СОВРЕМЕННАЯ И...

СОВРЕМЕННАЯ ИСТОРИЯ ПРО ДАВИДА И ГОЛИАФА

175
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

Вопрос: Если бы ООН сформировала футбольную команду, то против кого бы она играла?

Ответ: Против Израиля.

28 сентября 1973 года группа вооруженных палестинских боевиков совершила нападение на международный поезд, следовавший из Чехословакии в Австрию. Они взяли в заложники нескольких евреев, получивших разрешение эмигрировать из Советского Союза в Израиль. Боевики потребовали от австрийского правительства прекратить транзит советских евреев через свою территорию, а им самим разрешить выехать из Австрии вместе со взятыми заложниками. Австрийский канцлер Бруно Крайский отказался отдать террористам заложников, но дал согласие на закрытие центра оформления эмигрантов в замке Шёнау и позволил им свободно улететь в Ливию. Он не отступил от своего решения, несмотря на  1 bookпротесты США и экстренный приезд в Вену премьер-министра Израиля Голды Меир – Крайский демонстративно остался сидеть за своим столом, когда гостья вошла в его кабинет, а потом заявил, имея в виду тех, кто осудил его действия: «Мы никому не позволим себя запугать». Ирония данной ситуации состояла в том, что, как пишет американский историк и публицист Джошуа Муравчик (в книге «Превращение Давида в Голиафа»: Making David into Goliath: How the World Turned Against Israel. By Joshua Muravchik / Encounter Books, New York-London), как раз он-то и позволил террористам запугать себя.

Вообще Бруно Крайский, еврей по национальности, сыграл едва ли не решающую роль в переходе партий Социалистического Интернационала от поддержки Израиля к поддержке палестинцев. В частности, в июле 1979 года он пригласил в Вену ни кого иного как Ясера Арафата, причем принимал его на пару с экс-канцлером ФРГ и параллельно президентом Социнтерна Вилли Брандтом (с которым подружился в Швеции, где оба находились в эмиграции в годы второй мировой войны). «Арафат приехал в боевом камуфляже из Болгарии, где инспектировал тренировки палестинских “коммандос”, был встречен в аэропорту Крайским и членами его кабинета, и ему были оказаны все почести, положенные главе дружественного государства, включая банкет в его честь, который также посетил Брандт». Этот визит Арафата проложил дорогу к признанию Организации Освобождения Палестины европейскими государствами. Если ранее подобный шаг обусловливался признанием со стороны ООП права Израиля на существование и прекращением террора, то теперь эти требования отошли на второй план, а первым стало «признание законных прав палестинского народа», что и отразилось в декларации Европейского Экономического Сообщества в июне 1980 года. Если опять же ранее Израиль был любимчиком международных социалистов за то, что пытался проводить в своей внутренней политике социалистические принципы (типичный пример – киббуцы), то с изменением внешнеполитического ландшафта стали меняться и подходы, характерные для старой социал-демократии. «С укреплением третьего мира, – говорит Муравчик, – члены Социалистического Интернационала стали ощущать неудобство от своей принадлежности к этому клубу белокожих и процветающих. Для искупления вины они начали принимать туда разные партии из развивающихся стран, если они проповедовали социализм даже при отказе от демократии… В конечном итоге туда приняли даже партию самого Арафата – ФАТХ, которая даже на словах никогда не заикалась о демократии в западном смысле. Одновременно израильская Партия труда, одна из 2 Joshua Muravchikсамых заслуженных членов Интернационала, была исключена из него за неуплату членских взносов». Во всех этих процессах Бруно Крайский играл настолько активную роль, что, по мнению Муравчика, он может считаться одним из предшественников тех евреев, которые сегодня подвизаются в первых рядах движения ненависти к Израилю, используя свою этническую «аутентичность», чтобы добавить весомости их нападкам на еврейское государство.

Шестидневная война 1967 года явилась не только пиком симпатий к Израилю в мире, но и судьбоносным водоразделом в изменении отношения к нему. Отныне ближневосточная дилемма смотрелась не как маленький Израиль против мириадов арабов, а – при интенсивном пропагандистском сопровождении, сначала внутриарабском, а затем и международном – как колонизаторский Израиль против лишенных родины палестинцев. Так свершилось превращение Давида в Голиафа.

Любопытно, что идею поиска союзников в коммунистическом лагере ООП подсказали в Алжире. Победа над французами обернулась для алжирских революционеров немереным престижем в арабском мире. Пусть вашим врагом, было рекомендовано ФАТХу, будет не только Израиль, а «мировой империализм», пусть палестинская борьба будет «борьбой за освобождение, как у других». «Другими» были Китай, Северный Вьетнам и Куба. Первые контакты произвели на тогдашних руководителей ФАТХа такое впечатление, что даже десятилетия спустя, а точнее в 2010 году, Махмуд Аббас во время визита во Вьетнам восхвалял принимающую сторону в следующих словах: «…До сегодняшнего дня, когда люди упоминают борьбу палестинцев, они вспоминают борьбу вьетнамского народа. И вы, и мы знаем, что такое оккупация, колониализм и угнетение, но вы в конечном итоге победили, и мы уверены, что благодаря вашей позиции и вашей поддержке победа тоже будет за нами». Подобное перекрашивание палестинского движения в прогрессивные цвета, как замечает Джошуа Муравчик, стало для него, если «заимствовать фразу у нового героя ООП Председателя Мао, большим скачком».

Учитывая эти «облагораживавшие» изменения, вряд ли стоит удивляться тому, что развязанная различными фракциями палестинского движения широкомасштабная кампания террора, включая похищения авиалайнеров, не встретила адекватного отпора со стороны западноевропейских стран, не говоря уже о фактическом содействии некоторых арабских стран. После трагедии Мюнхенской олимпиады, когда боевики «Черного сентября» убили членов израильской команды, германское правительство, опасаясь мести за содержание в тюрьме троих выживших террористов, подстроило совместно с палестинцами угон еще одного самолета, в результате чего «вынуждено» было этих заключенных освободить. Со своей стороны, израильтяне, естественно, не оставляли террор без ответа. Когда тот же «Черный сентябрь» в мае 1972 года захватил летевший в Тель-Авив самолет бельгийской авиакомпании «Сабена» и потребовал по приземлении освобождения 315 палестинцев из израильских тюрем, то правительство Израиля, начав переговоры, одновременно спланировало операцию по спасению пассажиров и экипажа. Захватчикам было сказано, что их требования будут выполнены, однако самолет надо подготовить для перелета в арабскую страну. Под видом механиков на борт поднялась группа спецназовцев, – заметим, что среди них были два будущих премьер-министра Израиля: Эхуд Барак и Биньямин Нетаниягу, – и террористов обезвредили. В целом же многие западноевропейские правительства (Франция, Италия, ФРГ) завязали секретные переговоры с палестинскими организациями, чтобы обезопасить свои авиакомпании от нападений. Один из лидеров ООП, Абу Ийяд, утверждал, что «английские власти… избегают осложнений, не особенно стараясь задержать палестинских коммандос». Подобное умиротворение имело разлагающий эффект на дух Европы – цитата из Муравчика, – как почти всегда бывает, когда люди уступают угрозам и насилию, вместо того чтобы набраться мужества и бороться с ними.

Уже когда после войны Судного дня арабские страны-нефтепроизводители подвергли Запад нефтяному эмбарго, члены Европейского экономического сообщества сдались по первому требованию. Журнал The Economist высмеял их позицию в следующем пассаже: «Девятка (члены ЕЭС) согласовала новейшую спаниэлевую политику ЕЭС. Новая политика сообщества, заключавшаяся в том, чтобы лежать на спине и болтать лапками в воздухе, имела следующие правила. Любое государство сообщества, уличенное в выступлении против арабского нефтяного эмбарго, должно было немедленно снова брякнуться на спину, высунуть язык и покачать лапкой». «Индустриальные демократии, – комментировал сложившуюся ситуацию госсекретарь США Генри Киссинджер, – не могут допустить превращения себя в запаниковавших, парализованных наблюдателей, в то время как производители нефти, не мудрствуя лукаво, использовали внутреннюю сплоченность своих обществ… Нельзя было терпеть, когда страны с населением 40 миллионов шантажируют 800 миллионов, составляющих индустриальный мир».

Но то, что по сути своей было унизительным и малодушным, европейские руководители превратили в осознанный курс, носивший не столько даже антиизраильский, сколько антиамериканский характер. «Спаниэлевая» политика умиротворения сопровождалась непрестанными попытками сорвать какое бы то ни было сближение позиций арабов и американцев. Отличились, в частности, французы – их министр иностранных дел Мишель Жобер открыто призывал арабов отвергнуть американское посредничество между Израилем и его соседями. У него ничего не вышло, но эффект эмбарго для израильтян был в целом чувствительным. Не только европейцы, но и многие африканские страны, лояльные Израилю, были вынуждены порвать с ним дипломатические отношения. По словам американского исследователя Дэниэла Ергина, нефтяное оружие «перекроило расположение сил и геополитику, как на Ближнем Востоке, так и во всем мире».

И эта «перекройка» не могла не сказаться на отношении к Израилю в ООН. Стоит напомнить в этой связи хотя бы печально известную резолюцию 3379 Генеральной Ассамблеи ООН 10 ноября 1975 года о признании сионизма формой расизма. Горонви Риис из Уэльса, знаток довоенной Германии, наблюдавший обсуждение проекта резолюции в Третьем комитете, который проголосовал за постановку ее на голосование в Генассамблее, описал потом свои впечатления. «В этот день над Третьим комитетом витали призраки; это были призраки Гитлера, Геббельса и Юлиуса Штрайхера, ухмыляясь, слушавшие, как не только Израиль, но и евреев вообще поносили таким языком, который бы вызвал истерические аплодисменты на любом сборище в Нюрнберге… И были при этом обсуждении также другие призраки – это призраки шести миллионов убитых в Дахау, Заксенхаузене и прочих лагерях смерти, слышавшие те же самые голоса, которые верещали, вопили и измывались над ними, пока они брели к газовым камерам. Ибо наиглавнейшим тезисом, который продвигался сторонниками резолюции и был одобрен большинством … было то, что быть евреем, гордиться этим и защищать право оставаться евреем означает быть врагом человеческой расы».

Так и резвилось лицемерное большинство: арабские страны и государства Исламской Конференции, движение неприсоединения и советский блок. Европейцы при этом избирали тактику воздерживания от голосования, и враги Израиля получили в ООН практически полную свободу ртов. Американский посол в ООН Дэниел Патрик Мойнихэн саркастически заметил в свое время, что Израиль является «центром политической жизни Объединенных Наций». Даже после распада СССР и денонсации упомянутой резолюции демагогическое шельмование еврейского государства продолжает оставаться самым фирменным блюдом ООН. Да, резолюции Генассамблеи необязательны для исполнения, но отмахиваться от них как от пустой риторики неправильно, это игнорирует тот факт, пишет Джошуа Муравчик, что «страны третьего мира, не обладающие военной, экономической и политической властью крупных индустриальных держав, придают ООН большее внимание, и поэтому более податливы к ее декларациям. Это также игнорирует последствия их постоянного присутствия в информационном поле арабского мира, в котором они усиливают убеждение, что все права на стороне арабов, а Израиль – зло без шансов на спасение».

…Сионизм был основан на отказе признать коренной народ этой страны, на отрицании его прав, на конфискации его земли… Мир и примирение зависят от признания Израилем несправедливостей, содеянных им по отношению к этому коренному народу – палестинцам, и на его желании залечить их… Израиль – это живой ад… колониальная действительность, окутанная мраком… сердце тьмы… Все эти лозунги уже не из ооновских нетленок, их источник – «Заявление Ольга» (по названию городка Гиват-Ольга, где оно было принято), декларация, подписанная в июне 2004 года более чем двумястами израильскими профессорами, художниками и т.д. Вывод – признание за палестинцами права на возвращение ради «духовного исцеления» израильского общества. А как жить дальше? А там видно будет. Может быть, два государства? А может, конфедерация? Или просто федерация? А что насчет кантонов?

«Смерть социалистической мечты, – говорит Муравчик, – создала в Израиле духовный вакуум». Сионизм оказался на распутье, идеи, одухотворявшие созданию государства евреев, стали предметом ревизии, разочарованная интеллектуальная элита провозгласила эру так называемого пост-сионизма. Это был, по словам израильского писателя Ахарона Мегеда, «феномен, по всей вероятности, не имеющий параллелей в истории: эмоциональная и моральная идентификация большинства израильской интеллигенции с людьми, открыто заявлявшими о своей приверженности нашему уничтожению». Среди инициаторов «Заявления Ольга» была профессор философии Тель-авивского университета Анат Билецки, лидер группировки «Бецелем», собирающей данные о нарушениях Израилем прав палестинцев. Между тем, когда с возвращением Арафата из Туниса, на территориях начались преследования его противников и просто несогласных, включая весь букет репрессивных технологий, включая пытки и убийства, «Бецелем» яростно сопротивлялся попыткам включить эту проблематику в свою повестку дня. По словам одного из лидеров «Бецелем», Ури Авнери, подобный шаг пошел бы во вред Арафату, а любой, кто «компрометирует его положение на международной арене, тот выдергивает ковер из-под ног палестинского дела». Зато все, что могло навредить международному статусу Израиля, «Бецелем» пускал в дело без колебания, натравливая на собственную страну кого не лень. Другую часть пост-сионизма как движения представляли «новые историки», занявшиеся ревизией истории создания Израиля. Левые деятели академического истэблишмента взвалили на себя тяжкий труд доказать, будто арабские лидеры изначально пытались решить конфликт миром, да вот только упертые евреи срывали их усилия. Наиболее известный «новый историк» Бенни Моррис сконцентрировался на «массовых убийствах» арабских гражданских лиц израильскими войсками во время Войны за независимость. Правда, с течением времени Моррис пересмотрел свои воззрения. Вот как звучит его «покаянное письмо» в английскую газету Guardian. «За последние два года мои мысли о текущем ближневосточном кризисе и его действующих лицах радикально изменились. По-моему, я ощущаю себя немного, вроде тех западных попутчиков СССР, грубо разбуженный грохотом танков по Будапешту в 1956 году… Отказ палестинского руководства от мирных предложений Барака-Клинтона в июле-декабре 2000 года, начало интифады и, более того, требование, чтобы Израиль признал “право на возвращение”, – все это убедило меня, что палестинцы, по крайней мере, в этом поколении, не намерены искать мир. Они хотят не просто положить конец оккупации… Они хотят всю Палестину, и чтобы евреев в ней было как можно меньше».

Когда сотрудник вебсайта Washington Free Beacon Дэвид Айзик прочитал книгу Джошуа Муравчика, полную, скажем так, обескураживающих фактов о снижающейся поддержке Израиля в мире, о растущей смычке левых с антиизраильскими группировками и о сонме правозащитных организаций, обороняющих Газу в одном ряду с террористами из «Хамаса», то развил исходную метафору следующим образом: «Изображаемое Голиафом, блокируемое при каждом движении, еврейское государство может быть доведено до того, что ему станет хуже, чем миниатюрному Давиду, – который все-таки был свободен метать камни из пращи».

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ