ТУННЕЛЬЩИКИ

ТУННЕЛЬЩИКИ

54
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

Западный Берлин, май 1962 года. Молодой кинорежиссер Франц Бааке работает у себя дома. Он продумывает план рекламы нового фильма американской киностудии MGM «Туннель 28». Вдруг звонок в дверь. Открывает и видит трех парней примерно его возраста – двое итальянцев и один немец. Они отказываются себя назвать и предупреждают, чтобы он никому не рассказывал о них. Не хотелось бы ему, спрашивают они, своими глазами увидеть настоящий туннель и даже сделать фотографии? Он, конечно, заинтригован и дает согласие. Ему завязывают глаза, сажают в машину, и вот они уже спускаются в какой-то подвал, а затем и в туннель. «Бааке был потрясен профессионализмом, – рассказывает американский историк Грег Митчелл в своей книге “Туннели” (The Tunnels: Escapes under the Berlin Wall and the Historic Films the JFK White House Tried to Kill. By Greg Mitchell / Crown, New York), подсветкой на потолке и крепкими деревянными подпорками. С другой стороны, полумрак, лужи воды на земле – по его словам, “страшновато”. Он чувствовал, как его сердце колотилось, когда он прополз несколько футов от входа, чтобы щелкнуть последний из нескольких десятков снимков. Он сказал им тогда, что у его друга есть фотолаборатория, где он может проявить пленку. Туннельщики ответили, что по причинам безопасности они поедут вместе с ним. Бааке проявил пленку и сделал несколько отпечатков. Поскольку он видел в этих студентах идеалистов и поддерживал их миссию, то отдал им фотографии и негативы бесплатно».

Берлинскую Стену власти ГДР начали возводить 13 августа 1961 года. А как еще можно было остановить поток уходящих на Запад сограждан – экономический бум в ФРГ показывал им, чего они никогда не дождутся, оставаясь на Востоке. «Знаете ли вы, – говорилось в популярном анекдоте, – что Адам и Ева были жителями Восточной Германии? Одежды нет, одно яблоко на двоих, и их уверили, что они живут в раю». С конца 1940-х по 1961 год 2,8 миллиона восточных немцев перебрались в Западную Германию. Соответственно и население Западного Берлина на 1961 год вдвое превосходило восточный сектор. К тому же 60 тысяч жителей Восточной Германии ежедневно переходили границу для работы и учебы в Западном Берлине, и, разумеется, многие там и оставались. Политические деятели наблюдали за ситуацией с тревогой. Президент Джон Кеннеди в узком кругу отметил: «Хрущев теряет Восточную Германию. Он не может этого допустить. Если Восточная Германия уйдет, то за ней последуют Польша и вся Восточная Европа. Ему надо будет сделать что-нибудь, чтобы остановить поток беженцев. Возможно, выстроить стену. И мы не сумеем предотвратить это». Хрущев тем временем заверил Ульбрихта: «Когда границу закроют, американцы и западные немцы будут счастливы». И Никита Сергеевич оказался прав. Естественно, Стена подняла общественное мнение на дыбы. Но в политическом плане напряжение спало. «Возведение Стены, – утверждает Грег Митчелл, – похоже, сигнализировало, что Советы распрощались с планами захватить весь город, удовлетворившись на данный момент укреплением своего контроля над Восточной Германией».

Луиджи (Джиджи) Спина, Доменико (Миммо) Сеста и Вольфхардт Шредтер, навестившие упомянутого выше Франца Бааке, были флухтхельферами (Fluchthelfer), т.е., они помогали людям бежать из Восточного Берлина в Западный. Все они были студентами западноберлинского Технического университета, и среди их друзей многие оказались разделенными со своими семьями. Совершить побег пытались по-разному: и через Стену под пулями перебирались, и по канализациям, и вплавь через Шпрее, и фальшивые паспорта шли в ход, но чем дальше, тем непреодолимее и рискованнее для жизни становились препятствия. Стали копать и туннели – они были лучше для переправы на Запад пожилых людей и детей, и именно этот вариант выбрала троица.

Они подобрали маршрут, пересекавший границу в районе улицы Бернауэр: конец его был в западном секторе, в полуразрушенном во время войны пятиэтажном здании, в котором сейчас находилась фабрика, производившая соломинки для коктейля. Они спросили хозяина, нельзя ли им будет снять нижний этаж и подвал для репетиций джаз-ансамбля. Не травите мне эти байки, отмахнулся тот. Я сам из Дрездена, и все мое дело отняли коммунисты, вот и пришлось все начинать с нуля. Он разрешил им пользоваться подвалом столько, сколько им надо, и денег за это не взял, равно как и за электричество. К радости диггеров там было немало комнат, где они могли бы спать, сушить грязную одежду, перекусывать и складывать выкопанную землю. На востоке же входным пунктом в туннель стал многоквартирный жилой дом опять же с подвалом – ключ от него Сеста украдкой скопировал. Копать следовало из западного сектора в восточный. Примерная длина туннеля – 120 метров, и около 90 из них приходилось на Восточный Берлин. Ширину входа рассчитали в 2 метра, глубину от 4 до 6. Размеры самого лаза были метр в ширину и столько же в высоту. Все это должно было занять у них не меньше двух месяцев. Дальше начинались проблемы с поиском других добровольцев-диггеров, со снабжением – от инструментов до досок для пола и подпорок, и, разумеется, нужны были деньги. Джиджи с самого начала подумывал о том, чтобы снять их работу на пленку и договориться с какой-нибудь телекомпанией об авансе. Продолжением этой мысли и стал визит к Францу Бааке.

27 мая Сеста, Спина и Шредтер встретились с Пирсом Андертоном, корреспондентом американской NBC. Они показали ему на карте, где должен проходить туннель, рассказали об оборудовании, которое им необходимо приобрести, и сообщили, что для завершения проекта им необходимо $50,000. Андертон попросил показать ему туннель – и был впечатлен. Лаз уже почти подходил к Стене, в подвале высилась гора выкопанной земли, диггеры работали в три восьмичасовые смены. В самом туннеле они проложили стальной рельс, по которому можно было катать небольшую тележку с резиновым колесом. В нее диггер, пробивавший туннель дрелью, перекладывал землю, затем дергал за веревку, и стоявший у входа лебедкой вытягивал тележку, земля перегружалась в тачку и вываливалась в одной из комнат подвала, тележка возвращалась к копающему, и так далее. Андертон сказал, что он заинтересован в проекте, но должен получить согласие своего босса в Нью-Йорке. Он как раз должен был уехать туда (на собственную свадьбу) и обещал решить вопрос незамедлительно. Так и получилось – непосредственный начальник Андертона Реувен Франк, давно мечтавший снять сюжет о беженцах из Западного Берлина, принял идею на ура, но санкционировал в качестве аванса только $7,500. Он предупредил Андертона держать все в строжайшем секрете – телефоны в Берлине прослушивались, и переговариваться можно было только кодовыми словами. В самой же NBC Франк поставил в известность о проекте только вице-президента Вильяма Макэндрю, но ни юристы компании, ни даже ее президент об этом пока ничего знать не были должны. Франк опасался не только того, что о сенсации могут узнать конкуренты, – правительство США не приветствовало никаких шагов, которые могли бы повлиять на стабильность в Берлине, а, в конечном счете, и в Европе.

Государственный секретарь Дин Раск прессу не любил. «Слишком часто, – продолжает в том же духе автор книги “Туннели”, – журналисты наносили вред американской политике только для того, чтобы погнать волну. В этом смысле они не были патриотами и отказывались принимать во внимание большую картину. Да, общественность имела “право знать”, но, с точки зрения Раска, оно должно было быть подчинено праву официальных лиц вести бизнес ответственно, т.е. втемную. Он никогда не мог взять в толк, почему если журналист вытянул какой-то секрет из Госдепа и передал его русским, то его по справедливости заклеймят как предателя, но если он напечатает об этом в газете, то станет претендентом на Пулитцеровскую премию». С этой перспективы, участие американцев в беженских проектах из одного Берлина в другой было чревато непредсказуемой реакцией Кремля и международными осложнениями. И американские дипломаты, следуя установке на «сдержанность» в освещении соответствующих фактов, эффективно поддавливали на свою прессу. Так был пресечен, например, аналогичный описываемому план CBS. Вот отрывок из телеграммы, направленной 7 августа 1962 года лично Раском главе американской миссии в Берлине: «Сегодня вечером я видел Кларка (президент CBS), и он согласился отменить участие CBS в туннельном проекте. Между тем имеются доказательства того, что эта проблема в течение некоторого времени являлась предметом обсуждения между Шорром (корреспондент CBS в Берлине) и головным офисом. Меня тревожит то, что столько людей посвящены в данный проект… Необходимо срочно рассмотреть шаги для уведомления восточных немцев, вовлеченных в проект, о высокой вероятности того, что секретность нарушена, и они попадут в ловушку… Вам также следует подумать о незаметном наблюдении над данным районом с тем, чтобы гарантировать отсутствие фотографов и прочих возле выхода из туннеля». (Проект, о котором упоминает Раск, и в самом деле потерпел неудачу, поскольку в команду туннельщиков был внедрен агент Штази, министерства госбезопасности ГДР).

Когда туннель на улице Бернауэр уже пересек границу Восточного Берлина, случилась крупная неприятность: с потолка, правда, еще перед границей стала обильно сочиться вода. Она собиралась на полу, сантиметров пять и больше глубиной. Копание пришлось остановить. Через контакты в пожарной охране удалось обзавестись насосом и шлангом. Откачанную воду выливали в канализацию, работали без продыха, но уровень воды на полу продолжал расти. Стало очевидно, что где-то наверху прохудилась труба, и без помощи городских служб (слава Богу, что повреждение было на западноберлинской территории!) не обойтись, что означало очередную проблему для безопасности проекта. Но им удалось решить этот вопрос, практически избежав огласки, – представитель Ведомства по охране конституции (одной из спецслужб ФРГ) в Западном Берлине переадресовал их к своим коллегам-американцам, которые связались с мэрией, и вскоре в предполагаемом месте аварии появились рабочие и начался ремонт. Только когда поломка была устранена, удалось приступить к ликвидации ущерба – необходимо было откачать воду (даже с электрическим насосом на это могло уйти много дней), доски на полу отслоились и практически плавали, и все должно было высохнуть. С другой стороны, диггеры получили шанс немного передохнуть. Между тем, все их передряги снимались на пленку – по договору с NBC. И сам Пирс Андертон, и двое его операторов регулярно спускались под землю. Сначала о сотрудничестве с американской телекомпанией знали не все диггеры. Руководящая троица пеклась о секретности, хотя наличие в сделке денег впоследствии станет предметом раздоров между ними.

В сентябре прокладка туннеля, наконец, возобновилась. Настроение было приподнятым, завершение работ виделось скорым, единственно, что беспокоило диггеров, – как бы вновь не протекло сверху. Но – где тонко, там и рвется. Сначала закапало, потом стало подтекать, а они уже были в восточном секторе, кто им будет здесь трубы ремонтировать… Только один плюс – все-таки воды было пока не так много, останавливаться не имело смысла, но что имело смысл – это укоротить маршрут, чтобы быстрее закончить туннель. И они стало искать новое место для входа в него.

На совещании в Белом Доме обсуждали информацию о прибытии советских ракет земля-земля на Кубу. Госсекретарь Дин Раск высказался в том плане, что остров необходимо окружить блокадой, чтобы возможно сильнее ослабить режим Кастро перед высадкой американских войск. Министр обороны Роберт Макнамара стоял за то, чтобы провести операцию незамедлительно. Самым хладнокровным был самый молодой – президент Кеннеди. «Причина, по которой мы этого не делаем, – сказал он, – состоит в том, что тогда они (Советы) постараются заблокировать Берлин».

При организации подобных побегов инструктаж беженцев и доставка их в нужное место поручались курьерам – это были, как правило, жители Западного Берлина, которые могли свободно проходить в столицу ГДР и выходить из нее. Именно одному из таких курьеров удалось найти многоквартирный дом по адресу Шёнхольцер 7, который хотя и стоял ближе к границе, но рядом с ним регулярно передвигались армейские и полицейские патрули. Вероятность того, что большая группа незнакомых людей, взвинченных, озирающихся по сторонам, с детскими колясками у некоторых, может обратить на себя внимание, была высока, но лишнего времени у диггеров уже не было – вода в туннеле медленно, но верно прибывала. 13 сентября они по их расчетам вышли под искомый дом. «Теперь перед ними стояла трудная задача, – рассказывает Грег Митчелл, – используя лом и лопаты, рыть вверх под углом 45 градусов до тех пор, пока они не наткнутся на что-то твердое. И они сделали это – послышался громкий лязг, и у них сразу стало легче на душе». Теперь надо было готовиться к решающему броску назавтра – вскрытию туннеля, размещению дежурных в специальных нишах, устроенных вдоль него, с тем, чтобы запаниковавшие беглецы, в том числе совсем маленькие дети (которым перед этим рекомендовалось давать полтаблетки снотворного), могли сдвинуться в сторону и не загораживать дорогу тем, кто полз следом. Руководители проекта в свою очередь ждали на выходе в западном секторе – они принимали беглецов и провожали их до машин. И еще – они заранее известили о своем плане Пирса Андертона, а тот отправил кодированное сообщение в Нью-Йорк Реувену Франку. Вечером того же дня в офисе NBC Франку показали часть отснятого материала, а всего было использовано более трех с половиной километров пленки. Он был на седьмом небе от восторга. «Это была история в процессе ее творения, cinema verite, с опасностью на каждом шагу, день за днем, происходящая прямо перед камерой, – нечто совершенно новое для телевидения, реалити-шоу, которые снималось на передовой линии Холодной войны».

Первыми по лесенке на западной стороне туннеля поднялась Эвелина Шмидт, за ней вся ее семья – маленькая дочка Аннетта, муж Петер и его мать. Собственно говоря, Миммо Сеста и начал весь проект ради своего друга Петера. И далее наступила очередь других беглецов – мужья и жены, родители и дети, некоторых встречали родственники-диггеры. Переход начался после семи вечера, а закончился глубоко за полночь. Всего 27 человек. Просмотрев эмоциональные кадры выхода беженцев из туннеля, Реувен Франк позвонил в Нью-Йорк и предупредил своего босса Билла Макэндрю, что фильм займет не 60 минут, как планировалось, а 90. Премьера была намечена на конец октября. Ему не терпелось приступить к редактированию и монтажу, но и в страшном сне он не мог себе представить, что настоящие проблемы для NBC только начинаются.

16 октября агентство UPI процитировало неназванного представителя Госдепартамента, заявившего, что фильм «Туннель» «усложнит берлинскую ситуацию» и что этот фильм был снят NBC, «хотя компанию просили этого не делать». В самом Западном Берлине Эгон Бар, помощник бургомистра Вилли Брандта, позвонил одному из диггеров, Хассо Хершелю, с которым как-то встречался весной, и предложил потребовать от NBC не демонстрировать «Туннель». «Мы стараемся не провоцировать Советы и поддерживать спокойную ситуацию. Не забывайте, что в нашем городе четыре сектора, а вы только создаете проблемы». 17 октября помощник госсекретаря по связям с общественностью Роберт Мэннинг позвонил Макэндрю и проинформировал его, что сенат Западного Берлина «настаивает на том, чтобы NBC отказалась от планов показа фильма по телевидению». По мнению сената, сообщил Мэннинг, фильм «предоставляет коммунистической пропаганде материал для использования против Западного Берлина». Эту позицию поддержало и посольство ФРГ в Вашингтоне. Вечером того же дня Макэндрю, Франк и корреспондент NBC при госдепартаменте Эли Абель были приняты госсекретарем Дином Раском. Последний указал, что фильм о туннеле может противоречить национальным интересам США в данный момент. Это же фильм о человеческих свободах, вспылил Абель. Неужели госдепартамент полагает, что это не в наших национальных интересах?

В этом споре важен контекст. 16 октября в Белом Доме президент Кеннеди созвал срочное совещание в связи с подтвердившимися данными о нахождении на Кубе советских ракет, способных нести ядерный заряд и способных поразить южную половину страны. Бомбить или не бомбить? Некоторые советники президента связали любой американский шаг с ответной реакцией СССР в отношении Берлина. Через день состоялось еще одно совещание. Как пишет Грег Митчелл, президент повторил свой аргумент, что нападение на Кубу означает, что Советы тут же «заграбастают» Берлин. Пожертвовать несколькими ракетами на Кубе стоит для них того, чтобы взять весь Берлин под свой контроль. И как только они его возьмут, «у всех будет ощущение, что мы своими руками отдали Берлин ради этих ракет». Вечером Кеннеди встретился с министром иностранных дел СССР А.А. Громыко. Громыко категорически отрицал присутствие советских ракет на Кубе, между тем как в верхнем ящике стола президента США лежали аэрофотоснимки, показывающие совсем обратное. Уже за полночь Кеннеди принял решение – объявить блокаду Кубы, исходя из того что реакция Москвы на нее будет мягче, чем на открытую интервенцию.

Кубинский кризис, как известно, в конце концов, рассосался. Мир облегченно вздохнул, и Берлин не был исключением. Улеглись и тревоги вокруг фильма «Туннель». Его демонстрация была назначена на вечер понедельника 10 декабря. В 8 часов 30 минут телезрители увидели первый кадр: вид Стены из офиса NBC. Вот и улица Шёнхольцер, дом № 7, гуляющие пешеходы. И голос диктора, повествующего о том, как почти два месяца назад к этому дому пришли люди, чтобы уйти на Запад. «Некоторые проделали дорогу в 200 миль. Это место было для них чужим… Они тихо спустились в подвал, затем по лестнице в лаз и оказались на 15 футов под землей. Там был туннель, менее трех футов в ширину и три фута в высоту. И по нему они ползли 140 ярдов к Западному Берлину и к свободному будущему. Некоторых детей надо было нести на себе. Меня зовут Пирс Андертон, НБС-Ньюз, Берлин. И я рассказываю об этих людях и этом туннеле».

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ