САТИРА И ЮМОР...

САТИРА И ЮМОР

59
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

ЧУЖИЕ ЗАБОТЫ
Почему чужие заботы кажутся меньшими, чем свои? Может быть, потому, что на расстоянии все кажется меньше?

ПОДСЛУШАННОЕ СЧАСТЬЕ
Все уснуло. В кухне совсем темно. Толстый, высокомерный, обычно мрачный и неразговорчивый Кувшин не замечает, что Чашка не одна, что рядом с ней – Ложка, и говорит:
– С тех пор как я увидел тебя. Чашка, ничего мне не мило на этой полке. Я люблю тебя, слышишь, люблю так, что не могу даже вместить в себе эту любовь…
Кувшин многого не может вместить – ведь он рассчитан только на три литра. Но любовь не меряют на литры, и поэтому признание Кувшина звучит довольно трогательно. По крайней мере таким оно кажется Ложке – невольной свидетельнице этого разговора.
– Пойдем со мной, Чашка, – продолжает Кувшин, – я уведу тебя в сказочную страну, в страну Чистых Скатертей и Просторных Буфетов. А если не хочешь. Чашка, мы останемся здесь и будем все равно счастливы.
“Пойдем со мной, Чашка”, – говорит Кувшин, но Ложка слышит совсем другое. И кажется ей, что говорит это вовсе не Кувшин, а ее знакомый маленький Ножик.
“Пойдем со мной, Ложка, – слышится ей. – Я люблю тебя, и поэтому ты будешь всюду со мной счастлива”.
И они идут, идут вдвоем в чудесную страну Чистых Скатертей и Просторных Буфетов. Вернее, даже не идут, а летят, потому что их несет туда сказочный ковер-самолет, который люди называют подносом.
Вот, наконец, и она, эта прекрасная страна. В ней действительно стол с очень чистой скатертью, и вообще всюду такая чистота, что неряшливые пылинки в ужасе выбрасываются прямо из окна.
– Ну как, – спрашивает Ножик, когда они сходят с подноса на скатерть, – нравится тебе здесь?
– Да, очень нравится, – отвечает Ложка. Но больше всего ей нравится в эту минуту сам Ножик, который так и сияет от счастья.
И маленькая Ложка улыбается ему…
А потом, когда в кухню заглядывает рассвет, все оказывается совсем иначе. Кувшин стоит на своем месте, по-прежнему высокомерный и неразговорчивый, и полон он, как всегда, простокваши, а совсем не любви. И у Ножика очень скучный, неинтересный вид. Никак не похоже, чтобы он знал дорогу в Страну Счастья.
Но Ложка верит, что это не так.
Она ждет ночи…

ТЕНЬ
Что и говорить, этот Фонарь был первым парнем на перекрестке. К нему тянулись провода, тоненькие акации весело купались в его свете, прохожие почтительно сторонились, проходя мимо него. А Фонарь ничего этого не замечал. Он смотрел вверх, перемигиваясь со звездами, которые по вечерам заглядывали к нему на огонек.
Но однажды Фонарь случайно глянул вниз, и это решило его судьбу. Внизу он увидел странную незнакомку. Одетая во все черное, она покорно лежала у ног Фонаря и, казалось, ждала, когда он обратит на нее внимание.
– Кто вы? – спросил Фонарь. – Я вас раньше никогда не видел.
– Я тень, – ответила незнакомка.
– Тень… – в раздумье повторил Фонарь. – Не приходилось слышать. Вы, видно, не здешняя?
– Я твоя, – прошептала Тень, этим неожиданно смелым ответом кладя предел всем дальнейшим расспросам.
Фонарь смутился. Он хоть и был первым парнем на перекрестке, но не привык к таким легким победам.
И все же признание Тени было ему приятно. Приятность тут же перешла в симпатию, симпатия – в увлечение, а увлечение – в любовь. В жизни так часто бывает.
И опять-таки, как это бывает в жизни, вслед за любовью пришли заботы.
– Почему ты лежишь? – тревожно спросил Фонарь. – Тебе нездоровится?
– Нет, нет, не волнуйся, – успокоила его Тень. – Я совершенно здорова. Но я всегда буду лежать у твоих ног.
– Милая! – умилился Фонарь. – Я не стою такой любви.
– Ты яркий, – сказала Тень. – Я всегда буду с тобой. С одним тобой.
Дальнейший разговор принял характер, представляющий интерес только для собеседников.
Они встречались каждую ночь – Фонарь и его Тень – и, по всем внешним признакам, были довольны друг другом. Фонарь давно забыл о звездах и видел только свою Тень – больше его в мире ничего не интересовало. Даже закрыв глаза (а это бывало днем, потому что все фонари спят днем), он любовался своей Тенью.
Но однажды в полдень, когда Фонарю не очень спалось, он вдруг услышал голос Тени. Фонарь прислушался и вскоре сообразил, что Тень говорит с Солнцем – большим и ярким светилом, о котором Фонарь знал только понаслышке.
– Я твоя, – говорила Тень Солнцу. – Ты видишь – я у твоих ног… Я твоя…
Фонарю захотелось немедленно вмешаться, но он сдержал себя: было как–то неловко заводить разговор при постороннем Солнце. Зато вечером он выложил ей все. Ему ли, Фонарю, бояться собственной Тени!
– При чем здесь Солнце? Я не знаю никакого Солнца, – оправдывалась Тень, но Фонарь был неумолим.
– Уходи сейчас же! – заявил он. – Я не хочу тебя знать!
– Знай меня, знай! – захныкала Тень. – Я не могу от тебя уйти.
И она говорила правду: разве может Тень уйти от такого яркого Фонаря?
– Не сердись на меня! – ныла Тень. – Давай помиримся…
Фонарь покачал головой. О, напрасно он это сделал! Он покачал головой слишком категорически и – разбился. Многие потом судачили о том, что Фонарь покончил с собой от любви. А между тем это произошло только от его принципиальности.
Вот теперь Тень не пришлось упрашивать. Что ей оставалось делать возле разбитого Фонаря? Она прицепилась к пробегавшему мимо Автобусу и – была такова.

Так и бродит Тень по свету, липнет ко всем, каждому предлагает свою дружбу. Возможно, она и за вами увяжется.

МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ
Старенький толстячок Паучок, которого уже не держали ноги, свалился со стены прямо в бочку с медом. Пока он барахтался, стараясь как-то выбраться, к бочке подлетела молоденькая Муха. Решив, что Паук – хозяин этих богатств, она сразу же начала плести свою невидимую мушиную паутину. И Паук, которого мед и старость окончательно лишили сил и сообразительности, конечно, не смог устоять.
Да, это был медовый месяц!
Много соков вытянул Паук из мух за свой долгий век, но это был первый случай, когда муха тянула из него соки. Паук отощал, сгорбился, и когда соседские тараканы заглядывали в бочку с медом, они всякий раз удивленно качали головами:
– Вот так история! Влип Паук на старости лет!

КУРИЦА
– Что ты грустишь? – спросила Курица Травинку.
– Мне нужен дождь. Без него я совсем завяну.
– А ты чего голову повесила? Тебе чего не хватает? – спросила Курица Ромашку.
– Дождь, только дождь мне нужен, – ответила Ромашка.
Интересно, кто он такой, этот дождь? Должно быть, красавец, не чета здешним петухам. Конечно, красавец, если все по нем с ума сходят!
Так подумала Курица, а потом и сама загрустила. И когда к ней подошел молодой Петух, который давно добивался ее расположения, она даже не взглянула на него. Она сидела, думала и вздыхала. Жизнь без любви – не жизнь, даже в самом лучшем курятнике.
– Что ты все квохчешь? – не выдержала Наседка. – Спала бы лучше…
– Ох, ты ничего не понимаешь, – вздохнула Курица. – Мне нужен дождь. Без него я совсем завяну.
Наседка только развела крыльями и опять задремала.
А наутро пошел дождь.
– Эй, хохлатка! Вон и твой долгожданный! – крикнула Наседка. – Беги скорее, пока не прошел!
Курица выскочила из курятника, но тотчас же влетела обратно.
– Да он мокрый! – кудахтала она, отряхивая крылышки. – Какой невежа, грубиян! И что в нем могли найти Травинка и Ромашка?
Когда молодой Петух подошел к ней, чтобы выразить свое сочувствие, он показался ей значительно интересней. “Это ничего, что у него немножко кривые ноги. Это даже красиво”, – решила она про себя.
Через несколько дней они поженились и отправились в свадебное путешествие – через двор к дровяному сараю и обратно.
Как это было интересно! Петух оказался очень галантным кавалером и так потешно кричал “Ку-каре-ку!”, что Курице не приходилось скучать.
Но вот в пути новобрачные встретили Травинку и Ромашку. Курицыному удивлению не было границ, когда она увидела, что Травинка и Ромашка поднялись, посвежели – одним словом, выглядели отлично. От былой грусти не осталось и следа.
– Ну, как дождь? – спросила Курица не без ехидства.
– Хороший дождь. Такой сильный! Он недавно прошел – вы разве не встретились?
“Какое лицемерие! – подумала Курица. – Радуются они, конечно, не приходу дождя, а его уходу. Я-то знаю, чего он стоит!”
И, подхватив своего Петуха, Курица заспешила прочь: все-таки Петух был недурен собой, хоть у него и были кривые ноги.

Но ему она ничего не сказала об истории с дождем. Во-первых, она слишком любила своего Петуха, чтобы его расстраивать, а во-вторых, в глубине души Курица рассчитывала как-нибудь, при удобном случае, еще раз выскочить под дождь. Просто из любопытства.

СКРОМНОСТЬ
– Посмотрите, как хорошо у нас в комнате, – говорит Занавеска деревьям с улицы.
– Посмотрите, как хорошо у нас на улице, – говорит она комнатной мебели.
– Мы ничего не видим, – отвечают деревья.
– Нам ничего не видно, – отвечает мебель.
– Мы видим только тебя…
– Только тебя…
– Ну что вы, – смущается Занавеска, – не такая уж я красивая…

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ