он не был согласен с условиями договора, подписанного в Кэмп-Дэвиде в 1978 году, а как раз сейчас Израиль завершил вывод войск с большей части Синайского полуострова и оставалась «самая трудная часть – уход из восточного Синая, что включало эвакуацию авиабаз и города Ямит… Я сознавал, что наши обязательства, определенные договором, должны быть выполнены. Но я не хотел быть ответственным за их исполнение».

Так он и сказал Бегину, когда тот в личной беседе предложил ему стать министром обороны. «“Я не понимаю твоего несогласия, Миша, – перебил Бегин. – По Библии Синай не является Землей Израилевой. Главный раввин Горен заявил, что это не Земля Израилева, и Жаботинский никогда не утверждал, что это Земля Израилева. Так почему же ты против ухода с Синая?”

Я не видел смысла в том, чтобы вдаваться в объяснения. Мои возражения против передачи всего Синая египтянам не имели никакого отношения к тому, является он или нет частью Земли Израилевой, а были основаны на стратегических раскладах и прецеденте вознаграждения агрессии, который был установлен. И я не стал продолжать разговор».

А Менахем Бегин оставил портфель министра обороны себе.

***

Следующее предложение Бегин сделал Аренсу не напрямую, а через министра иностранных дел Ицхака Шамира. Какое? Должность посла Израиля в Вашингтоне. Теперь отказываться было неловко. В свое время Аренс заметил Бегину, что, несмотря на победу на выборах, «Ликуд» продолжает направлять в Вашингтон дипломатов, принадлежащих к Партии труда.

– Надо же, чтобы представитель нашей страны в США объяснял и оправдывал взгляды правящей партии, – аргументировал свою позицию Аренс.

– А ты заинтересован в этой должности? – тут же спросил Бегин.

– Нет, – тут же ответил Аренс.

Однако видимо, его критика была воспринята. И, получив предложение от Шамира, Аренс дал согласие.

3 июня 1982 года на израильского посла в Лондоне Шломо Аргова было совершено покушение, оставившее его калекой на всю жизнь. Нападавшими были палестинские боевики. Уже 6 июня израильские войска вошли в Ливан – началась операция «Мир в Галилее». В это время президент Рональд Рейган был в Европе, на хозяйстве оставался вице-президент Джордж Буш-старший. Он созвал совещание, на котором было принято решение поддержать в Совете Безопасности резолюцию, осуждающую Израиль и угрожающую ему санкциями. 8 июня с этим решением, принятым на совещании единогласно, был ознакомлен президент Рейган. Все шло к беспрецедентному для американской политики в ООН голосованию против еврейского государства, если бы не вмешался госсекретарь Александр Хейг, который убедил Рейгана заветировать подготовленную резолюцию. Буквально за несколько минут до голосования Хейг позвонил представителю США в Совбезе Джин Киркпатрик и приказал ей применить право вето.

«За день до этого», – рассказывает Аренс, – «Киркпатрик сама позвонила мне. Она была в отчаянии и попросила меня срочно встретиться с ней частным образом в одном вашингтонском кафе. Она и сообщила мне, что Буш взял решение вопроса на себя и требует, чтобы ООН осудила Израиль за ввод войск в Ливан. Сама она была категорически против, но не могла не выполнять указания свыше. Вся эта ситуация подтвердила мое впечатление, что Буш не особенно расположен к Израилю.

Вскоре в Вашингтон приехал Бегин. Во время его встречи с группой сенаторов один из них, Джеймс Абднор, республиканец из Южной Дакоты, который был ливанцем по происхождению, сказал ему: «У меня в Ливане живет старая тетя, и с начала вторжения я ничего от нее не слышал. Я боюсь за ее жизнь». Что мог ответить Бегин? Ничего. Но я», – говорит посол Аренс, – «после того как встреча завершилась, отвел сенатора Абднора в сторону и стал расспрашивать, где живет его тетя, обещая, что мы постараемся ее найти». Запрос тут же ушел командованию израильских войск в Ливане. Оказалось, что Джурия Абднор живет в долине Бекаа, в деревне под сирийским контролем, но туда была послана спецгруппа, которая вывезла старушку в Израиль. Через несколько дней Джурия Абднор была доставлена в офис ее американского племянника. «Хотя он был весьма рад видеть ее в добром здравии, – замечает Аренс, – но, кажется, не очень понимал, что ему с ней делать, и я думаю, что через некоторое время она отправилась домой в Ливан».

***

В апреле 1983 года Моше Аренс, уже министр обороны, должен был решать важный вопрос. Генерал Рафаэль Эйтан завершал службу в качестве начальника штаба израильской армии, и ему следовало найти замену. Кандидатов было три: Авигдор Бен-Галь, Дан Шомрон и Моше Леви. Аренс решил выяснить мнение двух авторитетных военных: Ариэля Шарона, своего предшественника на посту, и уходящего в отставку Эйтана. Шарон рекомендовал Шомрона, но ни при каких обстоятельствах Бен-Галя. Эйтан рекомендовал Бен-Галя, но ни при каких обстоятельствах Шомрона. Аренсу оставалось только сделать выбор в пользу Моше Леви, которого за высоченный рост прозвали «Моше с половиной». Леви стал первым сефардом (он был из Ирака), который получил высший военный пост в Израиле. Он оказался, говорит Аренс, очень хорошим начштаба. Его жена жила в киббуце Бейт Альфа в Изреельской долине, и закончив службу, Леви вернулся туда и трудился на хлопковых полях. А вот что касается отношений между генералами, то высшие эшелоны власти тем и отличаются, что там все сводят счеты со всеми, – Израиль в этом плане далеко не исключение и со своей спецификой.

***

«Я всегда был высокого мнения о лояльности друзов Израилю и о их службе в его вооружённых силах», – говорит Аренс.

Друзы проходили службу в особом батальоне для меньшинств, и когда Аренс стал министром обороны, то поинтересовался, есть ли у них и у черкесов возможность служить в других частях, если они того захотят.

– Нет, не могут, – был ответ, – это определенная предосторожность в отношении солдат-неевреев.

Однако, с точки зрения Аренса, на войне у всех одни риски и, соответственно, и возможности должны быть такими же. Он приказал «Моше с половиной» предоставить друзам право выбора, в каких частях служить. Так и повелось. Друзы сейчас представлены в разных видах израильской армии, и некоторые из них дослужились до высоких званий вплоть до генеральского.

Свое понимание того, какой должна была быть роль меньшинств в жизни Израиля, Моше Аренс последовательно проводил на посту главы соответствующего министерства, который достался ему в октябре 1986 года.

«Мой подход к израильским меньшинствам», – подчеркивает Аренс, – «был основан на предпосылке, что все они, безусловно, обладают равными правами, но со временем они должны будут разделять и обязательства перед страной, которые несут все израильские граждане».

Короче говоря, Аренс имел в виду службу в армии. Для арабов, христиан и мусульман, это, очевидно, нескорый процесс, но пусть он начнется. Аренс начал проводить встречи с арабскими общинами, объяснял им свои идеи о необходимости интегрироваться в израильское общество, и мало-помалу появились добровольцы для прохождения краткосрочных военных курсов, которое позволяло затем желающим призываться в качестве резервистов. Можно сказать, что среди бедуинов по этому поводу был немалый энтузиазм, помноженный к тому же на длительную традицию службы в израильской армии в качестве разведчиков-следопытов. У Аренса даже было ощущение, что барьер изоляции, отделявший евреев и арабов в Израиле, начал понемногу давать трещины. Но тут грянул скандал с истребителем «Лави», и он, не доработав срока, ушел в отставку. Вечером того же дня сотни арабов со всех концов Израиля собрались у дома Аренса и просили его изменить свое решение. Он их, конечно, благодарил, выражал признательность за поддержку, но на попятную пойти уже не мог.

(Продолжение следует)

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ