ПОДПРАВЛЕННАЯ...

ПОДПРАВЛЕННАЯ БИОГРАФИЯ

302
0
ПОДЕЛИТЬСЯ


Окончание. Начало в #283

Пал Восточный вал, как немцы назвали мощнейшие, глубоко эшелонированные укрепления в Приднепровье. Этот этап Рокоссовский назвал «Броском за Днепр».

Армии Центрального фронта генералов Черняховского и Батова оказались ближе всех к Киеву, и казалось им и будет доверено освобождение столицы Украины. Однако по предложению Хрущева и Жукова эту задачу Ставка поручила 1-му Украинскому фронту генерала Н.Ватутина, отобрав две армии у Рокоссовского.

В начале октября Центральный фронт стал именоваться Белорусским, – перед ним поставили задачу освобождение Белоруссии. Фронт пополнился армиями генералов А.Горбатова, И.Болдина и В. Колпакчи. Теперь в подчинении Рокоссовского находилось шесть армий. Грозная сила! Первым, 26 ноября был освобожден Гомель.

Далее произошло событие, о котором довольно редко вспоминают в литературе. Значительно осложнилось положение на Украине. Немцы перешли в наступление, захватили Житомир и двигались к Киеву.

В самый разгар боев в Белоруссии Сталин приказал Рокоссовскому выехать на 1-й Украинский фронт в качестве представителя Ставки, при необходимости, взять на себя командование фронтом, заменить Н.Ф.Ватутина. С Николаем Федоровичем он был знаком по Киевскому военному округу, и взаимоотношения между ними были хорошие.

Рокоссовский сразу же дал понять Ватутину, что он – только представитель Ставки, прибыл помочь ему, а не заменить его. Вместе проанализировали положение, и Константин Константинович предложил организовать мощную танковую группу и нанести серию контрударов по наступавшим гитлеровцам. Сталину он доложил о принятых мерах, сказал, что Ватутин сам способен выправить положение. Верховный одобрил предложение и позволил Рокоссовскому возвратиться в Белоруссию.

Вот так Константин Константинович выполнил задание Ставки и не унизил коллегу. Ватутин после действительно нанес танковой группой серию контрударов по гитлеровцам и выправил положение. В который раз проявилось благородство Рокоссовского.

Перед Белорусским же фронтом поставили очень трудную задачу: взять Мозырь и продолжить наступление на Бобруйск и Минск с дальнейшим выходом на Польшу. Трудную задачу, поскольку войскам приходилось преодолевать болота, вести бои в лесах, что не позволяло эффективно использовать танки.

Рокоссовский со штабом разработал план операции. О ее огромном значении свидетельствовало то, что командующего фронтом пригласили в Кремль докладывать о своем плане.

Сталин сразу же отверг план Рокоссовского, мол, нанесение двух ударов по противнику приведет к распылению сил, нужен только один. Тут же отправил Константина Константиновича в соседнюю комнату и дал ему два часа на обдумывание предложения Ставки. Через два часа Рокоссовский возвратился – план штаба фронта эффективней! Разгневанный Сталин дал ему еще два часа.

В комнату, где находился Рокоссовский, пришли Молотов и Маленков. Молотов спросил генерала: не забывается ли он? Ведь спорит он не с кем-либо, а со Сталиным! Прошли еще два часа, командующий фронтом остался при своем мнении. Сталин подвел итоги дискуссии:

– Настойчивость командующего фронтом доказывает, что организация наступления тщательно продумана. А это надежная гарантия успеха.

Вот в таких муках и рождался план освобождения Белоруссии – «Багратион». Рокоссовский понял – малейшая неудача будет ему многого стоить. Ведь всю ответственность он принял на себя.

В тяжелых кровопролитных боях к концу июня был освобожден Бобруйск. 3 июля над поверженным Минском взвился государственный флаг СССР. В районе столицы Белоруссии была окружена и разгромлена 4-я немецкая армия. В плен попали тысячи и тысячи гитлеровцев. Рокоссовский был удостоен звания Маршал Советского Союза.

Известный английский историк Б. Лиддел Гарт писал:

«Совершив прорыв линии фронта непосредственно севернее Пинских болот, войска Рокоссовского продолжали развивать наступление со средней скоростью 32 км в сутки. Удары русских привели к общему краху системы германской обороны».

Б. Лиддел Гарт сопоставил наступление 1-го Белорусского фронта с наступлением союзных войск, высадившихся в Нормандии, за три недели боев они продвинулись всего на 8-13 км.

Следующий этап наступления 1-го Белорусского фронта по аналогии можно назвать «Бросок за Вислу!» В сентябре 1944 года войска Рокоссовского форсировали Вислу, вошли в Польшу. Было освобождено предместье Варшавы Прага, родина маршала. Здесь продвижение войск надолго затормозилось. В тяжелых боях фронт понес значительные потери.

До сих пор жарко дебатируется вопрос: почему советские войска не оказали помощь восставшей Варшаве? Рокоссовский разделял мнение советской историографии, видимо, вынужден был его разделять. Советские войска не были в состоянии помочь восставшим, они понесли значительные потери, да и руководители восстания отказывались от контакта с советскими войсками. Генерал Бур-Комаровский даже не принял трех советских офицеров-парашютистов, и на обратном пути они погибли.

Кирилл Константинов другого мнения. Сталин вел хитрую игру, не хотел помочь восставшим. Правительство СССР всячески отмежевывалось от всего, что происходило в те дни в Варшаве. Неоднократно делались заявления, в которых польское восстание называлось безрассудной авантюрой. Восстание было жестоко подавлено. Запад в этом обвинил Сталина.

Войска 1-го Белорусского фронта впервые перешли государственную границу, освобождая Европу от фашистского ига. Наступление шло довольно высокими темпами. Впереди были бои за Берлин, ближе всех к нему были войска 1-го Белорусского фронта.

Произошло совершенно неожиданное: Ставка решила назначить командующим

1-го Белорусского фронта Георгия Жукова, а Рокоссовский сменил командующего 2-м Белорусским фронтом. Об этом Сталин сам сообщил Константину Константиновичу по телефону. Рокоссовский спросил его без обиняков, за что такая немилость, что меня с главного направления переводят на второстепенный участок?

Сталин пытался уверить маршала, что участок у него не второстепенный. Его задача – вместе с войсками Черняховского окружить и уничтожить Восточно-Прусскую группировку Гитлера, отсечь ее от Берлина. Как солдат Константин Константинович вынужден был выполнять приказ, но горькая обида на Сталина осталась у него до последних дней жизни.

Вот комментарии Кирилла Константинова:

«Смена комфронтом не была вызвана какими-либо оплошностями Рокоссовского или его неспособностью руководить войсками в период решающих боев.

Разумеется дело было в другом. Просто во время предстоящего штурма Берлина армиями-победительницами 1-го Белорусского фронта должен был руководить русский. Поляк же Рокоссовский, по мнению Сталина, никак не подходил на должность героя – маршала Победы.

Сталин подсластил горькую пилюлю, – предложил маршалу взять в штаб 2-го Белорусского фронта кого пожелает. Рокоссовский отказался, не взял с собой Малинина, Казакова, Орла, Прошлякова и других генералов, с которыми прошел всю войну. Он был горд, тем, что Берлин все же будут брать войска его – 1-го Белорусского фронта, хотя и в последнюю минуту им стал командовать Жуков.

Войска же 2-го Белорусского фронта блестяще выполнили поставленную перед ними задачу, – разгромили гитлеровскую Восточно-померанскую группировку, отсекли от осажденного Берлина 2-ю танковую армию. Войска Рокоссовского вышли к балтийскому побережью, захватили крупнейшие порты.

3 мая гвардейский танковый корпус генерала Панфилова встретился с войсками британского фельдмаршала Б.Монтгомери. Для 2-го Белорусского фронта война закончилась!

Константин Константинович был удостоен второй Золотой звезды Героя Советского Союза «за образцовое выполнение заданий Верховного главнокомандования по руководству операциями на фронте, борьбы с немецкими захватчиками в районе Померании и Маклейнбурга». Вскоре в Москве торжественно вручили ордена Победа ему, Жукову, Коневу, Малиновскому и Толбухину.

24 июня маршал Рокоссовский командовал парадом Победы на Красной площади. Принимал парад маршал Жуков. Оба – кавалеристы: Рокоссовский на вороном скакуне, Жуков на белом. Кульминацией парада стал исторический момент, когда воины победители швырнули у мавзолея знамена и штандарты поверженных гитлеровских формирований.

…Рокоссовского назначили командующим Северной группой войск. Дислоцировалась она в Польше. Видимо, это назначение, как говорится, было с далеким прицелом. В октябре 1949 года его вызвали в Москву. На «ближней даче» Сталин вручил ему букет белых роз.

– Константин Константинович, – обратился генералиссимус к маршалу, – ваши заслуги перед отечеством оценить невозможно. Вы награждены всеми нашими наградами, но примите от меня этот скромный букет.

Обстановка такова, что нужно, чтобы вы возглавили армию народной Польши. Иначе мы можем потерять Польшу. Наладите дело – вернетесь на свое место.

Разумеется, все это затем оформили по-другому. Советское правительство, мол, удовлетворило просьбу президента Польши Болеслава Берута, направить маршала Рокоссовского в распоряжение польского правительства для прохождения службы в рядах Войска Польского. Маршал – поляк по национальности и пользуется популярностью в польском народе.

Вот так Константин Константинович стал маршалом Польши, министром национальной обороны. В 1952 году его назначили и заместителем председателя правительства.

«Мне предстояло, – вспоминал маршал, – произвести реорганизацию Войска Польского, укрепить его боеспособности, очистить от чужих элементов. Нельзя сказать, что весь офицерский корпус Вооруженных сил Польши тепло принял меня. Часто, во время приезда в дивизии из глубины построенных на плацах для встречи войск слышались одиночные, а иногда и групповые выкрики: «Уезжайте в Россию». «Долой красного маршала»».

Семь лет проработал Константин Константинович в Польше. Как пишет Ю.Рубцов «Именно в эти годы была полностью модифицирована организационно-боевая структура армии. К моменту завершения Рокоссовским его миссии в Войске польском имелись реорганизованные сухопутные войска, ракетные соединения войска ПВО, авиации и Военно-морского флота. В Войске Польском была заново сформирована система подготовки офицерских кадров. Были открыты Академия Генерального штаба им. К.С. Сверчевского, Военно-техническая и Военно-политическая академии».

В сложных условиях приходилось работать министру. Дважды в него стреляли. Конечно же, стрелявших не нашли. Некоторые его действия были не популярными, например, увольнение в январе 1950 года свыше 9 тысяч офицеров, которые служили в армии еще до начала Второй мировой войны. Якобы для очистки армии от чужих элементов. Конечно же, не все они были чужими, просто министр выполнял приказ Москвы. На их место брались советские офицеры. Как-то уже после возвращения в СССР Константин Константинович с горечью сказал:

– Я самый несчастный маршал Советского Союза. В России меня считают поляком, а в Польше – русским.

В Польше значительно обострилось положение после XX съезда КПСС и смерти Болеслава Берута. Резко усилились антисоветские настроения. Дошло до того, что Жуков отдал приказ привести в боевое состояние Северную группу войск и Балтийский флот. Видимо, выполняя указание Москвы, Рокоссовский приказал подтянуть к Варшаве некоторые части Войска польского. Сюда подтягивались и советские танки.

Приезд делегации из СССР во главе с Хрущевым не разрядил острейший политический кризис. Рокоссовского не избрали в состав нового политбюро ПОРП, и 13 ноября он подал в отставку. Были отозваны в Москву и многие советские генералы, служившие в Войске польском. 15 ноября 1956 года Константин Константинович был уже в СССР. Его назначили заместителем Министра обороны Жукова. Однако вскоре Хрущев понизил его в должности, и Рокоссовский поехал командовать Закавказским военным округом.

Почему же прославленный полководец стал опальным? Дважды у Константина Константиновича обострялись отношения с Хрущевым.

Когда разоблачали культ Сталина, Никита Сергеевич попросил Рокоссовского также бросить камень в мертвого, но он отказался:

– Товарищ Сталин для меня святой. Я своего мнения не изменю.

По-разному складывались отношения между Сталиным и Рокоссовским. До тридцатых годов они были, наверное, нормальными. Об этом свидетельствовало хотя бы назначение офицера без воинского образования на должность командира корпуса, награждение тремя орденами Красного знамени и орденом Ленина. Все же не без санкции Сталина комкора арестовали, жестоко пытали на Лубянке, гноили в ГУЛАГе.

Однако незадолго до гитлеровского вторжения в СССР Сталин по ходатайству Тимошенко освободил Рокоссовского и возвратил его в армию. В ходе первых же боев Верховный стал уважительно относиться к генералу, направлял его в самые горячие точки. Особенно после битвы под Москвой и Сталинградом.

После Сталинграда, Верховный пригласил в Кремль группу военачальников. Вот что об этой встрече рассказал главный маршал авиации А.Е.Голованов:

– Всех Сталин поздравил, пожал руку каждому из командующих, а Рокоссовского обнял и сказал: «Спасибо, Константин Константинович». Я не слышал, чтобы Верховный называл кого-либо по имени и отчеству, кроме Б.М.Шапошникова, однако после Сталинградской битвы Рокоссовский был вторым человеком, которого И.В.Сталин стал называть по имени и отчеству.

Не встречал в литературе упоминания, чтобы Сталин извинялся бы перед кем-либо из жертв тридцатых годов, а вот перед Рокоссовским извинился. Произошло это в декабре 1943 года, когда он пригласил Константина Константиновича на свой день рождения. Об этом как-то маршал рассказал генерал-лейтенанту Н.А.Антипенко, бывшим заместителем Рокоссовского по тылу:

– Обстановка за столом была самая непринужденная. Взяв меня за руку, Сталин отвел в сторону и тихо сказал: «Да, мы вас крепко обидели, товарищ Рокоссовский… Бывает… Ну что извините».

Разумеется, Верховный имел в виду арест и пытки Рокоссовского в трагические тридцатые годы. Извинился в тихую. В годы войны он довольно часто звонил Рокоссовскому, вызывал в Москву. Считался с его мнением, хотя тот не раз вопреки другим военачальникам не соглашался с вождем, решительно отстаивал свои позиции. До конца дней своих Константин Константинович был в обиде на Сталина за то, что тот не позволил ему брать Берлин. Перед последним боем переместил его с командующего 1-м Белорусским фронтом.

Хрущев, наверное, простил маршалу его отказ развенчать Сталина, но не забыл этого. Во второй раз обострились между ними отношения, когда Константин Константинович не поддержал Никиту Сергеевича при расправе с Жуковым. Разгневанный до нельзя Хрущев снял маршала с должности заместителя Министра обороны и сослал его в Закавказье. Правда, не надолго, вскоре он возвратил маршала в Москву.

Константин Константинович не раболепствовал, решительно отстаивал свое мнение, хотя это грозило ему большими неприятностями. Многие военачальники в своих мемуарах отмечают его принципиальность и человечность. Как писал генерал армии Павел Батов, «редкая личная храбрость, необыкновенное человеческое обаяние удачно сочетались в Рокоссовском с творческим и трезвым умом, энергией, решительностью, требовательностью».

Последние годы жизни Константин Константинович провел в группе инспектора, а в апреле 1962 года его назначили генеральным инспектором Министерства обороны. В его обязанности входила проверка боеспособности армии, контроль за подготовкой войск. Работал много, как всегда энергично, несмотря на возраст и тяжелую болезнь. Вместе с тем много времени уделял общественной, военно-патриотической работе.

Константин Константинович увлеченно трудился над книгой воспоминаний «Солдатский долг». Его до нельзя возмущало, что о войне стали в печати появляться всякие несуразности, того, что в действительности не было. Как-то в сердцах он сказал главному маршалу авиации А. Голованову:

– Мы свое дело сделали, а сейчас мы не только не нужны, но даже мешаем тем, кому хочется по-своему изобразить войну.

В книге «Солдатский долг» маршал пытался сказать правду о войне, без прикрас писал о многих просчетах и неправильных решениях Ставки, что приводило к излишним жертвам.

Как пишет Кирилл Константинов, в воспоминаниях маршала «нет медового налета самолюбования, в меру говорится о роли партийных органов, отсутствовали излишне красноречивые слова о вкладе в победу Верховного главнокомандования и т. д. В отличие от некоторых своих коллег, он не стал писать о той огромной роли, которую внес в победу Хрущев или Брежнев».

Неудивительно, что рукопись мемуаров подверглась цензуре «верхов». Из нее многое, особенно о первом периоде войны, вырезали. Только спустя три десятка лет вышло второе издание «Солдатского долга», в котором были восстановлены все цензурные вырезки.

Константин Константинович и самокритичен. Так под жесточайшим воздействием «сверху» он отдал приказ о наступлении, хотя командир танковой дивизии Котляров предупреждал его о неготовности войск. Котляров приказ выполнил, но дивизия была разгромлена, и комдив покончил с собой.

К сожалению, маршал не увидел ни первого ни второго издания мемуаров, своей исповеди. 3 августа 1968 года великий полководец Второй мировой войны умер. Он не смог преодолеть тяжелейшую болезнь – рак. До последней минуты держался стойко, мужественно, как настоящий солдат.

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ