РАЗОБЛАЧЕНИЕ ...

РАЗОБЛАЧЕНИЕ ЕВРОПЫ

ПОДЕЛИТЬСЯ

Влиятельный немецкий журнал «Der Spiegel» выступил 20 мая 2009 года с редакционной статьей, вызвавшей отклики в мире. Поводом для нее послужил готовящийся в Германии суд над И.Демьянюком – возможно, последний из процессов нацистских военных преступников.

Но в статье, озаглавленной «Темный континент», речь идет не только об уликах против одного человека. Там поднят вопрос о вине многих: «…украинские жандармы и латышская вспомогательная полиция, румынские военнослужащие и венгерские железнодорожники, польские крестьяне, голландские учетчики, французские мэры, норвежские министры, итальянские солдаты – все они принимали участие в германском Холокосте”.

Эти соучастники массовых убийств евреев, по мнению журнала, до сих пор незаслуженно остаются в тени.

В чем же особенности названной статьи по сравнению с множеством материалов о Холокосте, опубликованных до сих пор? Дискуссия об этом тексте в международной печати и в интернете не завершена, но можно уже сделать некоторые выводы.

Прежде всего, следует принять во внимание, что статья основана на разнообразных источниках. Ссылки на заключение судебного эксперта, специалиста из Германского института современной истории Дитера Поля (Pohl), на труды других видных ученых (не только немецких), говорят за себя.

Мне еще не доводилось встречать научно-обоснованных подсчетов количества военных преступников особой категории – тех, кто «непосредственно готовили, осуществляли убийства и оказывали содействие» в акциях по уничтожению миллионов евреев во время Холокоста. Теперь, как видно из статьи, эти подсчеты сделаны.

По данным журнала «Der Spiegel» таковых около 400 тысяч. Из них примерно половину составляли немцы и австрийцы. Не менее 200 тысяч принадлежало к другим европейским этносам. Они часто были такими же хладнокровными убийцами, как и сами гитлеровцы.

В статье неоднократно признается ответственность Германии за организованное в «индустриальном масштабе» истребление 6 миллионов евреев. Без Гитлера и нацистской идеологии эта машина уничтожения не могла быть построена и пущена в ход.

Но журнал напоминает о беспочвенности попыток представить соучастие в преступлениях нацизма правительств и жителей других европейских стран только как вынужденное, вызванное невозможностью отказаться от выполнения приказов Гитлера.

Подстрекательства со стороны нацистских властей и понуждения к жестокому обращению с евреями действительно имели место (в Польше, например, угрожали смертной казнью за укрывательство евреев). Но соучастие в Холокосте нередко являлось результатом личного выбора, проявлением собственной инициативы.

Так, по своей воле, а не во исполнение немецкого приказа румынский диктатор И.Антонеску, его генералы, солдаты, чиновники и крестьяне убили более 200 тысяч евреев. В годы просоветского режима эти черные страницы истории замалчивались, вина в Холокосте не признавалась, а Румыния, военный союзник гитлеровской Германии, изображалась лишь в качестве жертвы нацизма.

27 июня 1941 г. в Каунасе немецкий полковник из штаба группы войск Север стал свидетелем массовых убийств евреев литовским населением. Он видел, как толпы восторженно аплодировали убийцам; женщины поднимали своих детей, чтобы те лучше разглядели подробности расправы. Забив палкой до смерти очередную партию жертв, молодой блондин – литовец взобрался на гору еврейских трупов и стал играть на аккордеоне.

Чтобы исключить упрек в неточности, процитирую следующий абзац из записок немца, помещенный в журнале: “В ответ его слушатели исполняли литовский гимн, как если бы оргия убийств была для них национальной церемонией».

Из других источников известно, что литовские националисты, возглавляемые вожаками из местной интеллигенции и офицерства в первые же недели немецкой оккупации уничтожили около 4 тысяч евреев в Каунасе и около 2 тысяч – в Вильнюсе. Лишь 12% довоенного еврейского населения Литвы пережили войну и Катастрофу (Краткая еврейская энциклопедия, Иерусалим, т. 4, с. 874).

Также и в Латвии при попустительстве немецких оккупантов сразу начались массовые убийства, подобно тому, как это происходило в Западной Украине, в других местах. По утверждению же американского историка Рауля Хильберга, пособничество латышского населения в преследовании евреев было пропорционально большим, чем где-либо еще в Восточной Европе.

А “на другом полюсе», в Западной Европе, хотя и не было публичных массовых убийств, но жители ряда стран, особенно голландцы, тоже замешаны были в тяжких преступлениях. Это выглядит несколько странным в сопоставлении с гуманными историческими традициями региона, но, тем не менее, правда.

Не нужно ставить в один ряд с другими странами то, что произошло в Дании: скорее исключение из правила. Когда в 1943 году немцы наметили провести там депортацию, значительная часть датчан помогла своим евреям бежать в Швецию или спрятала их. В результате 98% датских евреев пережили войну.

Иначе складывалась ситуации в Голландии, где часть населения помогала евреям, но нашлось и немало охотников поживиться за счет их гибели. Под главенством автомеханика Хеннейке, имевшего связи в преступном мире Амстердама, была организована широкая сеть информантов по выявлению скрывавшихся евреев. Чтобы “упорядочить” эту охоту за людьми, было создано голландское учреждение под благопристойным названием «Бюро по регистрации предметов домашнего обихода». В задачу 54-x его сотрудников входило выслеживание и взятие на учет еврейского имущества, а соответственно и выдача немцам местопребывания хозяев этих вещей. По данным голландского журналиста Ван Лемпта, за каждого пойманного еврея доносчику платили 7,5 гульденов.

В итоге около 100 тысяч голландских евреев погибли в лагерях уничтожения – гораздо больший процент общего числа, чем в Бельгии или во Франции.

Правда, наказание голландских коллаборационистов после войны велось быстро и эффективно – около 16 тысяч преданных суду, и по большинству дел обвинительные приговоры.

Из Франции депортировали почти 76 тысяч евреев, только 3% из них пережили Холокост. Осталось невыясненным, какая часть из них была выдана местным населением, хотя известно, что вознаграждения доносчикам выплачивались систематически. Аресты и концентрацию узников осуществляла французская полиция, и, как отметил в своей записи конца 1942 г. офицер СС, полицейские «неоднократно выражали желание», чтобы вместе со взрослыми евреями увозили навсегда и их детей.

Прилагая усилия, чтобы обеспечить намеченные депортации, французские местные власти позже оправдывали свои действия тем, что они, мол, не подозревали, какая судьба ждет евреев. Теми же доводами прикрывались и другие ставленники режима Виши, будь то оппортунисты, бюрократы или продажные литераторы, – все, кто долго прятались в сени послевоенного мифа о якобы поголовном участии французов в героическом Сопротивлении.

Правительства стран-союзников нацистской Германии соучаствовали в Холокосте, желая выслужиться перед Гитлером и, давая выход юдофобским настроениям тех кругов, на которые они опирались. Как только Словакия, после Мюнхенского сговора, стала независимым государством и союзником Рейха (1939), президент Тисо объявил в стране антисемитский террор. Лишь незначительная часть евреев Братиславы пережила Катастрофу. А после войны попытки вернуть имущество, захваченное словаками у евреев, натолкнулись на сопротивление словацкого населения, и привело здесь к погромам. О них коммунистические историки не распространялись.

Хорватии Гитлер тоже предоставил «независимость» в благодарность за что местные фашисты – усташи организовали собственные концлагеря по истреблению евреев. Узники погибали от тифа, голода, расстрелов, пыток, утоплений и т.п. Большинство согнанных туда евреев были убиты хорватами.

Авторы статьи в «Der Spiegel» считают сомнительным предположение, что пособники нацистов в Холокосте были патологическими садистами. «Если бы это было правдой, их легко было бы выявить, например, в группе из 50 литовцев, которые служили под командой оберштурмбаннфюрера СС Иоахима Хаманна. Эти люди кружили по окрестным местечкам по пять раз в неделю, чтобы убивать евреев, что привело к гибели 60 тысяч человек. Достаточно было нескольких стопок водки, чтобы поднять им настроение. По вечерам группа возвращалась в Каунас и хвасталась своими преступлениями в офицерской столовой”.

Ни один из литовцев не был до этого преступником. По убеждению немецкого историка Кнута Штанга, они были «полностью и всецело нормальными» (все же, на мой взгляд, это преувеличение).

Но действительно, почти везде после войны убийцы вернулись к своей обычной жизни, вроде бы ничего не произошло. То самое «душевное равновесие», которое проявляли преступники – немцы, – если не считать их тайного страха перед угрозой разоблачения и суда (настигавшего виновных далеко не всегда).

Журнал продолжает: «Нет ясно очерченного типа убийцы – таков особенно тревожный вывод, к которому пришли историки. Палачами становились католики и протестанты, горячие южно-европейцы и сдержанные балты, одержимые правые экстремисты, бесчувственные бюрократы, утонченные ученые…Среди них был Виктор Арайс, известный юрист из семьи латышских крестьян ; он командовал соединением в составе тысячи карателей, которые убивали в Восточной Европе всех, кого прикажут нацисты”.

Могу провести сравнение с некоторыми личными воспоминаниями.

Накануне войны мне, в ту пору ученику шестого класса в Витебске, довелось побывать на любительском спектакле в 10 “сталинской» школе. Пьесу Гоголя «Женитьба» поставил любимый детьми учитель Брандт. Он же играл одного из главных героев, Кочкарева. Талант этого педагога был бесспорным. На всю жизнь мне запомнилось, как он бесподобно сыграл свою роль, и какой шумный имел успех. Что было дальше, самому увидеть не довелось, потому что в начале июля 1941 пришлось эвакуироваться. Обаятельный Брандт, вместе с отцом записавшийся в «фольксдойче», стал бургомистром Витебска, и видимо неплохо зарекомендовал себя в глазах оккупантов. К ликвидации 16 тысяч евреев, помещенных в витебское гетто, среди которых, несомненно, были и некоторые ученики наставника-артиста, оккупационные власти приступили той же осенью. А потом обоим «пост-советским» городским руководителям партизаны подбросили в спальни гранаты.

Чем руководствовались помогавшие нацистам в уничтожении своих сограждан евреев? Конечно же, врожденным или приобретенным антисемитизмом. Однако не всегда, и не во всем. Возникал какой-то путаный набор бесчеловечных установок и побуждений. Тут и убежденность в полной победе Германии, которой якобы бесполезно сопротивляться; надо побыстрее пристроиться к новому начальству и угождать ему. А если оно приказывает убивать «недочеловеков» – значит, так надо. Вообще был расчет, что отвечать за расстрельные акции никому не придется (война, мол, «все спишет»).

Расправлялись, как известно, не только с евреями: свирепый национализм толкал хорватов на убийства сербов; украинцев – на резню поляков; румыны ликвидировали цыган, украинцев – и т.д.

Присутствовал, конечно, и сильный мотив мести: евреев считали ответственными за то зло, которое причинили Советы. Ведь даже сейчас некоторые профессиональные историки пишут, что массы мстили не без оснований: этот нехороший этнос несет главную вину за все бедствия – вот, мол, он и поплатился.

Не принимают возражений, что в СССР угнетали и репрессировали людей всех национальностей, ни для кого не делали исключений. Закоренелых ненавистников не тронет даже тот факт, что среди расстрелянных в Катыни польских военнопленных погибло около 500 военнослужащих еврейского происхождения (“Polityka”, Warszawa,11. 2009).

Авторы статьи в «Der Spiegel” правы, на мой взгляд, привлекая внимание к простой жадности, которая овладела пронацистским охвостьем разного рода. Скажем, для французского капиталиста это была жажда присвоить “неарийские» предприятия, которые и переходили к ним в руки после изгнания или изоляции в концлагере бывших владельцев; для восточноевропейских люмпенов это могла быть охота поживиться хотя бы парой ботинок или курткой, снятой с убитого еврея.

Все же изучения одной лишь психологии преступников недостаточно. Обычного человека не так легко превратить в профессионального убийцу. Вот почему придумывались особые тренировки, создавались специальные “школы озверения».

В местах массовых убийств на территории Восточной Европы на каждого немца приходилось примерно 10 местных пособников. В лагере уничтожения Собибор, где погублено было 250 тысяч евреев, заправляла кучка эсэсовцев, опиравшаяся на 120 “травников», среди которых, считает обвинение, был и Демьянюк (его дважды уличил другой “травник», Игнат Данильченко).

Кто эти люди?

Сначала офицеры СС вербовали себе пособников из числа советских военнопленных, предпочитая украинцев и – если таковые попадались, этнических немцев. Затем появлялось все больше добровольцев из Западной Украины (Галиции). Каждый должен был подписать декларацию, что никогда не принадлежал к коммунистам и не имел еврейских предков.

Далее группы отобранных доставлялись в город Травники, недалеко от польского Люблина, где они проходили обучение палаческому ремеслу на территории бывшего сахарного завода. Довольно скоро спецсоединение выросло до 5 тысяч человек. Занятия рассчитаны были на несколько недель. Эсэсовцы устраивали для новичков учебные показы на «живых объектах» – как нужно проводить облавы, охранять заключенных. Затем отряды «травников» направлялись в близлежащие городки и местечки, чтобы самостоятельно изгонять евреев из жилищ и проводить над ними экзекуции в окрестных лесах. Это требовалось, чтобы начальство убедилось в лояльности рекрутов.

Немцы начинали с использования их для охраны различных объектов, после чего перебрасывали на “очистку» гетто во Львове и в Люблине, где они действовали беспощадно, оставляя после себя горы трупов. Потом из них формировали 8-часовые смены для постоянного «обслуживания» лагерей уничтожения. «Все работали, как часы», – вспоминал один из офицеров СС.

Все же, по подсчетам историков, каждому третьему из «травников” удавалось скрыться от немцев, несмотря на кару, грозившую в случае поимки. Большинство же состояли на службе до конца, систематически издевались над узниками, убивали их, вталкивали в газовые камеры.

В германском журнале отмечено также:

«Доносительство (на скрывавшихся евреев) было настолько распространено в Польше, что имелся специальный термин для обозначения платных информаторов «шмальцовников» (раньше так именовали скупщиков краденого). Во многих

случаях доносчики были знакомы со своими жертвами”.

Эти и некоторые другие упоминания поляков в статье «Der Spiegel” вызвали возмущенную отповедь со стороны ряда политических деятелей и органов печати Польши, усмотревших тут оскорбление национального достоинства. Лейтмотив ряда негативных отзывов заключался в утверждении, что немцы вновь хотят переложить на других свою вину в Холокосте.

Румынские полицейские заставили оставшихся в живых евреев соскребать кровь убитых евреев с мостовой перед зданием полиции. (Румыния, 30 июня 1941)Надо иметь ввиду, что авторы немецкой публикации приводят и сведения историка Феликса Тыха (Felix Тусн), указавшего, что около 125 тысяч поляков спасали евреев, не требуя платы за опасные для них самих действия. Дан такой редакционный комментарий: «Ясно, что пособники оккупантов всегда составляют относительно небольшое меньшинство среди массы почтенного населения. Но немцы рассчитывали на это меньшинство».

Популярная польская «Gazeta Wyborcza” опубликовала статью Бартоша Велиньского, который не разделяет мнения критиков, назвавших статью в «Der Spiegel” пасквилем в адрес Польши. Как утверждает публицист, это хорошо документированный текст о европейцах, которые помогали немцам убивать евреев. Журнал ссылается на достаточно известные факты польской истории: дела о «шмальцовниках», убийство в Едвабне, послевоенные еврейские погромы.

Обращают внимание высказывания бывшего министра иностранных дел Польши Адама Ротфельда (Rotfeld). Человек, спасенный от Холокоста поляками, он тоже считает статью правдивой. Но одновременно подчеркивает: нужно учитывать, что ни одна другая страна, кроме Германии, ни один фашистский диктатор не сделал нацистскую идеологию государственной политикой. А без этого Холокост был бы вообще немыслим.

В принципе верно, только я бы не проводил слишком глубокого размежевания между Гитлером и другими фашистскими вожаками. В сущности, один и тот же политический репертуар, хотя и не везде, не каждым исполняемый полностью.

Мне довелось преподавать на университетской кафедре с коллегой-историком, окончившим перед войной Виленский университет, тогда польский. Он пережил там введение «скамеечного гетто», когда все студенты-христиане занимали свои места в аудитории, а евреи должны были стоять в проходе. Им, как расово неполноценным, отныне запрещено сидеть рядом с остальными.

И вот машина крутилась заведенным порядком: профессора читали с кафедры высокоученые курсы лекций, интеллигентные молодые люди и изящные девушки углублялись в конспекты, в окна заглядывало ласковое солнце …а евреи тихо стояли на своем месте, как будто так и надо. Пока только это.

Оставался всего лишь год до прихода нацистов в Польшу.

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ