РЕФОРМАТОР

РЕФОРМАТОР

53
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

Скотт Вокер, губернатор ВисконсинаВ начале апреля с.г. обозреватель журнала National Review Лерой Мэрдок опубликовал статью, в которой кратко оценивал нескольких вероятных кандидатов в президенты от Республиканской партии. Еще один Буш!? Это о Джебе Буше, экс-губернаторе Флориды. Тучи Бриджгейта омрачают путь из Трентона к Пенсильвания Авеню… Это о Крисе Кристи, губернаторе Нью-Джерси, в пассив которому Мэрдок кроме все еще расследуемого знаменитого скандала записывает также застрявшую «на нейтральной скорости» экономику штата (безработица – 7.1%, что выше среднеамериканской, 6.7%), снижение кредитного рейтинга последнего со стороны агентства Standard & Poor и т.д. Смелые, умные, красноречивые герои свободного рынка… Это сенаторы Тед Круз, Рэнд Пол и Марко Рубио. Только они были бы куда более привлекательными, если бы умели руководить еще чем-то кроме своих офисов в Вашингтоне, язвит автор. Кого же видит Мэрдок знаменосцем республиканцев на будущих президентских выборах? На его взгляд, это Скотт Вокер, губернатор Висконсина. Победивший на выборах 2010 года, Вокер унаследовал бюджетный дефицит в $3,6 миллиарда. Сегодня бюджет сведен с прибылью в $911 миллионов. При этом за время своего губернаторства Вокер сократил налоги на $2 миллиарда. В 2010 году Висконсин занимал 41-е место среди американских штатов по критерию благоприятной для бизнеса среды, сегодня он на 17-ом. Безработица снизилась с 7.4% до 6.1%. В 2009 году только 4% работодателей считали, что Висконсин находится на правильном пути, в 2014 году их стало 95%. В резервном фонде штата (в случае бюджетного дефицита) до Вокера было $1,7 миллиона, сегодня – $279. Вокер – единственный в истории Америки губернатор, выигравший внеурочные выборы (из-за инициированного демократами отзыва с должности). Стойкий как вольфрам, со стальной решимостью – вот какие эпитеты выбирает Мэрдок для 46-летнего губернатора. И при этом выдержанный, целеустремленный, умеющий работать с оппонентами – почти 97% принятых в штате законов были поддержаны обеими партиями. Как же все это у него получилось?

…В 2002 году Скотт Вокер был избран главой администрации графства Милуоки, одного из самых про-демократических районов в штате. Его предшественник и вероятный победитель на выборах незадолго до них сильно прокололся – вместе с другими местными чиновниками он сманипулировал начисление пенсий при выходе в отставку таким образом, чтобы самому получить, в дополнение к самой пенсии размером в $136 тысяч в год, еще и разовую выплату в $2,3 миллиона. Информация об этом попала в прессу, и на фоне разыгравшегося скандала победу на выборах одержал республиканец.

Дефицит бюджета, с которым предстояло иметь дело Вокеру, составлял серьезную проблему его планам. Откуда взять деньги для его покрытия? Традиционный путь – увеличить налоги и уволить сотни государственных служащих. Ни того, ни другого Вокер делать не хотел. Спору нет, уменьшать размеры правительства надо, но путем реформ. Более того, если в частном секторе сокращение персонала, когда оно необходимо, может производиться с учетом квалификации людей, то в государственном секторе, где служащие объединены в профсоюз, порядок увольнения регламентируется коллективным договором, ключевое правило которого – первыми с работой прощаются те, кто был нанят последними; то есть, приходилось увольнять сотрудников более молодых, лучше образованных, сильнее мотивированных. Вокер начал с того, что уменьшил зарплату самому себе, а главное, придумал ряд альтернатив казавшейся неминуемой массовой экзекуции – небольшое увеличение вкладов самих служащих в их пенсионные фонды и медицинскую страховку, совмещение должностей, 35-часовую рабочую неделю и т.д. Однако все нововведения необходимо было согласовывать с профсоюзными боссами.

«Я никогда не забуду, – рассказывает Скотт Вокер в своей книге “Неиспугавшийся” (Unintimidated: A Governor’s Story and a Nation’s Challenge. By Scott Walker, with Mark Thiessen / Sentinel, New York), – как я сидел за столом для заседаний в своем кабинете напротив Рича Абелсона [профсозный лидер], объясняя ему, что без некоторых из этих скромных изменений нам придется уволить сотни сотрудников.

Он посмотрел мне в глаза и сказал: “Вот и сделай это”.

Я был шокирован. Я снова объяснил, сколько рабочих мест будет потеряно, если он не даст провести нашу реформу. Он ответил, что ему все равно, сколько людей я уволю, ни от каких привилегий он не откажется».

Когда уведомления об увольнении были разосланы, в офис Вокера потянулся людской поток, в основном молодежь. Они плакали, просили за себя, за своих коллег. Иногда приходили те, кто не получил уведомления, и говорили, что готовы поделиться своим рабочим временем, чтобы кто-то еще сохранил место. Иногда приходил какой-нибудь начальник и просил за особенно хорошего работника, пусть лучше уволят того-то и того-то. И каждый раз Вокеру приходилось объяснять, что он все понимает, но сделать ничего не в состоянии, потому что таковы правила коллективного договора, даже перевести клерка из одного офиса в другой он без одобрения профсоюза не может.

Профсоюзы, говорит Вокер, любят изображать коллективный договор как гражданское право, наподобие свободы слова. Но на самом деле это никакое ни право, а самый настоящий рэкет. Вот как в реальности работает «защита трудящихся» через колдоговор в государственном секторе: обязательные профсоюзные взносы из зарплаты госслужащих передаются профбоссами политикам в форме взносов в их выборные кампании; после избрания эти политики обеспечивают профсоюзам запрошенные ими солидные зарплаты, привилегии и пенсии; профбоссы вынуждают школьные округа покупать страховки только у страховщиков, связанных с профсоюзами, хотя на открытом рынке они стоили бы куда дешевле, – и это обходится налогоплательщикам в лишние миллионы долларов ежегодно.

В первый же день на посту губернатора Висконсина Скотт Вокер столкнулся с немедленной задачей – закрыть бюджетную дырку. Стандартный прием – массовые увольнения госслужащих – он уже проходил и более прибегать к нему не собирался категорически. Что если сразу же повысить отчисления в пенсионный фонд (5.8%) и на медицинское страхование (12.6%) из зарплат тех же самых госслужащих – их в штате, на минуточку, за 70,000 тысяч? (При этом в частном секторе, на деньги которого существует сектор государственный, на одно лишь медицинское страхование выплачивалось около 25% зарплаты.) Да, ответили его финансисты, это поможет решить проблему, но как договориться с профсоюзами? И тогда Вокер сказал им нечто невообразимое, а именно, что он хочет принять закон о реформе бюджета, который устранит в общественном секторе коллективный договор, отменит автоматические вычеты из зарплат его работников в пользу профсоюзов и т.п. Я спросил, рассказывает он, у своих ошеломленных помощников, а есть ли у нас лучшие альтернативы. «Мы могли бы взять деньги у налогоплательщиков посредством более высоких налогов. Мы могли бы взять деньги у семей среднего класса, поувольняв людей. Мы могли бы взять деньги у школ и местных администраций и обескровить образование и сферу коммунальных услуг, не предоставив им возможностей компенсировать утерянное финансирование от штата… Или мы могли бы взять деньги у профсоюзов. Я решил взять их у профсоюзов».

Теперь необходимо было тщательно просчитать каждый самый мельчайший шаг, равно как и контрмеры другой стороны; в частности, было решено оставить за пределами реформы полицейских и пожарников, чтобы не подвергать угрозе безопасность населения в случае их забастовки. Только после того как план действий был уточнен, Вокер информировал о нем республиканских лидеров в законодательном собрании Висконсина. Первая реакция была однозначной: «Губернатор сошел с ума». Опять Вокер подробно объяснил ход своих мыслей, почему никакие традиционные меры не помогут, почему надо двигаться по пути ослабления профсоюзной хватки. Сколь бы не убедительны были финансовые выкладки, было сказано ему, все равно его сразу обвинят в стремлении уничтожить профсоюзы. Необходимо смягчить некоторые радикальные положения реформы, предложили законодатели. На этом и договорились. «Мы передали судьбу профсоюзов, – говорит Вокер, – в руки их членов. Именно они теперь должны были решать, может ли профсоюз вести переговоры от их имени. Именно они должны были решать, платить профсоюзные взносы или оставить эти деньги у себя, чтобы компенсировать повышение взносов на пенсию и медицинское страхование. Наши реформы были не антипрофсоюзными, они были за право работающих на выбор, они были ради них самих».

2Утром 11 февраля 2011 года Скотт Вокер огласил законопроект о реформе бюджета, который представители демократов в законодательном собрании немедленно отвергли. Уже во второй половине дня в Мэдисоне начались выступления протестующих. Толпы демонстрантов дежурили у Капитолия, собирались у дома Вокера, оказывались всюду, куда он ездил на деловые встречи. С каждым днем они становились все больше и агрессивнее. «Вокер – Гитлер», «Вокер – Осама бин Ладен», «Вокер – Хосни Мубарак» – кричали их плакаты. Начальник службы безопасности сообщил губернатору, что протестующие следят не только за ним, но и за его женой и детьми, и посоветовал увеличить охрану, в том числе для его сыновей в школе. А 15 февраля началась оккупация Капитолия. Руководство Американской федерации профсоюзов не скупилось на финансирование протестов, активную деятельность по содействию им развернул пропагандистский орган Демократической партии и Белого Дома Organizing for America. Протестующие прибывали из Чикаго, Вашингтона, Нью-Йорка, других городов. Все здание Законодательного собрания заполонили люди, которые там же спали, ели, колотили в барабаны, дудели в дудки, орали свои речевки и так далее. Поскольку законодатели от демократов в знак солидарности носили профсоюзные оранжевые свитера, то любой, кто был в костюме, подвергался физическим и устным оскорблениям. Прессинг на реформаторов нарастал с каждым днем, но поскольку на последних выборах республиканцы получили большинство в обеих палатах, то, думалось, стоит еще немного потерпеть, принять новый закон, экономическая ситуация начнет улучшаться, и станет ясно, что игра стоила свеч. Не тут-то было.

17 февраля, когда закон «Об исправлениях в бюджете», или Акт 10, должен был быть поставлен на голосование в сенате Законодательного собрания Висконсина, неожиданно выяснилось, что сенаторов-демократов в Капитолии нет, и что они уехали за пределы штата в соседний Иллинойс. Поводом для такого невиданного демарша послужило положение закона Висконсина, что любой законодательный акт, прописывающий финансовые коррективы в бюджете, требует кворума в две трети от общего числа законодателей. Такого большинства у республиканцев не было, и продвижение предложенного ими закона оказалось заблокированным. Вокер, как ему представлялось, нашел быстрый выход: убрать из текста все цифры и оставить только меры по адаптации колдоговора. Но тут воспротивились его сопартийцы-парламентарии. Возможно, это была корпоративная солидарность, а скорее, они надеялись, что демократы поколобродят и вернутся. Надежды оказались пшиком, и противостояние продолжало раскручиваться. Хотя закон Висконсина воспрещает государственным служащим бастовать, но десятки тысяч учителей приехали в Мэдисон для участия в протестах, причем 40% из них взяли «больничный». Более того, в Капитолии врачи, поддерживавшие забастовщиков, прямо на месте выписывали им листки о нездоровье, чтобы неотработанный рабочий день был все равно оплачен.

Чем дальше, тем сильнее все эти эксцессы отталкивали основную массу граждан. Вокер и его сторонники предлагали всем и каждому оценивать их предложения по ключевому критерию – справедливости. Это несправедливо, говорили они, что работники общественного сектора имеют лучшие бенефиты и лучшие гарантии занятости, чем их работодатели (говоря высоким стилем, народ Висконсина), которые теряют и работу, и бенефиты в худшей экономике за современный период. И эта позиция находила все большую поддержку. Профсоюзы не могли этого не чувствовать, и 18 февраля они объявили, что согласны увеличить отчисления на пенсии и медицинское страхование, но при условии, что их «права», т.е. колдоговор, останутся нетронутыми. Это ловушка, сказал тогда Вокер, сам бывший администратор низового уровня. Мало ли что пообещали два босса в столице штата – на местах (424 школьных округа, 1700 муниципалитетов, 72 графства) их обещание элементарно обходится при заключении трудовых контрактов. Но в схватке за «справедливость» – ведь у нас ПРАВА отбирают! – преимущество перешло к антиреформистам. Вокер был вынужден признать, что ему не удалось убедить избирателей в необходимости коррекции колдоговора. Этот промах следовало срочно исправлять. И если раньше губернатор избегал конкретных примеров из опасения быть обвиненным в огульном очернении честных госслужащих, то теперь ему было важно найти случаи именно несправедливости, причиненной практикой колдоговоров. Наиболее ярким таким случаем стала история учительницы старших классов из Милуоки Меган Сэмпсон.

В июне 2010 года Меган была признана лучшим в Висконсине преподавателем английского языка за первый год работы. А всего через неделю она получила «розовый листок», уведомление об увольнении. Предшественник Вокера, с целью уменьшения бюджетного дефицита, принял традиционное для политиков-демократов решение о сокращении ассигнований школам – и Меган Сэмпсон вместе с сотнями других учителей оказалась без работы. Разве нормально увольнять талантливого, проявившего себя преподавателя да еще в трудном, страдающем от преступности и безработице районе? Ее «вина» была только в том, что она работала всего год, а те, кто, ничем не выделяясь, прослужили десятки лет, были неуязвимы. Это – справедливо? Более того, выяснилось, что все рабочие места могли были быть сохранены единым росчерком пера – если бы школьный дистрикт перешел на более дешевый страховой план, но этому препятствовал полюбовный договор, подписанный профсоюзом с дорогущей компанией. Это – справедливо? За историей Меган Сэмпсон последовали аналогичные, благо недостатка в них не было. «Этот опыт преподал мне важный урок, – говорит Скотт Вокер. – Справедливость – один из сильнейших аргументов, которые у нас есть в политике. Никогда, ни при каких обстоятельствах не сдавайте его на откуп другой стороне. Люди не захотят вдумываться в то, насколько эффективной будет ваша политика, если вы прежде не докажете им, что она правильна с моральной точки зрения. Чтобы выиграть любую общественно-политическую схватку, вам необходимо сначала одержать победу в дебате о “справедливости”».

И все же – что делать дальше? Сенаторы-демократы в бегах, попытки вести с ними переговоры проваливались, терроризирование республиканских законодателей продолжалось. Но чем сильнее становилось это давление, тем более оно их сплачивало, тем сильнее крепла решимость сделать то, в правильность чего они верили. Переломный момент наступил 5 марта. В этот день рано утром демонстранты ворвались во двор дома лидера сенатского большинства Скотта Фицджеральда и стали колотить в окна и двери – ранее они тоже неусыпно митинговали, но все-таки через забор не лезли. Это оказалось последней соломинкой. Вечером 9 марта сокращенный (без финансовой цифири) текст закона, урезающего полномочия профсоюзов, был поставлен на голосование в сенате и принят. 10 марта он был принят ассамблеей Висконсина в Капитолии, вокруг которого были выставлены подразделения полиции в боевом снаряжении. 11 марта губернатор Скотт Вокер подписал Акт 10, и он вступил в силу.

Сражение было выиграно, но война продолжалась. Демократы приложили огромные усилия к тому, чтобы перекрыть реформаторам кислород через выборы в Верховный суд Висконсина. Против поддерживавшего республиканцев судьи Дэвида Проссера было вброшено лживое обвинение, что он когда-то помог уйти от ответственности священнику-педофилу. Хотя обман был опровергнут, но в какой-то момент казалось, что Проссер проиграет и большинство в суде будет захвачено демократами. К счастью, он победил. Далее, демократы организовали отзыв шестерых сенаторов, голосовавших за Вокера, опять же чтобы вернуть себе большинство в сенате. Республиканцы потеряли два места, но сохранили сенат за собой. А в конце ноября начался сбор подписей за отзыв самого губернатора. Последствия ожесточения, сопровождавшего прохождение закона «Об исправлениях в бюджете», сказывались: начальный рейтинг его инициатора был невысок. Но, по мере того как шло время, экономическая ситуация в штате стала видимо меняться к лучшему. «Мы вынуждены были принять некоторые жесткие решения, – сказал Вокер в телеобращении 3 января 2012 года, – но благодаря этому мы ликвидировали дефицит бюджета в $3,6 миллиарда без увеличения налогов. И, благодаря тому, что государственные служащие теперь платят в пенсионные фонды и за медицинское страхование, как делает большинство, мы сэкономили сотни миллионов долларов налогоплательщиков и сохранили на работе тысячи учителей, пожарников и полицейских. За три года до того как я занял этот пост, Висконсин потерял 150 тысяч рабочих мест, но сейчас уверенность работодателей повысилась и с начала прошлого года у нас тысячи людей получили работу. Давайте же двигать Висконсин вперед». В результате голосования действующий губернатор набрал еще больше голосов, чем когда его выбрали в первый раз, – а как еще, если дело у него спорится…

Остается сказать о том, почему именно в Висконсине демократы дали поистине смертный бой покусившемуся на привилегии профсоюзов Скотту Вокеру, – ведь похожие реформы уже были проведены в ряде других штатов Америки, причем тихо-спокойно, можно сказать, в рабочем порядке. Дело в том, что именно Висконсин в 1936 году стал первым в стране, где появились профсоюзы государственных служащих, и первым, установившим в 1956 году практику коллективных договоров. Демократы также исходили из благоприятных для них политических традиций штата – с 1984 года Висконсин никогда не голосовал за республиканского президента, а в 2008 году Барак Обама одержал здесь сокрушительную победу. Но более всего профбоссы Висконсина бились за свои шикарные привилегии, за свои власть и влияние, за свои кошельки. И боялись они правильно. С принятием Акта 10 право распоряжаться бюджетными деньгами и принимать кадровые и прочие решения перешло к менеджерам. Сэкономленные средства пополнили школьную казну. Вся ситуация в школах стала улучшаться, возросло качество образования. И характерно – количество членов учительских профсоюзов резко сократилось и продолжает сокращаться. Лучшие учителя получили возможность учить без опасения быть уволенными. И Меган Сэмпсон сейчас работает в школе, где учится сын губернатора Алекс, – она и вправду, говорит он, потрясная училка.

 

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ