ТИАРА СКИФСКО...

ТИАРА СКИФСКОГО ЦАРЯ – 100 лет сенсации

469
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

LIL0903222В начале прошлого века знаменитый музей Лувр приобрел тиару (корону) скифского царя. Как сообщала газета “Фигаро”, за нее заплатили 250 тысяч франков, а по слухам – полмиллиона! Сумма для того времени неимоверная!

Лувр обладал богатейшим собранием древнего искусства. Скифская же тиара, казалось, превзошла все и вызвала в мире настоящую сенсацию. Ею восхищались не только археологи и золотых дел мастера. Толпы людей стремились в Лувр, где она была выставлена. По утверждению многих ученых и ювелиров, подобный шедевр не могли бы создать современные гении.
Нашли тиару во время раскопок в Крыму, и лет ей, по меньшей мере, две тысячи. Она чудесно сохранилась, хотя и немного погнута, выглядит бесподобно. Настоящее золото никогда не меркнет.
Напомню, скифы жили в Северном Причерноморье в седьмом веке до н.э. – третьем веке н.э. Скифское государство приобрело большую известность в четвертом веке.
В Петербурге, прежде всего в знаменитом Эрмитаже, огорчились – как могло случиться, что тиару, мягко говоря, проморгали? Ведь нашли ее в земле России!
Как выглядела тиара? Позаимствуем ее описание из источника, который назову позже. Ничего не меняю, сохранив даже пунктуацию: “Тысячелетия тому назад в Крыму жил народ – наполовину греки, наполовину варвары, которые назывались скифами. Их царь был по имени Сайтофернес. Тиару, как будто, город Альбия подарил царю. На тиаре была изображена греческая легенда города Трои, которая описана в “Илиаде” Гомера. Там также изображены сцены скифской жизни.
Тиара Сайтофернеса, как ее впоследствии назвали, имеет форму высокой остроконечной “ермолки” и состоит из трех частей. Верхняя сделана из ажурных греческих орнаментов. На самой верхушке лежит змея, скрученная в спираль; голова торчит высоко, а в конце змеи тоже головка. Под средней частью вкруговую тиару окаймляет крепостная стена города Альбии с восемью башнями. На стене нанесен древнегреческий текст о том, кто и кому дарит тиару. Над стеной – история Трои. Легендарный герой Ахиллес поссорился с Агамемноном из-за того, что этот последний забрал у него пленницу – красавицу Бризайду. Ахиллесу эта история очень не понравилась и поэтому он не пожелал пойти со своей армией на помощь Агамемнону в Троянской войне. Армия Агамемнона потерпела поражение у стен Трои, и он пришел просить прощения у Ахилла. Эта сцена происходит в поле. Ахилл сидит в кресле. С двух его сторон стоят два его лучших друга. Вокруг на земле много золотых ваз и куски золота, которые Агомемнон привез ему в качестве подарка. Слева ведут его любовницу Бризайду в сопровождении четырех служанок, красивых девушек, которые тоже несут подарки. Справа стоит сам Агамемнон. И умоляет Ахилла, и клянется, что Бризайде ничего плохого не сделал. Свою клятву подтверждает жертвой свиньи: у алтаря стоят два жреца. Когда Ахилл и Агамемнон заключили мир, Ахилл послал часть своей армии под командованием своего лучшего друга полководца Петрокла. Петрокл в тот же день был убит. Ахиллу привезли эту плохую весть, а также четыре коня боевой колесницы Петрокла. Самым почетным и триумфальным было тогда сожжение убитого. Сцена происходит у реки. Много дров, сложенных в штабеля. Вокруг разбросаны тела убитых героев, рядом их лошади и вооружение. Их Ахилл взял в плен в стане врага, все они зарезаны и принесены в жертву, чтобы почтить память Петрокла. На вершине штабеля лежит Петрокл, обложенный маленькими фарфоровыми вазами, а также множество зарезанных телят и овец. Ахиллес с остриженными волосами, признак нанесенного ему позора, стоит у костра. Поднимает руки и умоляет Бога ниспослать огонь. Бог слышит его молитву и присылает двух ангелов – одного с зажженным факелом, а второго – с рогом для раздувания пламени, а с другой стороны костра стоит старый жрец с длинной бородой и лавровым венком на голове. Он берет из одной вазы пряности и посыпает ими пламя. Неподалеку сидит Бризайда со своими четырьмя подругами и оплакивает Петрокла. Во всех этих сценах участвуют тридцать девять фигурок, составляющих общий рельеф. Нижняя часть тиары, богато украшенная орнаментами, отражает жизнь скифов, их охоту, учебу детей стрельбе из лука, их животных. В последнюю часть (нижнюю) включено двадцать семь фигур и множество полевых растений“.
Столь пространное описание тиары я привел для того, чтобы вы поняли истинное величие колоссальной композиции. Да, забыл – высота тиары – менее полутора десятков сантиметров! Можно только удивляться мастерству безвестного автора скифской тиары. Неудивительно, что она вызвала огромнейшую сенсацию.
Все же некоторые археологи (да и завистники) усомнились в подлинности тиары Сайтофорнеса. Нет, они не считали ее подделкой. Ведь оригинал не существовал, просто они не верили, что тиаре две тысячи лет. В газетах появились слухи, что это сокровище создал ювелир из Одессы Израиль Рухомовский. В разных изданиях эта фамилия звучала не совсем одинаково, она трудно переводилась на французский язык.
Рухомовский. Эту фамилию я встречал в “Черной книге”, где Илья Эренбург привел запись рассказа инженера Баси Пикман о зверствах гитлеровцев в Белоруссии: “Мои отец, дед, прадед родились в Мозыре. У меня был дядя, гравер-художник Рухомовский. Он жил в Париже. Там на старости лет он написал книгу о своей жизни и с любовью описал Мозырь. Мы были крепко привязаны к родному городу”.
Тот ли это Рухомовский, которому приписывали авторство тиары Сайтофернеса? Ведь он из Одессы, а в “Черной книге” речь об уроженце Мозыря. Как попал он в Париж? Вопросов множество. Бася Пикман – тетя Павла Пикмана, главного редактора “Каскада”. Я обратился к нему, может, он что-то прояснит?
– Израиль Рухомовский, – ответил Павел, – мой дальний родственник. Он – брат моей прабабушки. Действительно, родом он из Мозыря, потом переехал в Одессу. Последние три десятка лет прожил в Париже. Его ювелирное искусство получило широчайшее признание. В иных условиях он был бы не менее знаменит, чем великий Фаберже. Его работы можно видеть во многих музеях мира.
О себе и своих работах Израиль Рухомовский рассказал в книге, изданной на идиш во Франции 75 лет назад.
– Издавалась ли она на русском языке?
– Нет, книга никогда не переиздавалась. Мой отец вместе с друзьями в Израиле перевели ее на русский язык, но, к сожалению, не смогли издать книгу. Мне отец подарил рукопись. Как видите, это не первый экземпляр. Книга на идиш, как драгоценная реликвия хранится у многих потомков Рухомовского.

in ParisИзраиль Цуриельевич Пикман, возглавивший перевод книги, – заслуженный деятель искусств БССР, кинорежиссёр, кинооператор и сценарист.
И вот рукопись передо мной. Почти двести страниц, иллюстрированных фотографиями его лучших работ. Из этой книги я и позаимствовал описание тиары скифского царя, как говорится, из первых рук.
На время оставим тиару и познакомимся с Исроелем Деев бен Егениуле Рухомовским, автором книги “Моя жизнь и моя работа”. Забегая немного вперед, скажу, что Израиль был не только золотых дел мастером от Бога, хотя и называл себя гравером. Бесспорен и его писательский талант. Доверительный разговор с читателем начинается уже с первых строк авторского предисловия:
“Наши мудрецы говорили: когда ты находишься в определенном возрасте, оглянись назад и посмотри на тот длинный путь, который ты прошел, прочитай все страницы, написанные у тебя в мозгу; все картины, все эпизоды, которые там сфотографированы, ибо завтра они могут превратиться в тлен вместе с самим мозгом. Каждая страница – это кусок твоей жизни, часть твоей души, как из пожара, спасай эти страницы, которые еще, возможно, не совсем сгорели. Которые еще возможно прочитать. Дай отчет будущему поколению, что ты совершил. Запиши все твои “заслуги” – хорошие или плохие. Все они могут принести пользу: твоим хорошим заслугам будут подражать, а от плохих будут оберегаться”.
Итак, в путь по страницам жизни Израиля Рухомовского. Он считал, что никаких больших дел не совершил, но с гордостью мог сказать, что прожил свою жизнь не только для того, чтобы есть и спать. Он написал свою автобиографию в надежде, что “возможно, мои заметки попадут в какие-нибудь заброшенные места, где живут молодые еврейские таланты, и моя история послужит им примером того, что без средств, без учителей и даже без инструментов, но только с одной сильной волей можно добиться хороших результатов”.
Бася Пикман абсолютно права – Израиль безмерно любил свой Мозырь. Первая и самая пространная глава книги посвящена ему.
“Моя родина – Мозырь Минской губернии – вытянулась между высокими горами и рекой Припятью, которая начинается от знаменитых Пинских болот и впадает в Днепр. Дождевые воды, бегущие с гор вниз в реку, с годами образовали большие и малые рвы; в глубоких расщелинах собрались людишки и построили свои дома”.
Эти десять страниц, без преувеличения, могли бы войти в классику еврейской литературы. В описании жизни большого местечка чувствуются интонации любимых мною Шолом-Алейхема и Марка Шагала. Язык яркий, сочный. Кстати Шолом Рабинович больше известный как Шолом-Алейхем был всего на два года старше Израиля Рухомовского.
Израиль имел счастье родиться в осеннюю распутицу 1860 года – то ли во второй, то ли в третьей неделе октября. Он был явно желанным ребенком. Родители долгое время просили Веледницкого цадика, чтобы тот молил Бога ниспослать им наследника. У них были две дочери. Матери тогда уже минуло пятьдесят. Благодарный отец поехал на могилу цадика и дал обет – назвал сына в честь усопшего, Исроэл-Бер.
Отец-ювелир не очень любил трудиться – зарабатывал не больше 2-3 рублей в неделю. Все тяготы выпали на долю матери, красивой статной женщины, которая из всего могла сделать “копейку”. Фрейда держала корову и несколько кур. Она знала много заклинаний, и было у нее очень много сушеных трав, которые она продавала.
Менялись хедеры и учителя Изи. Они мало чему научили его. Ребе Иват даже посоветовал отцу найти более квалифицированного меламеда (учителя): “У мальчика способности”. Однажды по просьбе матери Изя из воска свечи вылепил две фигурки – женщину и мужчину. Впоследствии он узнал, что это амулет для бездетной пары, которая положила фигурки в постель, под подушку.
Счастливые времена у мальчика начались только тогда, когда по его настоятельному требованию родители купили ему карандаш и ножик. Он разрисовал все молитвенники и книги человечками, лошадьми и всадниками. Ножичком вырезал тележки, столики и множество игрушек.
“У меня не было товарища, и чаще всего я в одиночестве забирался на гору за нашим домом, ложился в траву и часами наблюдал за букашками. Целый мир в миниатюре с сотнями маленьких живых существ, одно красивее другого… Сердце радуется тому, как это все красиво сотворено. Может, тогда у меня родилась любовь к слабым и ненависть к сильным. Я также любил разглядывать травинки, листочки. Я смотрел на них, как на живых, и всегда избегал топтать траву, старался не наступить на червяка”.
(Чтобы не повторяться в дальнейшем: в кавычках – цитаты из книги Рухомовского).
С детства он любил природу, и это чувствуется во всем его творчестве. Она живет в его работах.
В 13-14 лет мальчишка начал гравировать по меди. Отец ничему не мог научить сына, т.к. сам мало что умел. Все приходилось познавать самому. И как он гордился первым заработком – помещик заплатил пять рублей за отгравированное серебро. Слава о парне, который неплохо зарабатывает, пошла по всей округе. К отцу зачастили сваты. Шла торговля – кто предложит большее приданое. Удачливым оказался бухгалтер из соседнего местечка – двести рублей, и состоялась помолвка его дочери Мери с Израилем.
“Ни мне, ни невесте еще не было и 17 лет. На помолвке не осмелился взглянуть на нее, хоть убей меня, я не мог глаз поднять и вынужден был поверить маме, которая сказала – Мери красивая”.
И снова забегу вперед: они счастливо прожили более полувека, у них родились три сына и три дочери.
Бегло перелистаем еще несколько страниц жизни Рухомовского. Четыре года с семьей жил у родителей. Год провел в Варшаве, где пытался многому научиться. Девять лет прозябал в ювелирном магазине, который содержал вместе с другом. Все эти годы Израиль сам познавал основы гравировки и чеканки, учился работать с золотом. Без учителей и без книг. Он делал отличные гербовые печати для заработка и многое для себя, для души. Даже попытался сделать миниатюрный скелет человека, в котором все части двигались.
Однажды Рухомовский собрал все свои изделия и уехал в Киев. Местным мастерам он понравился. Ему предложили работу – три рубля за день. Вот зимами он и трудился в Киеве, а на лето возвращался в Мозырь с ворохом заказов.
В Мозыре стало неспокойно, сюда донеслись раскаты грома погромов в Елизаветграде и Киеве. Пошли слухи, что банды двигаются к Мозырю. Молодежь стала создавать группы самозащиты. “Беда никогда не приходит одна – случился большой пожар. После полудня почти никакого знака не осталось от нашего города, кроме большой каменной синагоги, церкви и нескольких домов в конце Острожной улицы”.
Надо ехать, но куда? В Киев дорога заказана – нет права на жительство. Зимами жил там нелегалом, однажды во время облавы откупился большой взяткой. И тут пришло письмо от его лучшего ученика: Гершель открывал предприятие в Одессе, приглашал к себе и гарантировал заработок в три рубля за день. И поехали молодые супруги с шестью малышами в Одессу. Мозырь оставили навсегда!
“Одесса, хотя и город безбожников, но там жило довольно много верующих евреев. Даже хасиды”. Город большой и требующий больших денег.
С предприятием у Гершеля ничего не получилось. Показал свои изделия ювелирам, и они сказали – очень даже хорошо. Есть работа, но только тем, у кого есть аттестат. А где его взять, если Израиль самоучка? Пришлось держать экзамен, причем экспертами были его будущие конкуренты. Сделал отличную гербовую печать и получил аттестат подмастерья. Ну и пусть, он будет мастером и гравером, и художником. “И вот я уже дипломированный нищий. Иногда одолевают думы. Одесса не место для меня. Пошел работать гравером на французскую фабрику “Жако”, где делали коробки для консервов и занимались рекламой. Заработок – дай Бог – тысяча рублей в год! Время снова пошло своим чередом. Работы хватало, отовсюду поступали новые заказы. Понемногу рос наш капитал в банке.

(Продолжение следует)

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ