СКАЛА, ЗА КОТ...

СКАЛА, ЗА КОТОРОЙ МОЖНО УКРЫТЬСЯ

512
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

По улице моей который год

звучат шаги – мои друзья уходят.

Друзей моих «стремительный» уход

той темноте за окнами угоден.

…О одиночество, как твой характер крут!

Посверкивая циркулем железным,

Как холодно ты замыкаешь круг,

не внемля увереньям бесполезным.

…И всё-таки из слёз, из темноты,

из бедного невежества былого

Друзей моих прекрасные черты

появятся и растворятся снова.

Белла Ахмадулина

Это случилось в Вашингтоне ДиСи, 9-10 июня 2018 г.

Если бы это стало сценарием для художественного фильма, то только для индийского. Нет, в серьёзном кино так не может быть, а в жизни?!

В этой истории много невероятного.

В этой истории много мистического.

В этой истории нет придуманного.

Многие музеи Вашингтона довольно давно практикуют милый способ зарабатывать – сдают помещения для больших торжеств, свадеб, юбилеев, корпоративов. И холл, и лестницы и даже выставочные залы. Смотрители и смотрительницы внимательно следят за тем, чтоб салат или коктейль не запачкали великие творения великих мастеров. Наверное, серьёзных казусов на эту тему не случалось, поэтому такой роскошный фон для торжества становится всё популярнее.

Эта свадьба происходила в Вашингтонском Национальном музее женского искусства. Это единственный в Мире музей, где представлены экспонаты, созданные только женщинами. Однако в этом таинственном здании некогда находился Масонский храм, в котором совершались сакральные, мистические ритуалы. Оно, это здание на пути из Капитолия в Белый дом, описано во многих фантастических романах…

Свадьба была, как и все свадьбы – красивая!

Все присутствовавшие были радостны, довольны, счастливы. Жених – настоящий американский военный (в отставке, но прошедший Афган с американской армией), невеста – настоящая американка, но весьма уютно вписавшаяся в русскоязычное окружение. Ведущий свадьбы – молодой и торжественный юноша, говоривший по-английски с чуть русским акцентом, а по-русски с чуть азербайджанским…

Старший брат и папа жениха не рассказали никому, включая молодых, что утром того же дня в госпитале скончалась бабушка жениха со стороны мамы. Она давно болела, но все надеялись, что это не случится накануне свадьбы. Увы…

Свадьба получилась американо-русско-азербайджанская – такой вот симбиоз… 

Про свадьбу и ещё раз про Баку

Бакинское землячество – очень сплочённое. Где бы ни встречались, дружат и поддерживают друг друга, а уж в радости и в горе особенно. Вот и здесь Бакинское землячество составляло большинство и явно выделялось. Выходцев из Азербайджана узнают по акценту, а ещё по азербайджанскому танцу. В азербайджанском танце самого вольного воспроизведения тоже есть свой неподражаемый акцент. В восточном танце, как в рентген-аппарате, высвечивается всё – и социальный статус, и национальная принадлежность, и темперамент, и всё генеалогическое древо, и уж, конечно, извечное «бакинец-не бакинец», движения, жесты, овал рук – всё это передаётся в генах, подделать невозможно. И если уж зазвучали родные звуки задорного восточного танца, не пуститься в круг – позор. Танцы на этой свадьбе подавались на сладкое, после всей обязательной программы. Папа жениха не просто бакинец, а потомок знатного бекского рода (бек – родовой азербайджанский дворянин, получивший высшее образование) в молодости был чемпионом Баку по бальным танцам, но и в восточных танцах знал толк. После лезгинки вступила Хава-Нагила, потом и свадебный танец – хоровод Ялла. Папа вёл весь хоровод. Весь, годами накопленный колорит, выплеснулся на танцевальный круг! Ах! Как это было красиво! Музыка и танцы, казалось, не остановятся… Но, вдруг! Остановилось восторженное сердце папы – ведущего хоровод… Скорая приехала через несколько минут. Потом они сказали, что сделали всё, что могли, но запустить сердце не удалось. Жених провёл первую брачную ночь рядом с папой, для папы она оказалась последней. «Папа, я здесь, я рядом!» – повторял он, в одно мгновенье превратившийся из воина, героя, жениха в маленького, младшего, горько плачущего Мисю, ещё совсем не в состоянии осознать ужас происходящего. “Это хорошо, счастье…” – с улыбкой и удовольствием ответил папа, пропустив эти слова через своё, уже остановившееся сердце. То были Его последние слова. Следуя апокрифам, так прощался с Иисусом умирающий Иосиф. Я стояла в двух шагах от происходящего и усердно, но напрасно молилась о помощи, oобращаясь к Всевышнему на всех возможных в этот момент языках.

А хоронили его, как пророка Мухаммеда в той одежде, в которой скончался. В смокинге, в галстуке-бабочке, белом джентльменском атласном шарфе и даже с легкой улыбкой на лице.

Все собравшиеся молились за упокой страстной и неуёмной души, за рай небесный для обоих усопших, но ещё больше за то, чтоб эти молодожёны, так трагически начавшие свой законный брак, жили вместе долго и счастливо всем смертям назло!

Да, если бы это стало сценарием для художественного фильма, то только для индийского. Нет, в серьёзном кино так не может быть, а в жизни случилось.

Герой моей истории, как и всей жизни – Спартак Агамирзоев (Агамир)

Это Его стремительному уходу, но ещё более стремительной и яркой жизни, я посвящаю этот рассказ. Количество людей на свадьбе сына и затем количество людей, пришедших проститься со Спартаком и его тёщей говорит о том, что очень многие знали Его, многие уважали. Людей пришедших разделить с семьёй горе было очень, очень много. Социальные сети не утихают. С разных концов мира поступают соболезнования.

Для меня он был самым близким другом с самой юности, до последнего танца и последнего вздоха. Мы познакомились ещё в школьные годы. Два «взрослых» (17-летних) мальчика, два друга Азик и Спартак взялись опекать хорошую (14-летнюю) девочку и уберечь её от дурного влияния, опасности и прочих неожиданностей, которые могут возникнуть у той, у которой совсем нет брата. Этой «той» была я. Это был Пигмалион, вернее два Пигмалиона и одна Галатея. Эта опёка, забота была настолько галатейско-братской, что даже соседки на лавочке у моего подъезда не шептались, когда долгие годы то один, то другой, а то и оба провожали меня домой от подружек, со свидания, из института, потом с работы… Они учили, воспитывали, оберегали меня, а я гордилась и не возражала. В эту мифическую историю включились и наши родители, друзья стали общими. Родственники, даже в других городах принимали эти, признаемся, неординарные треугольные отношения без возражений. Когда совсем молодым ушёл из жизни Азик, оглушив своей смертью всех в Баку, Спартак стал опекать меня один. Высочайшее послевузовское образование, включавшее заветные три буквы МГУ, Агамирзоевское наследие со стороны папы и московская рафинированность со стороны мамы, энциклопедические знания, постоянная жажда познания и вездесущесть, темперамент, позволявший участвовать везде и во всём, внутренний вихрь, разносящий, но не разбрасывающий Его в разные стороны. Ни личная жизнь, ни интересная и заботливая жена и замечательные сыновья, конечно, нуждающиеся в его участии, ни моя сложившаяся семья, ни дела, ни работа …, ни старые и новые друзья не изменили пожизненную формулу: Он – старший брат, Я – младшая сестра. Он – учитель, но не поучатель, Он друг и наставник. Он – Скала, за которой можно укрыться. Он – помогающий, не дожидаясь просьбы о помощи, знающий где, когда и кому подставить плечо. Он провожал меня в Америку в 1990-м, я встречала его в Вашингтоне в 1997-м. Мы постоянно переписывались, перезванивались, встречались и общались, потом уже домами и семьями. Мы часто вместе путешествовали, мы никогда не расставались. И только для Него армуд (грушевидный стакан) и чайник в моём доме, и только для него особый способ заварки чая. И бесконечные праздники, друзья, застолья в его доме. Кулинарные рецепты кавказской кухни, которым меня учила его мама. А главное, что Он был рядом на несколько минут раньше, чем я нуждалась в его помощи.

«Так не бывает!» – говорили соседи, сослуживцы, знакомые и незнакомые. «За 46 лет дружбы ни одного раза не поругаться? Не обидеться, не обидеть, не уйти в свою семью, в свою взрослую жизнь и забыть о детской смешной дружбе? А разъезды, переезды, эмиграция». Оказалось – бывает! Бескорыстно? – Да! Самозабвенно? – Да! Невзирая ни на что? – Да!

И там, в стране нашей молодости, в те времена, когда было, хорошо, когда было сложно. И здесь в иммиграции, когда было по-прежнему и хорошо, и трудно. И там, когда достиг высоких позиций в геологи, в сейсмологии. И здесь, когда приходилось выполнять самые разные работы… и снова добившись высоких позиций. Он никогда не кичился своими «тамошними» или «тутошними» достижениями.

С годами я поняла, что этот неизбалованный, хоть и бекский сын очень уважаемых и знаменитых в Азербайджане родителей – учёных-геологов, находил в своём безразмерном сердце место для многих и многих. Это не зависело от географии, национальности, должности, бизнеса, зарплаты и прочих виражей судьбы. Вокруг было много людей и каждому казалось, что только он удостоился настоящей дружбы и любви Спартака. Далеко не все отвечали взаимностью. Многие неблагодарно забывали, некоторые предавали, кто-то завидовал, кто-то делал гадости. Даже на похоронах в толпе прятались за тёмными очками обидчики и предатели. Суета сует. Как часто мы «донкихотствуем» – воюем с ветряными мельницами, забывая бренность, скоротечность и необратимость бытия. Он прощал (то ли чувствовал тоньше, то ли просто понимал лучше) он… продолжал служить друзьям, любить людей, делать добро и радоваться жизни, строить планы (порой наивные, но всегда грандиозные), шутить, смеяться и держать в себе боль, обиду, разочарования…

На надгробье знаменитого канадского комедийного актёра Лесли Нильсена эпитафия, им же часто употребляемая в комедийных монологах шутка: «не держи в себе…»

Нет ничего серьёзней мудрых шуток.

Когда уходит близкий человек, начинаешь по-новому вспоминать каждую его фразу, каждое слово, открывая философский смысл каждого повседневного разговора. Легендарный отец Спартака – профессор геологии, крупнейший специалист в геотектонике и сейсмологи, Агамирзоев Рамиз Алисаевич ушёл из жизни в возрасте 63 лет. Спартак побаивался этой цифры. Когда в прошлом году Спартаку исполнилось 65, я предложила ему перевести дух, мол уже на два года пережил пророка Мухаммеда, генерала Роберта Ли, на год Раджа Капура и своего папу. «Роберт Ли тоже всего на год пережил своего папу Генри Ли» – пошутил Спартак. Он был знатоком и американской истории.

Кстати, последними словами Генерала Ли, были:: «Strike the Tent…», что иногда трактуется как команда свернуть лагерь, а в широком смысле – как начало наступления, или даже начало новой жизни.

Есть люди, столь наполненные жизнью, энергией, азартом, участием, что с ними не увязываются посмертные эпитафии.

И ещё. Среди голливудских звёзд особо знаменитым был Мел Бланк. Знаменит он был тем, что озвучил самых популярных диснеевских мульти-героев, таких как Багз Банни, Даффи Дак, поросёнок Порки, мышонок Спиди Гонсалес… Каждый его персонаж завершал мультик словами: “That’s all folks.”

На кладбище “Hollywood forever Cemetery” в Лос-Анджелес на надгробье Мела Бланка эти же слова:

«Вот и всё, ребята».

 АннаТопоровская,

с любовью, болью и соболезнованием к жене, сыновьям их семьям

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ