ЭЛИ ВИЗЕЛЬ. И...

ЭЛИ ВИЗЕЛЬ. ИЗ МРАКА – К СВЕТУ

66
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

«Я верю Гитлеру больше, чем всем остальным. Он один сдержал свои обещания, данные еврейскому народу» – Это цитата из знаменитой книги «Ночь», которую написал Эли Визель, известный литератор, журналист и общественный деятель, лауреат Нобелевской премии. 30-го сентября со дня его рождения исполняется 90 лет.

Родился Эли в Сигете, в Северной Трансильвании (ныне это территория Румынии) в религиозной еврейской семье Шлойме Элише Визеля и его супруги Сары (Суры) Фейг, с закарпатскими корнями, придерживавшейся традиций вижницкого хасидизма. В семействе, кроме сына, было еще три сестры – Беатрис, Хильда и Ципора. В доме Эли говорили на нескольких языках, но в первую очередь – на идише, на котором он и получил традиционное начальное еврейское образование. В 1940 году, по решению Второго Венского арбитража, а фактически, в результате политического сговора между нацистской Германией и фашистской Италией, Северная Трансильвания перешла от Румынии к Венгрии. Поначалу ни евреи, ни цыгане не почувствовали, какую беду готовит им грядущий день. И когда из Польши, после вторжения туда гитлеровских полчищ, начали доползать слухи о расправах над собратьями, в Сигете, как и в других городках Северной Трансильвании, евреи склонны были относить это к «неправильному» поведению польских соплеменников. И в семье Визеля полагали, что евреям не стоило восставать против немцев, как это произошло в Варшавском гетто, а перетерпеть, пока закончится война, и таким вот (весьма сомнительным) способом, сохранить свои жизни, не навлекая на себя гнева оккупантов. Дальнейшие события показали, насколько глубоким было заблуждение наивных обывателей. В мае 1944 года правительство Венгрии под давлением из Берлина начало депортацию евреев в лагеря смерти. Эта волна быстро докатилась и до Сигета. Все еврейское население города было, что называется, в одночасье отправлено в Освенцим. «Быстрее! Быстрее! Пошевеливайтесь, бездельники! – орал венгерский жандарм. Вот тогда-то я и начал их ненавидеть, и эта ненависть – единственное, что связывает меня с ними и сегодня. Это были наши первые мучители. Это были первые образы ада и смерти» – указывал в автобиографической книге «Ночь» Эли Визель. И еще: «Улица была похожа на внезапно покинутый базар. Там было всё: чемоданы, полотенца, дорожные сумки, ножи, тарелки, банкноты, бумаги, пожелтевшие фотографии. Это были те вещи, которые люди сначала думали взять с собой, но потом бросили. Вещи уже утратили всякую ценность. Комнаты повсюду оставались открытыми. Распахнутые двери и окна смотрели в пустоту. Всё принадлежало всем, не принадлежа больше никому в отдельности. Каждый мог брать что угодно»

На руку Эли был нанесен татуированный номер «A-7713». «Никогда мне не забыть эту ночь, первую ночь в лагере, превратившую всю мою жизнь в одну долгую ночь, запечатанную семью печатями, – писал впоследствии Эли Визель. – Никогда мне не забыть этот дым. Никогда мне не забыть эти лица детей, чьи тела на моих глазах превращались в кольца дыма на фоне безмолвного неба. Никогда мне не забыть это пламя, навсегда испепелившее мою веру. Никогда мне не забыть эту ночную тишину, навсегда лишившую меня воли к жизни. Никогда мне не забыть эти мгновения, убившие моего Бога и мою душу, эти сны, ставшие горячей пустыней. Никогда мне этого не забыть, даже если бы я был приговорен жить вечно, как сам Бог. Никогда».

Семью Визель разделили. Мать Эли и младшая из трех сестер, были умерщвлены в газовой камере. Старшие девочки, Беатрис и Хильда, сумели выжить в лагерном аду. Эли и его отца определили в трудовой лагерь Освенцима – Моновиц. Восемь долгих месяцев они продержались рядом. На лагерных нарах наступило полное прозрение – у тех, кто не мог до депортации представить себе реальности окончательного решения еврейского вопроса: «…Уничтожить целый народ? Истребить народ, разбросанный по многим странам? Столько миллионов! Каким образом? И это в середине XX века! Людей интересовало всё: военная стратегия, дипломатия, политика, сионизм – всё, кроме собственной судьбы».

Зимой 1944-45 года Эли и Шлойме были перегнаны «маршем смерти» из Освенцима в Бухенвальд. Вскоре по прибытии в этот лагерь, Шлойме жестоко избил надзиратель. Потом отец Эли вступил в драку с несколькими заключенными, которые пытались отнять у него, обессилевшего, миску с едой. В итоге организм далеко не молодого уже человека не выдержал. Вот как описал этот трагический финал Эли Визель: «Этот врач приходил единственно за тем, чтобы покончить с больными. Я слышал, как он орал, что они бездельники, что им просто хочется поваляться в постели… Я мечтал схватить его за горло, задушить. Но у меня уже не было ни смелости, ни сил. Я был прикован к умирающему отцу. Я до боли сжимал руки. Задушить врача и всех остальных! Сжечь весь мир! Убийцы отца!» Многие печатные издания обошла фотография, запечатлевшая заключенных в одном из бараков Бухенвальда, но далеко не всем известно, что на этом фото, на втором из четырех ярусов, где располагались койки узников, можно увидеть Эли Визеля. Ужасы Холокоста поколебали в нем привитую ему с детства веру во Всевышнего:

«Трое приговоренных со связанными руками, и среди них – мальчик, ангел с печальными глазами… Трое приговоренных вместе встали на табуреты. На три шеи одновременно накинули петли. – Да здравствует свобода! – крикнули двое взрослых. А мальчик молчал. – Да где же Бог, где Он? – спросил кто-то позади меня. По знаку коменданта опрокинулись три табурета… И голос внутри меня ответил: – Где он? Да вот же Он – Его повесили на этой виселице…» Но позднее к вере Визель вернулся с новой силой.

…И вот пришло освобождение. Кончился, казавшийся бесконечным, ужас. Эли, в ком накопилось столько боли, столько ненависти к нацистам, был поражен поведением значительной части совсем еще недавних узников, да и собственным, в какой-то степени, тоже: «Став свободными людьми, мы, прежде всего, набросились на еду. Ни о чем другом мы не думали. Ни о мести, ни о родных. Только о хлебе. И даже когда мы наелись, о мести никто не думал. На следующий день несколько молодых ребят отправились в Веймар в поисках картошки и одежды, а потом – к девицам. И ни малейшей мысли о мщении». За ворота лагеря Эли Визель вышел уже не тем человеком, которого отправляли с семьей в неизвестность, оказавшуюся в тысячи раз страшнее самых ужасных снов: «Ночь миновала. В небе сияла утренняя звезда. И я тоже стал совсем другим. Прежний я – мальчик, изучавший Талмуд, – исчез в языках пламени. Осталась лишь похожая на меня оболочка. Черное пламя проникло в мою душу и испепелило ее».

После войны Эли и еще около 400 других еврейских детей и подростков, освобожденных из концлагерей, были определены в приют города Экуи в Верхней Нормандии и некоторое время жили там под эгидой еврейской организации. Первым делом, Эли занялся розыском родных. В Париже, в одном из приютов, он нашел живыми двух своих сестер – Беатрис и Хильду. Позже они уехали из Франции за океан. А Эли поступил в Сорбонну, где изучал философию, психологию и литературу. Затем занялся журналистской деятельностью, волей судьбы оказавшись в Индии, где провел целый год. В 1949 Эли отправился в провозгласивший свою Независимость Израиль – в качестве корреспондента-международника французской газеты «L’Arche», но вскоре ежедневная израильская газета «Едиот Ахронот» пригласила его на должность своего спецкора во Франции. Визель поставил перед собой важную цель: донести до мира правду о Катастрофе европейского еврейства, очевидцем которой он явился, потеряв в пламени Холокоста родителей и сестру. В 1955 году Эли отправился на жительство в Соединенные Штаты, и в 1963 получил американское гражданство, в 1969 Визель женился на Марион Эстер Роуз, родом из Австрии, для которой этот брак был вторым. У Эли и Марион, также прошедшей через лагеря смерти, появился на свет сын, который был назван в честь отца Эли – Шлойме Элишей. В 1961 году Визель освещал суд над Адольфом Эйхманом, отвечавшим в нацистской Германии за «окончательное решение еврейского вопроса». Спустя четверть века, в 1987 году, Визель и сам выступил в качестве свидетеля в суде над еще одним нацистским преступником – «лионским мясником» Клаусом Барбье.

Свою литературную деятельность Эли начал на языке, который был для него родным – на «мамэ-лошн», и первые писательские пробы пера были посвящены у него исключительно жутким реалиям Освенцима и Бухенвальда. Уже через год после эмиграции в США Визель издал первую свою книгу с красноречивым названием «А мир молчал». Кричащая правда о Холокосте, изложенная человеком, пережившим ужасы концентрационных лагерей, поистине шокировала. Но книга была написана на идише и увидела свет в Аргентине, и это ограничило и число ее читателей, и сферу распространения первого, пожалуй, в послевоенной истории свидетельства о трагедии еврейского народа, и чудовищных преступлений фашистских палачей. Понимая, что к своему автобиографическому произведению необходимо привлечь намного более широкое читательское внимание, Эли решился издать сокращенный и адаптированный вариант книги на французском языке. Это произошло в 1958 году. В этой версии книга получила новое название – «Ночь». Вот – частично раскрывающая смысл этого названия цитата из книги: «Столько событий произошло всего за несколько часов, что я совершенно утратил представление о времени. Когда мы покинули свои дома? А гетто? А поезд? Прошла только неделя? Или ночь – только одна ночь?» А еще ночь у автора – символ абсолютного зла и полного мрака, в который не проникает даже слабый луч надежды. Такое ощущение испытывали узники лагерей, где каждый день мог оказаться для любого из них последним. Предисловие к книге Визеля написал французский лауреат Нобелевской премии в области литературы Франсуа Мориак. Произведение принесло Эли Визелю широкую известность. Оно было переведено на 18 языков и разошлось общим тиражом в 8 миллионов экземпляров. Следует признать: первоначальное название книги более точно отражало авторский замысел, заключавшийся в том, чтобы показать, что преступления нацизма совершались при молчаливом попустительстве мировой общественности и большинства населения тех стран, где они совершались, а такое молчание, в сути своей, преступно. После краха фашизма, Эли Визель захотел узнать и своими глазами увидеть, как живется его соплеменникам при коммунистической диктатуре. Он получил разрешение побывать в Советском Союзе и совершил поездку, встретившись за время своего пребывания в СССР, с множеством собратьев в разных городах страны, где, как это декларировалось в музыкально-поэтическом творчестве, «с каждым днем все радостнее жить». Разумеется, ожидать откровенных признаний от большинства из собеседников Визелю было трудно, но общая картина положения советских евреев вырисовывалась для него достаточно четко: он понимал больше, чем говорилось, и видел то, что сопровождавшие иностранного гостя старались скрыть от его глаз. Итогом поездки стала написанная Эли Визелем книга, которой он дал название «Евреи молчания». Свою задачу автор усматривал не только в том, чтобы привлечь внимание к фактической дискриминации евреев, их языка и культуры в советской державе. Книга стала горьким упреком еврейскому миру, безучастно взирающему на происходящее с собратьями, и в этом Визель усматривал одну из причин тех серьезных проблем, с которыми сталкивается на своем пути его народ. «Евреи молчания» – это призыв к братьям по крови – протянуть руку помощи советским евреям и поднять голос в защиту их прав и демократических свобод.

Литературным творчеством, хотя Эли Визель и написал более сорока книг, изданных на идише, иврите, французском и английском языках, его деятельность не ограничивалась. Он преподавал в Йельском, Бостонском университетах и в университете Джорджтауна, а также носил звания заслуженного профессора иудаики Сити-колледжа в Нью-Йорке и заслуженного профессора гуманитарных наук в университете Бостона. В 1978-87 годах Визель возглавлял в США Президентскую комиссию по Холокосту, которая учредила ежегодные дни поминовения жертв нацизма, планировала исследовательские программы и проводила тематические конференции. В 1980-1986 годах Эли Визель председательствовал в Американском мемориальном Совете по Холокосту, и не шел ни на какие компромиссы в вопросах сохранения памяти о Катастрофе европейского еврейства. “Забыть о людях, о миллионах невинных жертв расовых чисток, осуществленных Гитлером, это значит убить этих людей еще раз”, – подчеркивал Визель, решительно выступая против попыток пересмотреть события истории, принижая масштабы трагедии еврейского народа, и даже ставя под сомнение сам факт Холокоста. В 2002 году Визель поселился в своем родном городе Сигет, именно в том доме, откуда его семью депортировали в Освенцим более полувека назад, ради того, чтобы создать в городе музей памяти Холокоста. На открытии музея он попросил румынскую молодежь об одном: «Когда у вас будут дети, скажите им, что вы видели в Сигете еврея, который рассказывал вам эту страшную историю». В 2004 году Визель отказался от высшей почетной награды Румынии после того, как она была вручена деятелям националистического толка, поскольку не посчитал для себя возможным быть в одном ряду с «антисемитами, отрицающими факт Холокоста». Тогда же, на конференции ООН, посвященной проблемам антисемитизма Визель обвинил некоторые мусульманские страны в том, что они используют действия израильских властей, как повод для демонизации не только Израиля, но и всего еврейского народа в мире. Не удивительно, что со стороны отрицателей Катастрофы в адрес Эли Визеля не раз звучали угрозы, а 1 февраля 2007 года, во время проходившей в Бостоне конференции по проблемам ограничения насилия в мире, Визель стал объектом нападения со стороны представившегося журналистом 22-летнего отрицателя Холокоста Эрика Ханта. Тот попытался силой похитить узника двух лагерей смерти, но не сумел этого сделать и скрылся с места преступления, и лишь по прошествии нескольких недель полицейским удалось задержать злоумышленника. “Я собирался привести Визеля в свой номер, где бы он честно ответил на мои вопросы по поводу того, что его документальные мемуары о Холокосте под названием “Ночь” являются абсолютным вымыслом. Я следил за ним, и надеялся прижать его к стенке, чтобы он, в конце концов, просто вынужден был бы сказать правду перед камерой”, – было написано Хантом на антисемитском Интернет-сайте, который, вскоре после этого, был закрыт.

В 1986 году Эли Визелю была присуждена Нобелевская премия – «За приверженность тематике, посвященной страданиям еврейского народа, жертвам нацизма». Премия Мира – Нобелевский комитет посчитал, что вклад Визеля в борьбу за будущее без нового Холокоста более весом, нежели его достижения на писательском поприще. В качестве авторитетного правозащитника, Эли Визель инициировал в 2010 году международную компанию в поддержку Михаила Ходорковского.

Визеля глубоко уважали и высоко ценили в Израиле. Известно, что он дважды получал предложение выдвинуть свою кандидатуру на пост главы еврейского государства, но от этой идеи отказался, полагая, что и без того, делает все, что в его силах, для своего народа. Вместе с супругой, переводившей его книги на английский язык, Эли Визель учредил специальный Фонд Памяти о Холокосте, целью которого стала непримиримая борьба с расовой нетерпимостью, с проявлениями межнациональной ненависти и розни. Однако в декабре 2008 года руководство Фонда заявило, что почти все его активы (около $15,2 млн.) пропали в результате мошеннических махинаций компании Бернарда Мэйдоффа. Этот печально известный бизнесмен и бывший председатель совета директоров Фондовой биржи, стоит напомнить об этом, был обвинен в создании крупнейшей, возможно, в истории финансовой пирамиды. Суд Нью-Йорка приговорил его к 150 годам тюремного заключения. И сам Визель также потерял тогда значительную часть своих личных сбережений в инвестиционной компании Мэйдоффа.

Эли Визель удостоился многочисленных наград, и в том числе – американской Президентской медали Свободы, Национальной гуманитарной медали США, Золотой медали Конгресса США, Президентской медали Израиля, Премии имени Зеэва Жаботинского, Премии имени Теодора Герцля Всемирного Еврейского Конгресса. К слову, присутствовавшая на церемонии вручения последней из перечисленных наград Хиллари Клинтон назвала двух великих людей еврейского происхождения в Европе: Теодора Герцля и Зигмунда Фрейда. На это Эли Визель мгновенно отреагировал: «Слава Богу, что эти два человека никогда не встретились. Представьте, что Герцль приходит к Фрейду и произносит: «Мне приснился сон», – имея в виду мечту о еврейском государстве, – а тот ему в ответ: «Присаживайтесь и расскажите мне подробнее о своей матери».

В 2015 году Визелю было присвоено звание Почетного гражданина Иерусалима. Среди лучших его книг – «И мир молчал», 1956; «Рассвет», 1961; «День», 1961; «Песнь мёртвых», 1966; «Нищий из Иерусалима», 1968; «Спустя поколение», 1970; «Евангелие растерзанного еврейского поэта», 1980; «Сумерки», 1987. Большой интерес, преимущественно, в еврейском мире, вызвали произведения Визеля, посвященные истории хасидизма: «Пламенные души: портреты знаменитых хасидов и легенды о них» (Н.-Й., 1970), «Четыре портрета учителей хасидизма» (Н.-Й., 1976) и другие.

Вот – фрагмент интервью Эли Визеля венгерскому журналу «168 часов»:

– Если бы можно было в связи с прошлым и с настоящим задать себе самому всего один вопрос, то что бы это был за вопрос?

Э. Визель: (задумавшись) – Пожалуй, вопрос «Почему?». Ведь люди, пережившие Холокост, думали, что не будет больше антисемитизма. Потому что они видели антисемитизм. Люди думали, что не будет больше ненависти, но ненависть есть и сегодня. Причем, на более высоком уровне. Об этом свидетельствуют террористические акты в мире. Об этом говорит тот факт, что Израиль все еще борется за свое существование. И вот я задаю себе вопрос: «Почему эта ненависть возникает вновь и вновь и только усиливается?»

– Но ведь и до, и после Холокоста в истории человечества были массовые убийства…

Э. Визель: Холокост – это совсем другое. Впервые в истории человечества приговорили к смерти НАРОД, хотели уничтожить евреев, как народ. И не за какие-то преступления, нелояльность властям, не за то, что они говорили или не говорили, не за то, что они имели или не имели, а только за сам факт принадлежности к данному народу. Увы, свидетельство о рождении автоматически становилось свидетельством о смерти.

– Вы простили венгерскому народу массовые казни евреев в конце войны, в 1944 году?

Э. Визель: Я не верю в коллективную вину. Потому что я слишком хорошо знаю, что значит быть народом с клеймом коллективной вины. Виновны только люди, прислуживавшие фашистскому режиму (все они – преступники), которые помогали, способствовали тому, чтобы евреев избивали, унижали, везли в концлагеря, бросали живыми со связанными руками в Дунай, те, кто лично убивали евреев. Если кто-то из них сегодня жив – он преступник и должен ответить за те злодеяния, у которых нет срока давности. Но вот их дети – невиновны. Но они ответственны за то, чтобы сохранить память о том, что происходило здесь, в Венгрии, с евреями. И по всей Европе тоже.

До последнего дня своей жизни Эли Визель продолжал оставаться борцом за лучшее будущее, которое невозможно построить, не усвоив уроки мрачного прошлого. А еще – не терял оптимизма относительно грядущей эры человечества, и еврейского народа, как его части: “После всего пережитого во время Холокоста, мы, евреи, имели полное право похоронить в себе гуманизм. Но мы не сделали этого. Мы продолжаем жить, сохраняя веру в грядущее”, – эти слова можно считать духовным завещаниям Эли Визеля. Из жизни он ушел 2 июля 2016 года в Бостоне. Выступая после его кончины, в очередной День памяти жертв Холокоста в Мемориальном музее в Вашингтоне, президент США Дональд Трамп сказал: «Печально, что в этом году впервые мы отмечаем День памяти без Эли Визеля, великого человека, великой личности. Его отсутствие оставляет незаполненное пространство в наших сердцах, но его дух наполняет этот зал. Это, как дух нежного ангела, который пережил ад, и чье мужество до сих пор освещает нам путь во тьме. Хотя история Эли хорошо известна очень многим, она всегда достойна повторения. Он перенес немыслимые ужасы Холокоста. Мать и сестра его погибли в Освенциме. Перед юными глазами медленно умирал в Бухенвальде его отец. Он пережил бесконечный кошмар убийств и смерти и впечатал в нашу коллективную совесть долг – всегда помнить эту длинную, тёмную ночь, чтобы никогда не дать ей повториться». А вот – слова, что были произнесены в связи с кончиной Эли Визеля премьер-министром Израиля Биньямином Нетаниягу: «В ночи Холокоста, который унес жизни 6 миллионов наших братьев и сестер, Эли Визель был лучом света и примером бесконечной человечности и доброты».

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ