ОПЕРАЦИЯ «ФАК...

ОПЕРАЦИЯ «ФАКЕЛ» И ЕВРЕЙСКОЕ ВОССТАНИЕ В АЛЖИРЕ В 1942 ГОДУ

47
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

Идет война. Одна из сторон предпринимает попытку морского десанта. Одновременно в тылу другой вспыхивает восстание, парализующее ее коммуникации. В результате десант высаживается без помех. Победа одержана. И практически одновременно победившая сторона возвращает проигравшей власть. Повстанцы тут же арестованы. Вот и все. Картина маслом.

8 ноября 1942 года в Алжире и Марокко, находившихся под контролем режима Виши, началась операция «Факел» – 110-тысячная англо-американская армия под руководством генереал-лейтенанта Дуайта Эйзенхауэра высадилась в Касабланке, Оране и Алжире. При этом операция в Алжире практически не встретила сопротивления. Как это получилось?

Дело в том, что рано утром в день высадки антивишистское подполье в Алжире захватило французских генералов и высших чиновников администрации прямо в их квартирах, генштаб и полицейское управление и тем самым прервало всю связь между ними и армейскими частями. В результате тысячи французских солдат остались в казармах, а союзники смогли в течение пяти часов беспрепятственно высадиться и окружить город. После этого подпольщики, не желая проливать французскую кровь, покинули свои посты. В тот же день высший по званию французский военачальник, адмирал Жан-Франсуа Дарлан объявил капитуляцию, и вечером союзные войска вступили в Алжир.

Во главе подпольщиков, выступивших на стороне англо-американцев, стоял 20-летний студент-медик Жозе Абулькер, выходец из известной еврейской семьи, которая вела свое происхождение из Испании. Идея операции предварительно обсуждалась с деятелями французского Сопротивления и американскими представителями, в частности с консулом в Алжире Робертом Мэрфи. 23 октября 1942 года с лидерами подпольщиков встретился заместитель Эйзенхауэра генерал-майор Марк Кларк. Повстанцы просили оружия и радиопередатчики. Американцы, пишет в статье “The Jews Will Have to Wait”, напечатанной недавно журналом Mosaic, директор Washington Institute for Near East Policy Роберт Сатлоф (Robert Satloff), «обещали снабдить их пулеметами, гранатами и другим оружием. Эти обещания не были выполнены, но заговорщиков это не остановило». Все-таки кое-что, вероятно, радиопередатчики, Абулькер получил. А вообще он и его группа были вооружены ножами, револьверами и старыми ружьями. Как ни удивительно, но этого хватило для решения задачи. Всего в их вылазке участвовало 377 человек, из которых 315 были евреями, почти все остальные – французами-христианами. Двое из повстанцев погибли – еврей Жан Дрейфус и христианин Альфред Пилафор. Но сотни и сотни жизней американских солдат и матросов были спасены. «В то время как восстание в Варшавском гетто и другие акты еврейского сопротивления, – говорит Роберт Сатлоф, – могут быть более значимыми политически и психологически, особенно способствуя развеянию образа еврейской пассивности, выступление в Алжире оказалось самым резонансным с точки зрения его действенного влияния на ход войны – и было единственным актом еврейского сопротивления, в результате которого были спасены американские жизни».

Но что же было дальше? Где благодарность? А дальше, по словам канадского историка Майкла Марруса, начинается «рассказ о предательстве». Евреи, которые бились в Алжире против вишистов, справедливо рассматривали их как пособников Гитлера. Именно режим Виши лишил алжирских евреев французского гражданства и, так же как на всех подконтрольных ему территориях, запретил им работать, учиться и т.д. Более того, в Северной Африке тысячи евреев были отправлены в концентрационные лагеря в Сахаре. Депортированные таким образом включали, помимо местных жителей, как солдат Иностранного Легиона, так и беженцев из стран Центральной и Восточной Европы. Условия там были жестокими, а пытки и смерть – каждодневностью. Посетивший (через три месяца после операции «Факел») некоторые из этих лагерей английский майор Кеннет Янгер записал в своем дневнике, что в них «используются все изобретения Дахау и Бухенвальда». Короче говоря, совершенно естественно, что, свято веря в слова Атлантической хартии (1941), подписанной Черчиллем и Рузвельтом, о том, что «после окончательного уничтожения нацистской тирании … наступит мир, который даст всем странам возможность жить в безопасности на своей территории, а также обеспечить такое положение, при котором все люди во всех странах смогут жить, не зная ни страха, ни нужды», – Жозе Абулькер и его соратники надеялись на отмену гитлеровско-вишистских запретов, освобождение заключенных и вообще на начало жизни «без страха и нужды». Не тут-то было! Американцы пошли на сделку с вишистами: адмирал Дарлан пообещал им прекращение любых враждебных военных действий и беспрепятственное продвижение через Алжир и Марокко на Тунис, где были немцы, в обмен на сохранение действующих порядков и пост главкома всех французских вооруженных сил в регионе. Для евреев это означало, что все запреты, введенные вишистами против них остаются в силе на неопределенное время, те, кто сидели, так и будут сидеть, и т.д., и т.п.

«Несколько лет назад, – говорит Роберт Сатлоф, – я беседовал с одним из тогдашних бойцов, 91-летним доктором с искоркой в глазах по имени Поль Молхо. Во время операции “Факел” ему было только 19 лет, и он был одним из самых молодых членов Сопротивления. По моей просьбе Молхо припомнил тот леденящий душу момент, когда, после того как ситуация поменялась и вишисты вновь оказались у власти, один высокопоставленный чиновник, которого я сторожил во время высадки десанта, поклялся ему отомстить: “Это был генеральный секретарь правительства Виши. Он сказал мне: “Ты деголлевский террорист, тебя осудят и расстреляют”. Молхо все же избежал худшего, его вместе с десятком товарищей бросили в печально известную тюрьму “Барбаросса” в столице Алжира».

24 декабря адмирал Дарлан был убит 20-летним монархистом. Сменивший его генерал Анри Жиро приказал арестовать по обвинению в причастности к этому убийству Жозе Абулькера и еще 25 лидеров восстания. Все они были отправлены в концлагерь в пустыне, где их должны были казнить. Предотвратить расправу удалось только благодаря вмешательству местного отделения американской разведки – Office of Strategic Services.

Начальником OSS здесь был Артур Розборо, которого Сатлоф называет «мужественным идеалистом» и «забытым героем». Юрист из Орегона, он воспринимал Атлантическую хартию как руководство к действию. Американские разведчики долгое время были в контакте с участниками алжирского Сопротивления и воспринимали их как товарищей по оружию. После событий 8 июля Америка, с точки зрения Розборо, была в долгу у Абулькера и его бойцов. Неудивительно, что, узнав об их аресте, Розборо бросился к представителю президента Роберту Мэрфи и умолял его добиться освобождения арестованных, поскольку «на кону была американская честь». Мэрфи отказался даже пальцем шевельнуть. «Арт, старина, – ответил он, – если у тебя больше нет дел в Африке, кроме как беспокоиться о евреях и коммунистах, которые нам помогли, почему бы тебе просто не взять и уехать домой?» И это был не только совет. Интригуя за спиной Розборо, Мэрфи впоследствии добился его отзыва из Северной Африки и вообще увольнения из разведки. На сей раз в межведомственной схватке между OSS и госдепом победу праздновали дипломаты.

Считается, что сама идея не бередить еврейскую тему во французских владениях на севере Африки возникла у американцев с подачи вишистов, застращавших тех неминуемыми арабскими волнениями вплоть до вооруженных выступлений, если для евреев будут сделаны какие-то послабления. Вот что писал об этом в своих мемуарах Дуайт Эйзенхауэр: «Большим осложнением для арабской среды был вековой антагонизм, существовавший между арабами и евреями. Поскольку в Северной Африке первые численно превосходили последних в соотношении 40 к одному, местная политика базировалась на умиротворении арабов за счет евреев; репрессивные законы стали тогда реальностью, и арабское население рассматривало любое предложение об их смягчении как шаг к установлению власти евреев с последующим преследованием его самого. Помня, что необразованное население на протяжении лет подвергалось интенсивной нацистской пропаганде, имевшей своей целью разжигать подобные предрассудки, легко понять, что ситуация призывала к большей осторожности и эволюционным мерам, чем резким шагам и возможной революции. В стране изобиловали, если не правили ею, слухи. Согласно одному из них, я был евреем, присланным сюда евреем Рузвельтом, чтобы расправиться с арабами и установить в Северной Африке еврейское правление. Наш политический отдел был настолько этим обеспокоен, что опубликовал в газетах и выпустил листовки с информацией о моем происхождении. Арабские волнения, и хуже того – открытое восстание, могли задержать нас на месяцы и стоить нам бессчетное количество жизней».

Аналогичный курс жестко проводился в Америке и на самом верху. Встречаясь с Мэрфи в сентябре 1942 года, т.е. еще до операции «Факел», «еврей Рузвельт» однозначно указал, что «Соединенные Штаты не предусматривают никаких изменений в действующей французской гражданской администрации в Северной Африке». Американский историк Майкл Доран отмечает, правда, что сваливать все грехи на вишистов неправильно – «старомодный антисемитизм, несомненно, также сыграл свою роль». Во время конференции союзников в Касабланке в январе 1943 года Рузвельт в беседе с французским генералом Шарлем Ногесом предложил ему свой совет о том, как лучше всего ответить на демарши алжирских евреев о восстановлении их избирательных прав. «Ответ очень прост, – заверил президент, – никаких выборов пока не предвидится, поэтому о праве голоса евреям можно не волноваться». И далее он проинструктировал Ногеса, чтобы он адаптировал количество местных евреев, занятых в адвокатуре и медицине, пропорционально к процентному соотношению с арабами. Тогда у мусульман, подчеркнул Рузвельт, не будет повода выдвигать «мотивированные жалобы, которые были у немцев в отношении евреев в Германии», непропорционально представленных в требующих высшего образования профессиях.

Циничный расчет – удел политиков, и действующие здесь интересы, в самом деле, далеки от моральных. Упомянутый выше канадский историк Майкл Маррус, рецензируя публикацию “The Jews Will Have to Wait”, пишет следующее: «…Чтобы понять грубую реакцию на еврейские жалобы, необходимо более широкое видение вопроса, чем сосредоточенная в основном на Алжире перспектива Сатлофа».

Первым фактором, на который обращает внимание Маррус, является то, что успех операции «Факел» не снизил опасения союзников за будущее региона в целом. Напротив, им вскоре стало понятно, что намечавшийся ими быстрый прорыв в Тунис и разгром находившихся там немецких войск под командованием Эрвина Роммеля несбыточны. Надежды Рузвельта на раннее окончание войны оказались, таким образом, похоронены, не говоря уже о том, что запланированное первоначально на лето 1943 года вторжение во Францию также было отсрочено. Другим не менее важным обстоятельством был вопрос Палестины. Осенью 1942 года позиции Англии в Восточном Средиземноморье были на грани коллапса, Роммель приблизился к границам Египта, еще рывок – и он вышел бы к Суэцкому каналу, а там Палестина все равно, что за углом. В Греции, между тем, Гиммлер уже готовил эсэсовские спецчасти для реализации «окончательного решения», с деятельной помощью арабских доброхотов, на Святой Земле. Палестинских евреев спасла только победа маршала Монтгомери над Роммелем при Эль-Аламейне. То есть, по мнению Марруса, несмотря на то, что Палестина находилась с противоположной стороны от места развертывания операции «Факел», стратегически она – с ее куда более взрывоопасной внутренней остановкой – всегда занимала центральное место в оперативных раскладах. Приоритеты Рузвельта, полагает Маррус, были военными, и, чтобы достигнуть военных целей, ему приходилось уравновешивать часто полярные претензии жителей освобождаемых территорий. Вы бы согласились быть ответственным за гибель ста тысяч наших солдат, жестко спросил однажды президент раввина Аббу Силвера, видного американского сионистского лидера…

Чтобы как-то притушить недовольство алжирских евреев действиями властей против участников Сопротивления, месяца три после операции «Факел» была создана англо-американская военная комиссия для расследования статуса евреев, испанских республиканцев и других антифашистов, томившихся в концлагерях. Комиссия проработала три месяца, но восстанавливать евреев в их гражданских правах никто не спешил. Только после того как руководство Французским комитетом национального освобождения перешло осенью 1943 года к генералу де Голлю и вишистские деятели в Алжире были отстранены от власти, ограничения в отношении евреев были отменены.

Жозе Абулькер был освобожден из-под стражи после конференции в Касабланке. Он принимал активное участие в политических событиях во Франции до и после ее освобождения, был удостоен государственных наград, стал нейрохирургом, поддерживал борьбу алжирцев за независимость и вступил в компартию. Роберт Мэрфи сделал завидную карьеру, дослужившись при президенте Эйзенхауэре до поста заместителя государственного секретаря, и фигурировал в напечатанном в 2006 году почтовом блоке из шести марок, изображающих выдающихся американских дипломатов; также он был сопредседателем американской общественной организации «Национальная конференция христиан и евреев». Вот и все, картина маслом…

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ