САМАЯ ВЫСОКАЯ...

САМАЯ ВЫСОКАЯ НАГРАДА ИСААКА ЛЮБАНА

9
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

Оба этих композитора имеют весьма схожую судьбу. Они и жили, и созидали практически в одно время. Правда, один – в США, второй – в СССР. Но оба родились в одной стране, в России, дореволюционной. Оба творили в прошлом веке, но их произведения популярны и сегодня. Основное их сходство: оба прославили себя одной песней, один – на весь мир, второй – на весь СССР.

Первый – Шалом Секундa. Может, не всем помнится его имя, но многие, очень многие знают его самое главное творение: мелодию песни ”Ба мир бисту шейн”.

Он родился в Александрии (ныне Кировоградская область, Украина) 4 сентября 1894 г. в семье жестянщика Абрама Секунды и Анны Недобейки. Переехал в Америку вместе с семьей в 1907 г. Работал в еврейских театрах Нью-Йорка на Второй авеню с 1937 г. до начала 40-х. Музыку к известной песне на слова Джейкоба Джейкобса Секунда написал в начале 1932 г. для мюзикла на идише «Ме кен лебн нор ме лозт ништ – Я бы хотел, если бы я мог», поставленного на сцене бруклинского Rolland Theater. В спектакле ее исполняли известный актер и певец Аарон Лебедеф и кларнетист Дэйв Таррас. На премьере ошеломленные и восторженные зрители прервали спектакль и заставили исполнителей бисировать песню несколько раз! А в конце спектакля они вместе с артистами устроили овацию Шалому Секунде!

На следующий день с Секундой связался владелец популярного в те годы музыкального издательства Самми Кан и предложил ему продать авторские права на песню “Ба мир…” за целых … $50! Это было чуть ли не столько, сколько Секунда зарабатывал в неделю! Секунда нуждался в деньгах и тут же согласился. Назавтра сделка состоялась, половину полученной суммы Секунда отдал Джакобсу – автору текста. А через несколько дней песня поступила в продажу – ноты и текст (тогда это было принято). Текст был другой, английский. Авторы тоже были другие – Самми Кан и Сол Чаплин. 10 тысяч (невиданный по тем временам тираж, особенно для музыкальной продукции) экземпляров разошлись почти мгновенно. И потекли денежки… Сначала набирающим силу ручейком, а в скором времени бурным потоком. Увы, не к его создателю, который не имел никаких прав ни на песню, ни на ручейки и потоки денег, которые она приносила! Трагическая ошибка! Да, он стал знаменитым, написал множество мелодий для мюзиклов, фильмов, включая тоже весьма знаменитую мелодию «Донна, донна» на слова Арна Цейтлина, которая вошла в музыкальный спектакль «Эстерке» (1940-1941), поставленный в нью-йоркском еврейском театре. Он, между прочим, и автор музыки песни «Москва златоглавая», которую почти все в России считают своей. Но самая главная созданная им мелодия денег Секунде так и не принесла. Шалом Секунда скончался 13 января 1974 г. в Нью-Йорке.

Но герой этой статьи – Исаак Любан, имя далеко не всем знакомое в б. СССР, а сегодня и вовсе почти забытое. А ведь когда-то он был весьма известным композитором, по крайней мере, на своей родине, в Белоруссии.

Он родился 10 (23 марта) 1906 г. в Черикове (ныне Могилёвская область, Беларусь). В 1928 г. окончил музыкальный техникум в Минске по классу композиции Я. В. Прохорова. В 1928-1936 гг. – художественный руководитель Белорусского радио. Затем в течение нескольких лет был руководителем Минского ТРАМа. В 1932-1937 гг. – председатель Союза композиторов БССР. Он был первым председателем СК. В 1937-1941 гг. Исаак Любан – художественный руководитель Белгосфилармонии. Так он стал гордостью белорусского народа.

В 1937 г. Любан сочинил мелодию, на которую белорусский поэт Адам Русак написал текст, начинающийся словами ”Бывайце здаровы, жывiце багата”. Мелодия почти мгновенно стала настолько популярной, что ее начали считать народной. А поэт-песенник М. Матусовский написал новый текст на русском языке, что возмутило автора первых слов. В завязавшемся споре Матусовский принес извинения Адаму Русаку. Первой исполнительницей песни была Лариса Александровская, знаменитая белорусская оперная певица, народная артистка СССР, после войны – художественный руководитель Белорусского театра оперы и балета. А потом было много других вариаций текста на эту мелодию и исполнителей. Среди них – Эдита и Леонид Утесовы, хор им. Пятницкого, ансамбль “Песняры” и масса других. Эту мелодию можно часто услышать и в наши дни. Она, наверное, стала самой популярной и известной белорусской песней не только в родной республике, но и далеко за ее пределами.

В 1940 г. в Москве состоялась Декада белорусского искусства, на которой было представлено все лучшее, созданное к тому времени белорусскими деятелями искусств. После Декады И. Любан был награжден орденом Трудового Красного Знамени. В те времена это было очень высокой наградой. Все такие ордена были номерные.

Все хорошо складывалось у Любана и в личной жизни. Он женился на Анастасии Ложесниковой. Оба были воспитанниками одного детского дома, где учились в трудовой школе-коммуне для деревенской бедноты и сирот, созданной известным революционером и педагогом Пантелеймоном Лепешинским и его братом Модестом в бывшем помещичьем имении Лемень под Чериковом. Следует отметить, что педагогический коллектив там был очень сильный, воспитатели делали всё возможное, чтобы помочь детям раскрыть их природные дарования. С самого детства учителя и обратили внимание на юного композитора Исаака Любана, который с увлечением подбирал мелодии народных песен, и начинал сочинять свою музыку.
А у будущей жены Любана – Анастасии, обнаружились певческие способности. После школы Исаак и Настя получили направления на учебу в Минский музыкальный техникум. У Насти было желание стать профессиональной певицей, а Исаак изучал теорию композиции у знаменитого белорусского композитора Николая Аладова.
Исаак и Настя всегда были вместе, с самого детства, и никого не удивило, что они стали супругами. По своей сути Исаак был однолюбом. Он был счастлив: любимая работа, известность, любящая жена, двое детей. То, чего не хватало в сиротском детстве, появилось сейчас. Казалось, что судьба возвратила ему все за детские годы, когда он рос без материнской и отцовской ласки.

Для Любана как и для большинства советских людей война началась неожиданно. Шок, паника, страх и неизвестность охватили людей в первые дни войны, особенно на территориях, быстро оккупированных фашистами. Коммунистические власти ничего не сделали для того, чтобы помочь людям во время эвакуироваться. Наоборот, они сами разбежались. Когда начались бомбёжки Минска 24 июня 1941 г., семья Любана, вместе с тысячами других минчан, пешком двинулась на восток в направлении Могилева. В Смиловичах, откуда почти все мои предки и где немного позже погибло много моих родственников, Любан расстался с семьёй и направился прямиком в военкомат: на руках у него была призывная повестка.
Он окончил курсы политруков и был послан на Западный фронт на должность комиссара стрелкового батальона. Во время службы никто из бойцов не знал, что их командир – известный композитор.
В 1942 г. Любан был ранен и попал в госпиталь. И там он вернулся к своему любимому делу – музыке. Композитор задумал написать такую песню, которая бы поднимала боевой дух солдат. Вскоре музыка была написана, но песней не стала, хотя мелодия всем нравилась. Не было слов. Стихи на музыку Любана пытались написать многие, но ему казалось, что никто не смог выразить то, что он хотел сказать. Любану было предложено около двух десятков текстов. В итоге он все-таки выбрал вариант, написанный рядовым (бывшим шахтёром) Матвеем Косенко и фронтовым корреспондентом, поэтом Арсением Тарковским (отцом кинорежиссёра Андрея Тарковского). Так появилась песня ”Наш тост”. В первоначальном тексте была фраза: «Выпьем за партию, выпьем за Родину…», которую потом заменили на строки:

Тост наш за Сталина,

Тост наш за партию,

Тост наш за знамя побед!

Поэт Павел Шубин, который был корреспондентом газеты «Фронтовая правда» в 377-й стрелковой дивизии Волховского фронта, в начале 1943 г. участвовал в боях у Синявина во время попыток снять блокаду Ленинграда. Он написал новый вариант песни, назвав ее ”Волховская застольная”, получивший широкое распространение. Было в ней 7 строф. Окончание 4-й строфы звучало так: ”Выпьем за Родину, выпьем за Сталина, Выпьем и снова нальём!” Или: ”Выпьем за Родину нашу могучую, Выпьем и снова нальём!”

Есть также вариант названия «Ленинградская застольная». После 1956 г. 4-я строфа с упоминанием о Сталине была изменена.

В мае 1942 г. эта песня была исполнена в Москве на концерте мастеров белорусского искусства и имела большой успех. Ее тоже пела народная артистка СССР Лариса Александровская. С этого времени «Наш тост» включили в свой репертуар многие известные артисты и фронтовые ансамбли. Действительно, эта песня стала великой, народной, как и песня Любана из довоенных лет “Бывайце здаровы”.

Продолжая аналогию с его всемирно известным коллегой Шаломом Секундой, напомню, что и у того была еще одна весьма известная песня: ”Донна, донна”, которую я уже упомянул выше. Причем, в этом случае авторство было изначально оформлено на него и принесло ему определенные авторские гонорары.
После начала войны Анастасии с детьми пришлось вернуться в Минск, ибо советские войска отступили, а беженцев «отрезали» немцы. В квартире Любана поселились уголовники, которые угрожали его жене и детям, но Анастасия сумела им дать отпор, и зэки ушли.
Все время Анастасию не покидал страх и тревога за детей. Многие знали, что ее муж был секретарем партийной организации Союза композиторов, к тому же, евреем. Детей из дому она не выпускала. Прокормить семью было очень тяжело, а потому она бралась за любую работу: стирала белье, мыла полы, шила для соседей. Этого было мало для содержания семьи, но Анастасия твердо решила: на работу к немцам не идти. А ситуация с каждым днем усложнялась.
Именно в это время она познакомилась с поляком, которого звали Болеслав Берут. Он становится для нее не только другом, но и любимым человеком. Вскоре Берут оформляет детей Анастасии на себя. Он рисковал, так как понимал, что за связь с евреями граждане подлежали уничтожению. Несмотря на опасность, любовь победила страх и они стали жить одной семьей.
Берут хорошо знал немецкий язык. Нацисты доверяли ему и назначили ответственным по распределению продовольственных карточек. В то же время Берут имел связь с партизанами и минскими подпольщиками, помогал им продовольствием, передавал информацию о дислокации немецких войск, обеспечивал тайные явки. Анастасия об этом знала. Она и сама активно распространяла листовки минских подпольщиков, подделывала документы для людей. Не раз в их доме были обыски, но судьба их оберегала.
Однажды Берут получил задание от своего подпольного руководства: ему нужно было в срочном порядке направиться в Варшаву для дальнейшей борьбы с оккупантами. Но он не мог просто так уехать, поскольку тогда немцы расстреляли бы Анастасию и ее детей, как семью, чьи члены ушли в партизаны. Решение, тем не менее, было найдено: через знакомого Анастасии, который помог оформить справку о том, что Берут нуждается в лечении и ему нужен отпуск. Так Берут «легально» покинул семью. Несколько позже, опасаясь за жизнь Анастасии и детей, партизаны вывели их из Минска и переправили в Москву.

В июле 1943 г. Берут вступил в новую Польскую рабочую партию, созданную вместо КПП, распущенной в 1938 г. Коминтерном. В ночь на 1 января 1944 г. 22 представителя от демократических групп и организаций, собрались на тайное заседание в Варшаве, где избрали Крайову Раду Народову. Берут был единогласно избран председателем этой Рады и находился на этом посту до 4 февраля 1947 г.

Позже Анастасия встретилась с Берутом, но, увы, они не воссоединились. Тем не менее, любовь к Беруту она пронесла через всю жизнь.

После войны Берут, придерживавшийся сталинистской линии, сыграл важную роль в становлении в Польше дружественного Советскому Союзу режима и подавлении оппозиции. Берут был в 1947-1952 гг. президентом и председателем Государственного совета Польской Народной республики, в 1952-1954 гг. – премьер-министром ПНР. С декабря 1948 г. – член Политбюро ПОРП, с декабря 1948 г. по март 1954 г. – председатель ЦК ПОРП, а с марта 1954 г. до смерти – первый секретарем ЦК ПОРП.

Болеслав Берут умер при загадочных обстоятельствах в Москве 12 марта 1956 г. во время визита в Советский Союз, вскоре после посещения XX съезда КПСС. Было выдвинуто предположение, что он покончил с собой. Однако наиболее вероятной причиной смерти Берута стало его состояние здоровья: он страдал от атеросклероза, воспаления лёгких, болезни почек. В 1990-е годы имя Берута, которого поляки называли не иначе как “польским Сталиным”, было вычеркнуто из истории. Но в Минске до сих пор есть улица, носящая его имя.

Признаюсь, лично я впервые узнал о том, что Болеслав Берут был белорусским подпольщиком в годы Второй мировой войны, только сейчас, занимаясь историей жизни Исаака Любана. Хотя в свое время я многое узнал о минском подполье и не только из официальных источников. Живя в Минске и работая в Белорусском политехническом институте на своей alma mater кафедре, я подружился с коллегой Николаем Николаевичем Кречетовичем. Он – из польских панов, человек высочайшей интеллигентности работал в этом институте еще до войны, был женат на еврейке, имел дочь. Он тоже остался в Минске во время немецкой оккупации, работал в городской управе, взяв себе в «служанки по уходу за дочерью» свою жену. В самом начале оккупации он отыскал руководителей Минского подполья и работал по их заданиям, оказался большим специалистом по подделке немецких печатей и документов. Пока не вынужден был бежать из Минска в Слуцк (тоже Белоруссия), из-за опасности быть арестованным нацистами. В Слуцке он вывел из строя местную электростанцию, а когда при отступлении немцев в город вошли партизаны, передал им добытый у немцев план минирования города. Через день в Слуцк вошла Красная Армия, и Кречетовича отдали под суд за то, что не передал этот план армейскому командованию. Он просидел 5 лет, потом его реабилитировали, много раз наградили, написали о нем книгу, снова приняли на работу в институт… Я о нем когда-то писал в ”Каскаде”. Во время гастролей Ленинградского театра миниатюр мне посчастливилось познакомиться, а потом и подружиться с Аркадием Райкиным. В одной из бесед я рассказал ему о Кречетовиче, затем он пригласил его на свой спектакль. Так вот, в своих многочисленных с ним разговорах и беседах Кречетович ни разу не упомянул о коллеге-подпольщике Болеславе Беруте, известном всем руководителе Польши. Впрочем, может, просто не пришло к слову. Так что, продолжим об Исааке Любане.

Будучи вскоре после окончания войны в Москве, Анастасия встретилась с мужем. Она рассказала ему всю правду о своих отношениях с Берутом. После тяжелого разговора с супругой Исаак Любан был почти в шоковом состоянии. Он не смог смириться с изменой жены. Но все равно, продолжал ее любить. Как раз тогда он написал песню «Не спявай пад акном» на слова Адама Русака. Вскоре бывших супругов ждало еще одно испытание, которое могло бы их соединить снова.

В начале 1946 г. их сын Дмитрий впервые за послевоенные годы получил билет на новогоднюю елку, устроенную для молодежи в клубе НКВД на площади Свободы в Минске. Во время праздника случился пожар. Двери были закрыты, началась паника. Старшие дети спасали младших, выкидывая их через окна. Дима тоже спасал других. В результате погиб. Ему было всего 17 лет. Анастасия сообщила о трагедии бывшему мужу в Москву. Он приехал. Рыдающая женщина прижалась к Любану, но он отстранился. Больше они никогда не встречались. После войны Исаак Любан ездил в Минск редко, хотя и считался белорусским композитором. Он обосновался в Москве, на протяжении нескольких лет работал художественным руководителем ансамбля песни и пляски Центрального Дома культуры железнодорожников. Позже повторно женился.

Он умер 7 ноября 1975 г, почти на два года пережив своего знаменитого коллегу Шалома Секунду. Похоронен Любан в Москве на Кунцевском кладбище.

Исаак Любан сделал многое для развития белорусского национального искусства, оставив после себя весьма солидное наследие. Несколько крупных произведений для хора и различных оркестров; несколько десятков песен, многие из которых широко исполнялись в свое время известными советскими солистами и музыкальными коллективами; музыку к драматическим спектаклям, в том числе «Нестерка» В. Вольского (1941); музыку к нескольким фильмам, в их числе «Часы остановились в полночь» (реж. Н. Фигуровский, 1958). И здесь он во многом повторил своего заокеанского коллегу. О нем, Исааке Любане был снят документально-игровой фильм «Дивертисмент Победы», а затем еще один, документальный – «Песни войны». И было кое-что, чего не было у Шалома Секунды. За свою творческую деятельность Исаак Любан в 1942 г. был удостоен почетного звания Заслуженный деятель искусств БССР, а в 1946 г. он получил Сталинскую премию второй степениза музыку к спектаклю «Нестерка».

Но самое главное, – что и сегодня звучат, и не редко мелодия Шалома Секунды ”Ба мир бисте шейн” и мелодия Исаака Любана ”Бывайте здаровы”. А это – самая высокая награда для их создателей.

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ