ПУТЕШЕСТВИЕ И...

ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ ПЕТЕРБУРГА В МОСКВУ

831
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

Как ни странно, перенесение в 1918 году столицы России из Петербурга (Петрограда) в Москву является одной из малоисследованных страниц российской истории. Речь идёт не об официальной трактовке этого события в годы советской власти, а о подлинных причинах смены столицы великого государства. Работ по этой проблеме до обидного мало. При подготовке этого материала я использовал солидное исследование Евы Берар «Почему большевики покинули Петроград?» и некоторые другие работы. Уверен, что документы, касающиеся этой проблемы, не все введены в научный оборот. И потребуется немало времени, чтобы их найти.

Из Петрограда нужно уходить

В “старое доброе время” нам пытались доказать, что причиной переноса столицы из Петербурга в Москву являлось планируемое немцами наступление на Питер. Под угрозой оказалась столица государства и сама советская власть, т. к. именно Петроград и был «колыбелью революции». В подтверждение этих причин приводились убедительные документы и факты, наиболее важным из которых являлось сообщение наркома Л. Троцкого: «Совету Народных Комиссаров невозможно больше оставаться и работать на расстоянии двухдневного перехода от германских войск… Для безопасности самого Петрограда необходимо перенесение столицы в Москву. Захват Петрограда представляется германскому империализму как смертельный удар по революции и Советской власти. Перенесение столицы в Москву покажет империалистам, что Советская власть одинаково прочно чувствует себя по всей стране и обнаружит, таким образом, бесцельность похода на Петроград». Это заявление опубликовано в газете «Новая жизнь» 12 марта 1918 года. Газета «Правда» 10 марта этого же года приводила похожие аргументы: «Нет, это не бегство с поста… Уезжая из Петрограда, Совет Народных комиссаров одновременно защищает и позицию революционной власти, покидающий сферу слишком подверженную немецкой военной угрозе, и одновременно тем защищает Петроград, который перестаёт быть в значительной степени мишенью немецкого удара». В резолюции большевистской фракции, принятой на IV съезде Советов провозглашалось: «В условиях того кризиса, который переживает русская революция в данный момент, положение Петрограда как столицы резко изменилось. Ввиду этого Съезд постановляет, что впредь до изменения указанных условий, столица РСФСР временно переносится из Петрограда в Москву. Можно привести и другие документы с подобной трактовкой этого важного исторического события. Но вопросы возникали уже тогда, в 1918 году. Дело в том, что Москва в то время могла стать лишь временным пристанищем, поскольку тоже находилась в опасной близости от немецких войск. Видимо, были причины иного порядка, побудившие большевиков поспешно оставить Питер и переместиться в Москву. Ева Берар подробно исследует эти причины, что позволяет несколько иначе оценить события того времени. Но документов, узаконивших официальный перенос столицы, тогда не опубликовали.

Подлинные причины

Большевистский переворот в Петрограде произошёл намного легче, чем в Москве. Жертв почти не было. В Москве же в течение нескольких дней шли ожесточённые бои. Погибло более 200 человек. И, тем не менее, отмечает Берар, легко завоёванный Петроград остался непокорённым. Забастовки банковских чиновников и учителей, служащих почты и телеграфа. Ряда министерских учреждений, а также забастовки на промышленных предприятиях говорили о том, что сопротивление не подавлено. Ни городской голова М. И. Калинин, ни председатель Петросовета Зиновьев порядок в городе не навели. Заполненный солдатами-дезертирами, бывшими офицерами, беженцами, лицами недавно вернувшимися из эмиграции, Петроград оказался идеальным местом для шпионов и провокаторов. Заговоры против Советов множились. «Знаменитое «взятие» подвалов Зимнего дворца послужило началом «винных погромов», которые в декабре прокатились по городу. Измученные жёсткой дисциплиной, ожесточённые жизнью в крепостных казематах, моряки Кронштадта и Центробалта были в эйфории от завоёванной свободы. Те, кого Троцкий восторженно именовал «красой и гордостью революции», её «железной рукой», её «знаменосцами», очень быстро превратились из «воинствующего ордена революции» в обыкновенных бандитов или, по выражению того времени, в «матросскую вольницу». С оружием, захваченным на складах, и кораблях, они наводили ужас на жителей, арестовывали офицеров, производили обыски, грабили, расстреливали, убивали – и всё это от имени революции, ссылаясь на мандат большевиков», – отмечала Ева Берар. Давали о себе знать последствия географической удалённости от деревни и топливных центров. Железнодорожное сообщение с Западом прервано, бассейн Дона и вся Украина оккупированы немцами; коммуникации Центральной России дезорганизованы тысячами солдат, бегущими с фронта. Ситуация была катастрофической. Ежедневная выдача хлеба упала до 120 граммов. Но даже при такой норме запасов в городе было всего на 5 дней. Картофеля, сахара, мяса не было совсем. Заводы бастовали. Для них не хватало горючего. Прославленный рабочий класс Петрограда в гораздо большей степени, чем рабочие в других городах, становился неуправляемым и оказывал сопротивление большевикам.

Методом решения этих проблем Ленин избрал расстрел недовольных. Он требовал от карательных органов расстрела спекулянтов. Требовал примерного наказания рабочих и солдат, отказывавшихся проводить расстрелы. Ленин даже не пытался скрыть презрительного отношения к тем, кто отказывался подчиняться его решениям. «Все эти сведения показывают чудовищную бездеятельность питерских рабочих. Питерские рабочие и солдаты должны понять, что им никто не поможет, кроме них самих», – заявил он на заседании Президиума Петросовета. А разгон Учредительного собрания с помощью вооружённой силы вызвал глубокое смятение, проникшее даже в ряды партии. Город Петроград становился практически неуправляемым и страшным. Разумеется, Москва тоже кишела ворами, анархистами и заговорщиками всех мастей, однако, покидая Петроград, коммунистические вожди оставляли там более непокорных и озлобленных рабочих, а также матросов, среди которых с каждым днём становилось больше дезертиров и мародёров. Как только опасность Учредительного собрания была устранена, большевики начали атаку на своих «знаменосцев»* 14 января Совнарком снова обсуждал вопрос «Об угрозе матросов и анархистов Смольному». 14 января 1919 года Совнарком снова обсуждал вопрос «Об угрозах матросов и анархистов Смольному». Поставки оружия, обещанного Цетробалтом, были прекращены, несмотря на недовольство матросов, которые не церемонились в выражениях: «Вы боитесь вооружить массу, что она вас застрелит», – и угрожали сместить наркома по военно-морским делам. Защиту Смольного и Ленина нельзя было поручить ни гарнизону, ни неопытной, разношёрстной Красной гвардии. Ещё меньше можно было полагаться на матросов. Доверием вождя после революции пользовались только солдаты бывшей регулярной армии, набранные из рабочей среды, но нерусские, отборные латышские стрелки, известные своей железной дисциплиной. В декабре 1917 года 300 латышских стрелков охраняли Смольный. В январе 1918 года их было уже 1000. Московские рабочие, разобщённые, разбросанные по мелким предприятиям и тесно связанные с крестьянской массой, не только считались менее «революционными», но, главное, прошли меньшие испытания холодами и экономическими экспериментами новой власти, а посему не были так агрессивно настроены против неё и на демонстрации протеста не шли. А в столице, в Питере, массовые демонстрации прошли уже в ноябре 1917 года. 9 января 1918 года состоялась антибольшевистская демонстрация в память жертв расстрела 5 января этого же года. Тогда по демонстрантам был открыт огонь и было убито несколько десятков человек. 9 января демонстранты несли лозунги и знамёна, на которых было написано «5 января – 9 января». Одновременно поминали жертвы Кровавого воскресения 1905 года. Так что в это время большевики были встревожены отнюдь не военной угрозой Петрограду извне, а ситуацией внутри города. Покушение на жизнь Ленина, не поддающаяся контролю «матросская вольница», разгон Учредительного собрания – каждое событие в отдельности и всё вместе подтверждало непрочность власти в непокорённом городе. Стало понятно – нужно уезжать в более спокойное место.

Исход

Именно 9 января 1918 года, задолго до немецкого наступления – оно началось 25 февраля 1918 года – было принято решение ЦК партии большевиков о переезде в Москву Центрального Комитета партии, главного печатного органа, руководства банками и некоторых народных комиссаров. Но решение было выполнено не сразу. 10 января 1918 года в Петрограде открылся Третий Всероссийский съезд Советов, спешно созванный для ратификации разгона Учредительного собрания и провозглашения законности советского правительства, которое отныне освобождалось от эпитета «временное». До того оно именовалось «временным», «переходным», пока Учредительное собрание не примет решение о форме государственного устройства страны. 9 января были возобновлены переговоры с немцами в Брест-Литовске. В Петрограде размещались и все посольства иностранных государств. В этих условиях немедленный переезд оказался невозможным. Но уже 26 февраля 1918 года Совнарком принимает решение начать подготовку эвакуации центральных учреждений в Москву. ЦИК к тому времени принял германский ультиматум, и советская делегация отправилась в Брест-Литовск для подписания мирного договора. Подготовка эвакуации из Петрограда проходила скрытно. 2 марта 1918 года Совнарком и ЦИК распространили заявление о том, что «все слухи об эвакуации из Петрограда СНКа и ЦИКа совершенно ложны. Вопрос об эвакуации мог быть поставлен лишь в последнюю минуту, в том случае, если бы Петрограду угрожала непосредственная опасность». 3 марта в Брест-Литовске был подписан мирный договор. Немцы хотели оккупировать Петроград, но опасались, что их наступление вызовёт массовое вторжение английских войск в Россию и со временем усилит англо-саксонское влияние. Ева Берар отмечала, что кайзер поддерживал врагов большевизма не столько путём прямого военного наступления, сколько путём нанесения по Петербургу мощных ударов из балтийских стран. Это весьма интересный факт. Ведь такой вариант мог произойти и в 1940 году, если бы СССР не вернул себе бывшие российские имперские земли. Ведь все три Прибалтийских государства были настроены пронемецки. Но вернёмся во времена гражданской войны. Советское правительство и партийные органы начали прямую подготовку к переезду в Москву. И делали это весьма решительно. Чрезвычайная комиссия по эвакуации 21 февраля издала приказ установить кордон вокруг столицы для того, чтобы, с одной стороны, помешать притоку беженцев и дезертиров, а с другой, воспрепятствовать оттоку населения из города. Задача была трудная: тысячи горожан штурмом брали отделы по эвакуации и вокзалы, и приходилось вызывать вооружённую силу для их защиты. На поезда нападали демобилизованные солдаты и матросы – недавняя гордость революции. К этому времени Дыбенко, обвинённый в том, что не обеспечил оборону Нарвы, был смещён с поста наркома и исключён из партии. Он попросту бежал с позиций вместе с революционными матросами.

Разогнавший Учредительное собрание и тем прославившийся Железняков, о котором в советские времена пели песни, ушёл вместе со своим отрядом к Махно. Улицы Питера затопила волна «революционных» самосудов и расстрелов. 99% грабежей, по статистике того времени, приведённой цитируемой мною автором, совершались лицами в солдатской форме, в распоряжении которых были оружие и автотранспорт. Вот в таких условиях в ночь на 10 марта 1918 года руководители большевистской партии под усиленной охраной латышских стрелков тайно покинули Смольный и, погрузившись в поезд на Цветочном посту (Путиловская ветка Николаевской железной дороги), отбыли в Москву. Они приехали туда спустя два дня, и 15 марта Четвёртый съезд Советов, созванный в срочном порядке, для ратификации Брестского мира, узаконив свершившийся факт, провозгласив Москву столицей РСФСР.

После двухсотлетнего господства Санкт-Петербург вернул право своей старшей сестре. Как писали газеты того времени, перенос столицы в Москву открыл новый московский период русской истории. Большевистские руководители понимали, что покидая Петроград, они приговаривают его. Они оставили его без защиты в случае немецкого наступления. Петроград, предоставленный самому себе, медленно приходил в чувство после шока, отмечает Берар. Понадобилось время, чтобы его жители и коммунисты в том числе, поняли, что новая власть не любит Питер и старается низвести прежнюю столицу до провинциального города. Дезорганизация городской промышленности, разрушение самих боевых Советов, усмирение рабочего класса, голод, эпидемии, изнурение интеллигенции и чудовищное сокращение населения города наводили на мысль о конце Петербурга. Руководящий краем Зиновьев уничтожил значительную часть питерского населения, особенно образованного.

Но город выстоял, выжил. На смену Зиновьеву пришёл Киров. Мироныч, как его называли ленинградцы, который квартирную проблему решил просто: выслал из города интеллигенцию и всех «бывших». После Кирова во главе города стоял Жданов. При нём были истреблены десятки тысяч жителей города – и все они были «виновны» в убийстве Кирова. Потом была страшная блокада. В конце 40-х годов прошла «зачистка» города в связи с т.н. «ленинградским делом», когда, по установившейся традиции, очередная группа питерских руководителей была истреблена. (Вознесенский, Попков, Кузнецов и др.), десятки тысяч коренных жителей высланы из города. После смерти Сталина, город оставили «в покое», а затем ему вернули его историческое название – Санкт-Петербург. А петербуржцы стали «осваивать» и Москву. И президентом стал петербуржец, притом коренной. Ну а сейчас Санкт-Петербург – один из самых красивых городов мира.

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ