ОКОНЧАНИЕ СЦЕ...

ОКОНЧАНИЕ СЦЕНАРИЯ (Детектив)

55
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

Когда ассистентка Лариса вышла из кабинета, режиссёр Богданов тяжело опустился в кресло. “Умная, красивая и независимая в работе женщина, но совершенно не в моем вкусе.” Режиссер не любил женщин, поклонниц его заслуг, навязчивых и готовых к близости с ним по первому зову. Такая легкость отношений раздражала. По этому, когда Лариса время от времени явно навязывалась, он становился грубым, резким. В душе готов был ее уволить немедленно, но остывал. Слишком уж она много знает. Кинорежиссер-постановщик многих кассовых фильмов, Леонид Богданов, тщательно оберегал свою репутацию от каких либо компроматов вокруг себя. Наверно, поэтому его стремительный взлет, популярность и уважение к нему людей постоянно избавляли режиссера от так знакомых всем творческих и житейских проблем. Но человек не бывает безгрешен. Поэтому умение скрывать грешки прошлого и настоящего основа заботы о собственной карьере. Богданов вновь услышал голос ассистентки и отозвался от размышлений.
– Пришел Игорь Максимович!
Богданов резко поднялся из-за стола и рванулся лично открыть посетителю дверь. Игорь Максимович Калугин являлся для Богданова одним из ведущих финансистов кинопроизводства. Богатый. Вечно занятый хозяин крупной торговой фирмы, в прошлом сотрудник госбезопасности, при встречах с режиссером разговаривал всегда кратко и предельно серьезно. Прежде чем субсидировать съемки, он внимательно знакомился с тематикой предстоящей картины, вникал в сценарий, интересовался актерами, словом вел себя как кинопрофессионал и всегда удивлял этим Богданова. Их отношения сложились давно, но режиссер по-прежнему побаивался финансиста, его колючего проницательного взгляда и заковыристых вопросов. Что им друг от друга надо, было известно всегда, но в этот день оба смотрели друг на друга с необычной для обоих растерянностью. Калугин рассказывал, а Богданов внимательно слушал.
– Вчера, – начал Калугин, – меня кто-то вычислил. Когда я подходил к единственному в мире месту где я бываю без охраны передо мной внезапно возник “громила” вроде тебя. Он был в черном плаще, в темных очках бородатый и в надвинутой на лоб широкополой шляпе. Оружие у меня было, но воспользоваться им в этот момент было просто смешно. Бородач молниеносно поймал мою руку и сдавил ее своей “железной клешней” “Конец!” – подумал я и тут вдруг услышал его спокойный голос: ”Не бойтесь! Я вас не трону.” Он развернул меня за руку, и оставив так что бы наши лица не встретились, заговорил властным и спокойным голосом:” Мне нравятся ваши кинокартины с режиссером Богдановым. И не спрашивайте кто я. Это не важно. Сейчас, – протянул он мне папку, – я дарю вам сценарий. Ну не совсем готовый, но его легко доработать профессионалу. Ознакомьтесь с материалом и согласуйте с Богдановым, но только обязательно с ним. Вам понравиться, уверяю. Это в вашем стиле. Если создадите фильм я буду очень признателен, если нет, – сдавил он до боли мою руку, – мне бы не хотелось с вами встретиться снова. Ни с вами, Калугин, не с режиссером Богдановым.” В моей голове, – рассказывал финансист – завертелись вопросы, но от страха и недопонимания я не вымолвил не слова. А Бородач, сунув мне под мышку толстую папку с бумагами, сделал короткое и нелепое объяснение. Он сказал, что никакие гонорары или какие либо услуги от нас с тобой его не интересуют. Только фильм новый фильм. Любая фамилия в титрах конкретного сценариста и все. Я не сразу сдвинулся с места, когда этот “монстр” отпустил мою руку. Он растворился так же быстро, как и возник.
– Браво Игорь! – улыбнулся режиссер. – Потрясающая тема для нового детектива. Даже если это твой таинственный сценарий бездарен, у нас уже есть готовый сюжет.
Оба мужчины не были лишены чувства юмора и авантюрных характеров, но сейчас Калугин вдруг бросил на Богданова странный подозрительный взгляд. – Я прочитал эти бумаги, – проговорил он сурово. – Он далеко не бездарен. Он или тот, кто за ним, неважно. Калугин раскрыл дипломат. Вот, достал он папку и положил ее на стол! Готовый сценарий к фильму. Осталось только реплики раскидать и вот тебе новая кассовая бомба для кино-шоу.
Богданов недоуменно кивнул на полку:
– Тебе это понравилось, Игорь?
– Больше чем понравилось, Леня, и это серьезно, – Калугин откинулся в кресле.
– Да, странная история. А что ты сам обо всем случившемся думаешь?
Калугин уткнулся глазами в пол:
– Понимаешь, понятия не имею, но чего-то боюсь. Этот страх закрался в меня, когда я прочитал это. Прочти и ты. Тема потрясающая, но я не об этом. Что-то необычно реальное нехорошее, но вместе с тем незримое окружило меня. А объяснений и догадок нет. Да и потом эта загадка… Ведь как-то он вычислил меня и приблизился. Ты же знаешь, как живется бизнесменам у нас сегодня. Мои телохранители, которых я распекал перед приходом к тебе, на все вопросы только руками разводят и я, между прочим, им верю. Я им плачу деньги, и никто из моих ребят никогда еще не подвел. А тут мистика какая-то. Этот бородатый гигант мне напоминает кого-то. Нет, нет ни какую-нибудь эпизодическую жизненную встречу. У меня ощущения, что я давно с ним знаком. Вот я разговариваю сейчас с тобой, а в голове перебираю всех знакомых. И ты будешь смеяться, но я скажу, что он никого мне не напоминает кроме тебя, фигура, даже голос, но ведь это же абсурд?
– Почему абсурд,– расхохотался Богданов. – Давай подумаем. Я режиссер, ты финансист. Допустим, я изменяю внешность, и, напугав тебя до смерти, вручаю бесплатно мой сценарий, который кстати, тебе понравился. Дальше ты выделяешь деньги, и я снимаю картину. Не напугай я тебя, субсидии могло и не быть, уловил логику?
– Вполне! – Оба громко расхохотались, – а, знаешь, если серьезно, – заметил Калугин сквозь смех, – я ведь действительно выделю деньги, если ты захочешь это снять.
– Ты торопишься, Игорь? Если нет, то подожди, пока я прочту, и обсудим вместе. – Богданов раскрыл папку.
– Нет, Леня я как всегда очень тороплюсь. Почитай без меня, а потом мы вернемся к этому разговору уже со всеми вытекающими.
– Прощай друг.
Прежде чем завершить чтением события этого необычного дня, Богданов покончил с кое-какими делами. Он сделал ряд необходимых телефонных звонков. Предупредил ассистентку Ларису, что бы его беспокоили только в крайнем случае и только тогда…
С первых строк печатного слога, лицо огромного мужчины налилось свинцом, затем беспорядочно затрясся в руках бумажный листок.
Режиссер встал, почти на ощупь отворил дверцу бара, извлек бутылку дорогого коньяка и залпом осушил бокал. Затем он вновь уселся в кресло и долго еще не смог читать дальше, а, прогрузившись в раздумья, неподвижно сидел, закрыв лицо руками.
…Да жизнь разбросала эти судьбы в самом своем начале. Крепкие, крупные “карапузы” близнецы погубили свою мать. Тяжелые роды, летальный исход. Об их отце в детском доме никто ничего не знал, такое часто бывает в жизни. Братья близнецы росли вместе, но были разными по характеру. Крупный малыш Леня, тихий малоподвижный и не по-детски задумчивый. Таким в детстве достается не мало разных обид от сверстников, и самое обидное, что, сохраняя в памяти отдельные неприятные эпизоды, в последствии уже взрослый человек не способен повернуть время вспять. Но далеко не всегда ребенок без родителей по-своему беззащитен. Злобность, непримиримость и отрицательные эмоции характеров, качества так отталкивающие подчас мышления взрослых, иногда спасают формирования юных характеров от запавших на всю жизнь душевных травм.
Миша всегда заступался за братика в детстве. Он дрался, кусался, щипался, командовал. Его дети боялись и ненавидели по-своему, а взрослые били и наказывали. И однажды, придя с прогулки на испуганный детский взгляд “Где?” Пятилетний Леня услышал холодный детдомовский ответ: “Забрали его. Мать забрала.” Мама! Это слово звучало там как предел мечтаний, хотя все эти мудрые не по годам “клопы” давно понимали все и в каждом новом взрослом посетителе детдома, любой мгновенно распознавал своих родителей. Больше мальчик Леня и не видел своего брата, а юноша Леня начал его разыскивать. Его тоже забрали и усыновили очень хорошие и спокойные люди. “У меня есть брат!” Часто спрашивал он родителей: ”Где он?” И они откликались и помогали искать, а еще делали все возможное для воспитания и развития своего приемного сына.
Леня прекрасно учился. Призирал дурные пороки окружающих. И твердо поставил для себя цель никогда не зависеть и не сталкиваться с такими людьми, какие его окружали в детдоме. Однажды его брат почти нашелся. Об этом с грустью в глазах сообщили ему родители: “Жил в семье рабочих три года, потом пропал никто много лет не знает где он.”
Леня окончил школу с отличием. Но как раз к этому времени произошло трагическое событие. Он потерял сразу обоих своих приемных родителей в автокатастрофе. Оставшись теперь один, Леня решает переехать в Москву и учиться дальше. В Москве он поступает во ВГИК. Вообще он собирался поступать в финансово-экономический, но экзамене во ВГИКе были раньше. На третьем туре, произошло, то чему Леонид до сих пор не находил объяснение. Он не помнил, как его сдавал. Но тем не менее получил пятёрку.
Так началась карьера режиссера Леонида Богданова. Конечно же, за долгие годы он не переставал надеяться разыскать и увидеть своего Мишу, родного брата-близнеца и иногда во сне братик виделся ему таким же злобным пятилетним “карапузом” каким он запомнился в возрасте той давней поры. Ленины поиски и запросы на уровне страны никаких результатов не давали и молодой Богданов уже потерял было надежду о встрече с Мишей, но вот однажды…
Режиссер вновь поднялся из-за стола, налил и выпил коньяк. Он подошел к окну. На улице было темно, и поэтому он увидел в стекле отражение лица.
Наглый, холодный презрительный взгляд опера. В этот день он постучался, а когда щелкнул замок, чуть ли не силой, от давил дверь и оказался в комнате Леонида Богданова.
– Вы такой-то? – Ткнул он в нос Леониду красное удостоверение.
– Да, – отшатнулся Богданов в недоумении.
– Садитесь,– бесцеремонно указал опер на стул хозяина, и когда тот присел, опер, лениво озираясь по сторонам, заговорил вопросом. – Когда он был здесь?
– Кто? – переспросил Богданов.
– Не валяйте дурака или мы поговорим в другом месте.
– Зачем? – Интуитивно вырвалось у Леонида.
– Правильно – кивнул опер, – так-то лучше.
Опер раскрыл портфель и достал блокнот.
– Где он сейчас?
– Кто?
Опер небрежно сделал брезгливую ухмылку в сторону:
– Господи! Да брат ваш, брат этот близнец. Богданова почему-то передернуло . Его крупное тело напряглось, а опер при этом тоже отреагировал моментальным движением, сунул руку за пазуху, но через секунду вытащил ее пустой, так как его собеседник не сдвинулся с места.
– Что вы сказали? – прошептал Богданов.
– Я сказал когда вы в последний раз видели Михаила Сафонова по кличке Силач.
– Мишка? По кличке? Мой брат? Где он? – вопрошал огромный человек к маленькому источнику долгожданный поисков. Что с ним? Он жив?
Богданов заикался, из его глаз брызнули слезы.
– Где он? – Потянулся он к следователю.
– Руки! – крикнул опер и Леонид отдернул их назад.
– Значит, – продолжил уполномоченный, глядя на Богданова холодными “рыбьими” глазами, – вы ничего не знаете? Возможно, мы проверяли тоже, – опер откинул папку и еще долго уточнял и записывал даты, годы, места проживания и работ, прося при этом Леонида не задавать вопросов.
Но Богданов не выдержал:
– Скажите! – Громко крикнул он вдруг. – Что это все значит?
– А то Вы не догадываетесь? – покачал головой опер, – а впрочем, может быть и нет. Ну ладно хватит! – Стукнул по столу кулаком опер. – Ваш брат преступник, убийца, а мы сидим здесь и глазки строим. Я не обязан ничего Вам рассказывать, но коль уж в деле фигурируют ваши многолетние попытки его безрезультатных розысков, я могу пояснить кое-что. После ухода из дома, малолетка связался с бандой вполне зрелых преступников, воров и налетчиков. Многие годы мальчишку просто использовали, а когда он созрел и окреп, то откололся и от них. Но об этом стало известно позже. Опер достал платок и вытер пот со лба, а Богданов сидел и слушал его, как мраморное изваяние. Силач, то есть Михаил Сафонов стал работать в одиночку.
– Что значит работать? – вырвалось у Богданова.
– Вы что святоша? – поднял глаза опер. – Его специальность разбой, грабежи и мало того, это сволочь… Простите, – брезгливо извинился опер приобрел немалый авторитет в преступной среде уже тогда. Наверное поэтому, он так долго гулял на свободе. В один прекрасный день на него все-таки вышли. И вдруг при задержании милицией он убивает своего же напарника-бандита, более известного в вашем мире, как безжалостного кинокритика. Дальше – арест, допросы. – Следователь сделал паузу и закурил без разрешения. – Убил напарника, – прокашлялся он, – На следствии и в суде он объяснил, что в целях самообороны, в состоянии аффекта не рассчитал своих сил и придушил кинокритика. Вот таков братец.
– Ужас – заплакал Богданов. Его крупная мужская фигура тряслась, и таким своим поведением он по-видимому как то рассеял сомнения следователя относительно причастности этого человека к преступнику.
– Успокойтесь, – посоветовал опер.
– Чем я могу ему помочь, он в тюрьме? – Тихо спросил Богданов, отдышавшись. Холодные глаза опера глядели на Леонида в упор, а затем вдруг как-то потеплели.
– У вас есть что-нибудь выпить? – Спросил он уже другим тоном в голосе.
Богданов нервозно засуетился.
– Коньяк подойдет?
– Вполне – кивнул головой опер, закрывая папку, – извините меня за грубость – это моя работа. Но я опять хочу вас огорчить, для этого я и пришел. И перестаньте реветь как баба, да еще с такой фигурой. Вы что спортом занимаетесь?
– Да – кивнул Богданов.
– Тогда тем более слушайте спокойно. Все пять лет отсидки ваш брат вел себя образцово для режима мест заключения. Да и как же иначе? Ведь он там сразу стал авторитетом. Сильный, умный, талантливый вор. Такие сидят спокойно и уповают на окончание срока или амнистию. И вдруг на тебе.
– Что еще? – Поднял испуганные глаза Богданов.
– Бежал, – злобно пояснил следователь, – бежал из рабочей зоны. Убил двух охранников, завладел оружием. Это случилось неделю назад. Следователь опять разлил коньяк.
– Ну что? – кивнул он – теперь, вы не разрыдаетесь вновь?
– Нет, – сухо ответил Богданов, глядя куда-то в сторону. И вдруг задал неожиданный вопрос. – Скажите, вы давно знали меня как брата Миши?
– Нет, – покачал головой следователь, – только после его побега. Органы переворошили всю подноготную.
– Но тогда, скажите, мой брат, ну как там у вас? Где-нибудь писал или говорил, что у него есть я?
– Нет. Но теперь следствие не верит, что он не знал вас столько лет.
– Ясно, – опустил голову Богданов. – Да, кстати, – как то по-детски спросил Леонид – Нет ли у Вас его фотографии? Какой он сейчас? Я имею в виду.
Опер порылся в портфеле. Вот положил он на стол фото.
– В профиль и в анфас.
Богданов прилип глазами к снимку.
– Как в зеркале – шептал он. – Как в зеркале – брат.
Следователь медленно поднялся, забрал фотографию и протянул Леониду свою визитку. Если увидите, сообщите немедленно, лично – предупредил он и ушел.
Леонид Богданов нигде брата не встречал. Зато по телефону, оставленному ему операм он позванивал еще много лет. Вопросы были простые: « Где? »,«Что?», «Что-нибудь известно?». Он звонил, пока, однажды грубым тоном ему не намекнули. “Перестаньте нас беспокоить! Неужели бы мы вас не нашли если что? И вообще, для вашей карьеры такая связь, сами понимаете… “ Для карьеры… и это было правдой.
Творческая карьера Леонида Богданова началась бурным взлетом. Люди заметили его талант. Закончив институт, он сразу, как говориться, “попал в струю”. В то время пока его однокурсники прозябали в ассистентах, он уже делал полнометражную картину. Фильм получился непонятный, но Богданова сразу почему-то признали гением. О нем писали в газетах и даже в журнале советский экран. Работа на студиях радовала духовно и теперь поглощала его целиком.
Шли года и молодой режиссер целиком отдавался кинематографу, мало касался в мыслях своих, собственной личной жизни. Он любил женщин и поэтому не был женат. Занимался спортом, но только для себя, словом в личной жизни не использовал ничего фундаментального и не задумывался о будущем. Словом, жил и работал сегодняшним днем. Леонид Богданов уже давно не разыскивал брата, считая его погибшим, и с содроганием вспоминал тот визит “серого человека” который ему поведал о “подвигах “ незнакомого брата. А жизнь протекала своим чередом. Много лет режиссер Леонид Богданов за ряд своих фильмов стал весьма знаменитой фигурой и вполне обеспеченным человеком. Он жил в достатке и его уважали. Но что-то неуловимо тяжелое и непонятное иногда оборачивалось перед ним в его одиноких размышлениях, пытался сопоставлять события, но всякий раз не мог свести концы с концами. Каждому человеку, занятому интеллектуальной работой, хорошо известно, в каком обществе они прибывают. Это “бочка с лягушками”. Мир бесконечных интриг, зависти, неискренности, и борьбы за первенство. Будь ты художник, музыкант, писатель или режиссер, ты всегда будешь сталкиваться с проблемами выживания в этом мире. Но Богданов не сталкивался. Люди, от которых он зависел, вели себя по-разному, но почему-то всегда, в последствии в его пользу. Например, вчерашний критик оппонент, личность, способная в миг подмочить карьеру режиссера, внезапно на следующий день вдруг изменял свое мнение, и запинаясь перед Богдановым подбирал эпитеты для восхваления богдановского творчества. После подобных “хамелеонств, высокопоставленных лиц, естественно, “пчелиным роем” жужжали закулисные общественные выводы, дескать, у него у Богданова там … есть “волосатая лапа” По идеи для людей этого мира все выглядело именно так. Но что характерно никогда и никто на “выходил” на режиссера с расспросами. А Леонид Богданов выработал для себя “позу” и научился в последствии намекнуть на предыдущий факт окончания разногласий, любому будущему оппоненту.
“Что происходит вокруг меня?” – рассуждал он иногда в одиночестве, – « Кто-то помогает мне делать карьеру. У меня такое ощущение, что меня бояться, а не уважают.»
Наступили бурные годы перестройки. Все изменилось и от коммунистических финансово- руководящих структур в кинематографе остался “пшик”. Само собой разумеется, что возникшие в это время частные киностудии цеплялись за знакомых знаменитостей и известных народу, то есть потенциальному покупателю кинопродукции. Эта “новая волна”, естественно, не обошла и фигуру режиссера Богданова. В первые же месяцы номинальной свободы творчества, он получил десятки предложений от новоявленных дельцов и остановился на тех “кто больше…”
Предлагаемые ему киносценарии, написанные талантливыми, неизвестными до сель, авторами, были порою вульгарны, но самобытны. А гонорары за постановку фильмов безграничны. Вот только сроки отснятия фильмов сокращались до невозможности, но это и привлекало Богданова, уставшего за долгие годы от творческой бюрократии.
Режиссер творил и был теперь независим практически, не от кого, а приходя домой он даже не предвидел встретить названного гостя…
Это случилось. Это было страшно. Встреча с братом-близнецом. Как в зеркале на него глядели те же глаза, а его уста ничего не говорили долгое время.
– Ну, здравствуй! – наконец зашевелились губы.
Брат оказался в квартире Богданова, неожиданно поздно вечером, войдя без ключа. Но он не напугал хозяина, а наоборот. Леонид ощутив внутри себя невообразимую слабость, какая бывает после снятия долгого чудовищного напряжения. И очевидно на обоих какой-то момент нахлынули далекие воспоминания. А затем два крупных мужчины заговорили неестественно тихо, как бы опасаясь чего-то.
– Чувствую, Леня, – заходил по комнате брат, – ты обо мне наслышан, и мне не в чем тебя разубеждать.
– Да, – ответил Богданов. – Так уж случилось, Миша.
– Я знаю – отмахнулся брат. А вот я тебя не искал и вообще я давно не Миша. Меня Силач зовут и это действительно так, иначе я бы уже давно подох.
– Не говори так, брат, ты живой и здоровый парень.
– Да, конечно, но я смертельно устал, Леня. Пришло время исчезнуть братишка. Да, да пора исчезнуть, отвалить и раствориться и не видеть здесь больше никого, даже тебя близнец. И не задавай мне дурацких вопросов типа: «Зачем?»,« И Куда?». Ты не ребенок и все понимаешь. Богданов молчал, низко опустив голову .
– Я нашел тебя уже давно, – вдруг заговорил брат, – но старался не встречаться по определенным причинам.
– Давно? – поднял голову Леонид.
– Да, я знаю о тебе все и больше того, всегда находился с тобой рядом, но… Короче, я пришел к тебе, как к брату. Мне нужны деньги, Леня.
– Деньги? – засуетился Богданов. – Да, конечно, помогу тебе, у меня есть, сколько?
Брат криво усмехнулся:
– Нет, ты не понял, братишка. Мне, пожалуй, потребуются все деньги, все, которые у тебя есть. Ты еще себе заработаешь, режиссер, а я отвалю за бугор.
Михаил назвал сумму. Богданов считал себя обеспеченным человеком, но сумму, которую назвал брат он смог бы добыть только распродав все что у него было.
– Ты хочешь пустить меня по миру, брат? – пожал плечами Леонид. – Одумайся, за что?
– Да брось ты! – отвернулся к окну брат – Ты теперь себе быстро наковыряешь. Тебя уже не достать – знаменитость! А сколько я для этого сделал, ты подумал? Я заработал эти деньги. А теперь ты можешь зарабатывать их без меня.
– Как это понимать Брат? Что это ты сделал для меня?
– Все. Да ты и сам теперь можешь догадаться, ведь не дурак?
– Нет, – усмехнулся Богданов – наверное дурак, потому что действительно ничего не понимаю
Глаза братьев встретились, и Богданов невольно отшатнулся. Никогда он еще не нарывался на такой взгляд. И его тело мгновенно покрылось мурашками, но и голос брата произвел на Богданова жуткое впечатление.
– Слушай Леньчик! Твой брат бандит и убийца. Меня разыскивает вся страна, ты это знаешь?
– Знаю, – невольно вырвалось у Леонида.
– А если знаешь, то не лишай меня последней милости, свалить мне надо, а иначе …
– Ты меня убьешь, брат? – лицо Богданова побледнело, наступила пауза.
– Вот парадокс в жизни, – прищелкнул пальцами брат – твоя работа, твоя жизнь сделали из тебя подонка. А в действительности, подонком считают меня. Я в законе, а у нас братьев не убивают, им помогают, что я и делал для тебя всегда. И теперь в награду получу вышку, потому что мой братец не дает мне возможности смыться. Так кто кого убивает?
У Богданова тряслись руки. От страха и непонимания он только кивал головой.
– Я понимаю, что рассчитавшись со мной, ты попадешь на время. А человеческая жизнь? Она ведь важнее денег. Жизнь твоего брата! Рассказать, что я для тебя сделал?
– Так ведь это все равно ничего не изменит, только прибавит мне ран на сердце. Почему ты так издеваешься надо мной и через столько лет, – спросил Богданов уже твердым голосом, мужество вдруг стало наполнять его все больше и больше.
– Да просто потому, что мне просто нужны деньги и срочно.
В одно мгновение Богданов вдруг возненавидел брата

Продолжение>>>

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ