КТО ХОТЕЛ, ТЕ...

КТО ХОТЕЛ, ТЕ СПАСАЛИ

ПОДЕЛИТЬСЯ

От правды истории не уйдешь: в оккупированных нацистами странах мало кто помогал евреям. Объясняют безразличие к погибавшим по-разному. Не встречали сочувствия соседей, значит, не заслужили его, – и такое кое-где пишут. Чаще ссылаются на всеобщий страх: это было запрещено, могли и 6 Ellen Levine, Darkness over Denmarkказнить. Обвиняют активных пособников нацистов: те выдавали евреев, а остальные были бессильны защитить. В общем, случилось неотвратимое.

Однако есть пример благородства целого народа, покоренного Германией, но сумевшего спасти почти всех своих евреев.

О подвиге датчан во время Второй мировой войны написано немало. Общественный интерес вызвала книга, опубликованная сравнительно недавно Эллен Левин (Ellen Levine, Darkness over Denmark), где помещены интервью с оставшимися в живых участниками событий, приведены документы Датского музея Сопротивления, выдержки из мемуаров. Надо увидеть реальную картину происходившего, чтобы суметь понять, почему этот народ поступил именно так, – в отличие от других.

ххх

На рассвете 9 апреля 1940 г. к причалу в центре Копенгагена пришвартовалось судно обычно грузившееся углем. На сей раз трюм был заполнен немецкими солдатами, которые быстро распространились по центру города. Вражеские самолеты сбрасывали парашютистов, а через границу ринулись танки Вермахта.

Ультиматум, врученный министру иностранных дел Дании, был составлен в соответствии с секретной директивой Гитлера. Осуществляется, мол, «мирная оккупация», чтобы обеспечить тем самым нейтралитет скандинавских государств. Королю и правительству даются гарантии, что немцы будут уважать независимость страны и сохранят существующую в ней власть. При отказе же подчиниться начнется беспощадная бомбежка.

Хотя и застигнутые врасплох, датские пограничники и солдаты вступили в бой. Несмотря на потери – 13 убитых и 23 раненых – Главнокомандующий готов был сопротивляться дальше. Так и поступили в соседней Норвегии, где король Хаакон (брат датского монарха) и его люди бежали в горы, чтобы оттуда руководить боями, в которых позже им помогал высадившийся английский десант. Правда, долго продержаться им не удалось.

Но датское правительство, не видя при полном превосходстве немцев каких-либо шансов на успех отпора, и желая избежать полного разрушения страны, через два часа капитулировало на германских условиях. Тем самым оно встало на путь сотрудничества с оккупантами. Не все, однако, согласились с этим.

Посол Дании в США заявил, что распоряжений своего правительства выполнять не будет, поскольку оно контролируется немцами. Почти весь состав датского торгового флота – около 5 тысяч моряков, не вернулись на родину и высадились в портах, контролируемых союзниками, воевавшими с Германией.

Однако большинство населения подчинилось установленному в стране режиму немецкого «протектората». Считалось неизбежным, что Дания воспримет и нацистскую политику антисемитизма.

Накануне войны здесь проживало около 8 тысяч евреев, их состав был неоднородным и отражал специфику истории страны.

Около 1600 принадлежали к тому слою, который именовал себя «евреями викингов». Это было преувеличением, но их предки действительно жили тут столетиями, – с тех пор, когда король Кристиан IV в 1623 г. послал письмо португальским евреям, проживавшим в Амстердаме. Он обещал им свободу вероисповедания и право заниматься торговлей. Вслед за немногими сефардами, в Копенгаген начали прибывать и ашкенази из близлежащих германских земель.

В Дании никогда не было «еврейского вопроса», – может, потому, считали некоторые исследователи, что там поселилось слишком мало евреев, чтобы возбудить зависть и ненависть. Однако в Норвегию, кстати, зависимую в прошлом от Дании, их прибыло куда меньше. Но в 1817 году всех норвежских евреев вообще выслали. Потом все-таки развернулась борьба за право их свободного проживания.

Первой из европейских стран, Дания в 1814 г. даровала евреям полное право гражданства норвежский стортинг (парламент) сделал это в 1891 г.

На датской земле находили приют спасавшиеся от погромов в царской России, беженцы из разных стран периода 1-ой мировой войны. Около полутора тысяч бежали сюда из Германии и других стран, захваченных нацистами. Примерно столько же было членов сионистских организаций, которые обучались методам ведения сельского хозяйства на своем пути в Палестину. Большую группу детей из Германии переправили сюда после бесчинств «хрустальной ночи» 1938 г.

В общем, можно сказать, такие же евреи, как и везде. И страна их поселения имела с другими европейскими государствами много общего, хотя замечались отличия. Как оказалось, весьма существенные. В начале ХХ века Дания провела такую системную реформу, которая превратила ее в одну из самых либеральных стран. Столетний мир со всеми соседями, казалось, ей тоже был обеспечен.

События тридцатых годов стали как бы проверкой отношений датской монархии и еврейской общины, до того выглядевших вполне сердечными. Весной 1933 г. Копенгагенская синагога намеревалась отпраздновать свою сотую годовщину. На специальное богослужение был приглашен король Кристиан Х, который обещал прибыть. Но в соседней Германии, где пришел к власти Гитлер, нацисты развернули массовые антисемитские акции.

По воспоминаниям рабби Маркуса Мельхиора, глава еврейской общины Дании попросил у короля аудиенции, каковая ему была дарована. И он сказал монарху, что еврейская община с пониманием встретит высочайшее решение не посещать богослужения в синагоге в связи с тем, что сейчас происходит в Германии. На это король Кристиан ответил: «Вы что, почтеннейший, сошли с ума? Именно теперь, конечно, подходящее время, чтобы я к вам явился».

Как и в других странах, в Дании стали возникать нацистские группы. Одна из них в 1936 г. выпустила злобный антисемитский памфлет. Сразу же видные деятели Датской лютеранской церкви опубликовали протест, направленный против этого и других подобных призывов к расовой ненависти.

Разумеется, датчане были хорошо информированы о том, что происходит в мире, и они знали о гитлеровской доктрине: все зло исходит от евреев. Но в датском обществе, начиная от его верхов и до массы простых тружеников, юдофобство не укоренилось.

То было до прихода оккупантов. Однако, как показал опыт, нацистские власти быстро изменяли ситуацию даже в странах с давними демократическими традициями.

В Нидерландах, невзирая на веротерпимость многих голландцев, уже в сентябре 1940 г. были введены первые антисемитские меры. Евреям запретили жить в ряде районов и заниматься некоторыми профессиями. В ноябре были уволены все еврейские учителя и государственные служащие. Затем ввели обязательную регистрацию людей «низшей расы» и особые удостоверения личности – прелюдия к изъятию еврейской собственности и депортациям.

В Норвегии начали в октябре 1940 г. с запрета евреям заниматься свободными профессиями.

Иной оборот приняли события в Дании. Еще в первые дни оккупации представители датского правительства предупредили германского дипломата Ренте-Финка, что любые меры, затрагивающие их сограждан-евреев, являются внутренним делом самих датчан, и никто, кроме них не может вводить таковые. Через шесть дней упомянутый Ренте-Финк отправил в Берлин телеграмму о том, что датские правящие круги обеспокоены возможными шагами против евреев: «Если мы (немцы) предпримем в этом отношении что-нибудь большее, чем строго необходимо, это вызовет паралич или серьезные нарушения в датской политической и экономической жизни. Поэтому нельзя недооценивать важность проблемы».

В книге Э.Левин, процитировавшей этот документ, отмечается, что Дания имела для Германии не только военно-стратегическое значение; строился расчет также на вывоз из нее большого количества продовольствия. Вообще для нацистов важно было сохранять спокойствие в этой захваченной стране, превращаемой в «образцовый протекторат».

Берлин как будто проявил на этот раз готовность к компромиссу, – в ответ на требования датчан, подкрепленные действиями.

В октябре 1941 г. лидер Консервативной партии Дании К.Моллер (позже один из руководителей Сопротивления) выступил в одной из средних школ Копенгагена с негодующей речью по поводу оккупации и с прославлением демократических традиций страны. То, как обращаются с евреями в Германии, заявил он, «в корне противоречит датскому характеру». Поводом для речи было то, что немецких евреев обязали носить на одеждах желтую Звезду Давида. Аналогичное распоряжение было отдано в оккупированных нацистами странах, и выполнено везде, кроме Дании.

В ноябре этого года Датский правительственный совет постановил, что он не может согласиться с любыми германскими попытками ввести антиеврейское законодательство. Министр по делам религии заверил главного раввина Копенгагена, что в стране не будет расовых законов по типу Нюренбергских, – «так долго, сколько правительство останется у власти».

В декабре 1941 г. группа церковных деятелей собралась на совещание в столице королевства, чтобы обсудить меры противодействия расистским преследованиям. Один из священников объяснил главному раввину Максу Фридигеру, что их поддержка еврейских соседей неразрывно связана с собственным национальным чувством. «Для нас – писал священник – это не только вопрос о евреях и их правах, но для нас, датчан, это должно быть, прежде всего, и по преимуществу вопросом о праве малых наций на существование… о равенстве и человеческом достоинстве».

Тем не менее, датские нацисты подняли в прессе антисемитскую кампанию, а в ночь на 20 декабря злоумышленник пытался поджечь копенгагенскую синагогу. Пожар быстро удалось затушить. Через полтора месяца был найден и арестован поджигатель, которого датский суд приговорил к трем годам тюрьмы. По случаю Нового, 1942 года, король Кристиан прислал письмо рабби Мельхиору. Поблагодарив за подаренную ему книгу, король выразил сожаление в связи с нападением на синагогу, и добавил, что, узнав о незначительности причиненного ущерба, испытал чувство облегчения.

Можно еще раз оговориться, что оккупанты на первых порах вели себя в Дании куда осмотрительнее, чем в других западных странах, не говоря уже о Восточной Европе. Что не в их интересе были конфликты с датчанами, «чисто-арийским населением», призванным играть активную роль в создаваемой «Нордической империи». Что, в общем, те самые датские власти послушно и точно выполняли требования Берлина и т.п.

Вместе с тем, следует учесть, что этот конфликт по «расовой проблеме» начался в период, когда немцы одерживали одну победу за другой, когда их диктат на покоренных землях считался неоспоримым, а в мире преобладало мнение, что одолеть Вермахт не способен никто.

Не имевшее аналогов отношение датского народа к евреям приобретает в условиях 1940-1941 гг. особый смысл.

А какой была реакция на события самих евреев?

Судя по имеющимся данным, руководство еврейской общины поверило в гарантии сохранявших полномочия властей. Оно надеялось, что можно будет избежать репрессий, если не давать для них повода, не привлекать к себе внимания и избегать любых провокаций. Отсюда вытекала и первоначальная поддержка евреями курса Датского правительства на сотрудничество с немцами.

В самом же датском обществе постепенно ослабевала поддержка официального коллаборационизма. Появились десятки нелегальных изданий, возникали группы саботажа, с участием и христиан, и евреев.

В петиции, которую подписали несколько сот врачей, выдвинуты были условия правительству – оградить всех граждан от мер, противоречащих конституции; не проводить призыва датчан в германскую армию; не подвергать датских евреев никаким преследованиям, ни в коем случае не допустить их депортации. На первый взгляд, это возымело действие.

Нацистская политика Холокоста не проводилась шаблонно, как показали начавшиеся в июле 1942 г. облавы в Париже. По данным Д.Ваймэна (The Abandonment of the Jews), чтобы обеспечить себе более широкую поддержку со стороны французской полиции и режима Виши, немцы вначале не проводили депортаций среди уроженцев Франции, а отправили в лагеря смерти 13 тысяч евреев – беженцев из других мест. Затем пришла очередь остальных.

Поэтому согласие не трогать пока группу датских «евреев-викингов», имевших гражданство, также оказывалось маневром нацистов, направленным на дезориентацию общества в преддверии массовой депортации.

Реальность такой угрозы подтверждалась тем, что в Амстердаме июльские аресты 1942 г. охватили 60 тысяч евреев. Протесты лидеров протестантской и католической церквей Голландии, а также уличные демонстрации привели лишь к тому, что гестапо перенесло на ночное время отправку в Освенцим эшелонов с обреченными на гибель.

Преследования евреев усилились и в Норвегии, где у власти оказался Квислинг. Его политическая карьера началась еще в революционном Петрограде, когда он служил там норвежским военным атташе. Проникшись симпатиями к большевизму, он даже попытался создать в Осло «Красную гвардию», но эта затея провалилась. С течением времени Квислинг, побывавший и на посту военного министра, вошел в роль нацистского прихвостня. Он подстрекал норвежцев избавиться от еврейского засилья, символом которого считал председателя норвежского стортинга, по национальности еврея.

Когда немцы в 1940 г. вторглись в Норвегию, Квислинг объявил себя главой правительства, которое не признал законным король Хаакон, и не поддержало большинство норвежцев. Тем не менее, общественность этой страны была ослаблена, а часть жителей стала объектом нацистских манипуляций.

Сталинградская битва изменила ход войны, и народы оккупированных стран увидели, что Германия может терпеть поражение. Но эти перемены не привели к «смягчению» нацистского режима, а наоборот, повлекли ужесточение террора против евреев и всех врагов Рейха.

В августе 1943 по всей Дании прошла мощная волна актов саботажа. Датское правительство отказалось проводить репрессии против подполья. В ночь на 29 августа немецкие войска захватили правительственные здания, в стране вводилось военное положение. Проведены были аресты среди датских военных, общественных деятелей, посадили в тюрьму главного раввина Дании Фридигера.

В Копенгаген прибыли люди Эйхмана, а позже и он сам; пошел слух, что в ближайшие дни начнется депортация евреев. Действительно, такая секретная директива из Берлина поступила, но оккупационные власти это отрицали, чтобы застать население врасплох.

28 сентября Георг Даквитц, немецкий служащий, долго живший в Копенгагене как агент Абвера, узнал, что на ближайшие дни намечена массовая акция против евреев. Приняв решение сорвать этот план, он тайно сообщил о нем друзьям из социал-демократов.

Один из них, А.Андерсен создал вместе с доверенными людьми целый нелегальный канал связи, по которому сообщение дошло до рабби Мельхиора. Во время богослужения в синагоге тот призвал верующих немедленно, целыми семьями, оставить свои жилища и скрыться от нацистской облавы.

Одновременно с этим, с утра 29 сентября многие датчане включились в спонтанную кампанию предупреждения будущих жертв: дошло до того, что на улицах прохожих с еврейской внешностью отводили в сторону и говорили им, что нужно бежать. Тех, у кого не находилось других убежищ, отводили как «больных» в госпиталь, где главным врачом был Карл Костер, организатор «протеста докторов».

Могло ли это пройти мимо внимания нацистских властей? Вряд ли. Хотя бы потому, что наряду с антифашистским подпольем, тревогу объявило и легальное Сопротивление. 30 сентября Главному немецкому коменданту Вернеру Бесту было направлено письмо объединения судовладельцев, профсоюзов и других групп. «Евреи – сказано было в письме – составляют здесь в Дании часть населения страны, и шаги против них затронут весь датский народ».

Со своей стороны, король, фактически находившийся под домашним арестом, направил Бесту заявление, что применение «особых мер» против одной из групп народа может возыметь «самые серьезные последствия».

Начиная с вечера 1 октября и весь следующий день немецкие солдаты, в сопровождении датских нацистов, вели облавы и обыски в еврейских квартирах. Им не удалось схватить почти никого: около 95% евреев успели скрыться. Тысячи датчан прятали их.

Борьба велась не только против насилия, но и против изощренного коварства оккупантов. Вместо признания своего провала, германские власти создавали впечатление, что добились цели. Официально объявлено было, что принятыми мерами удалось «устранить из публичной жизни евреев». Убрали мол, тех, кто подстрекали к антигерманским действиям, оказывал поддержку актам саботажа и террора. Это и позволит Берлину в ближайшие дни начать освобождение интернированных датских солдат.

Население было возмущено ложью, в особенности попыткой представить евреев виновниками бедствий Дании. А содержавшиеся в заключении датские офицеры сделали заявление, что не желают становиться соучастниками травли, и на таких условиях отказываются выходить на свободу.

Однако нельзя было долго укрывать много людей в небольшой стране, где за евреями велась совместная охота оккупантов и их датских пособников. Самым надежным выходом из положения являлась бы переправка гонимых в Швецию.

Это сопряжено было с серьезными трудностями не только технического свойства. Как известно, нейтральная Швеция фактически обслуживала германскую военную машину. Хотя многое указывало на вероятность победы антигитлеровской коалиции, шведские правящие круги опасались германской мести. Отсюда и колебания в Стокгольме, преодолеть которые помогла бескомпромиссность Нильса Бора.

Великий физик, по происхождению наполовину еврей, был вывезен из Дании 30 сентября 1943 г. Накануне нацистской облавы. Союзники настаивали на немедленной его отправке из Швеции в Лондон. Но лауреат Нобелевской премии сказал, что уедет только после встречи со шведским министром иностранных дел и с королем, и если ими будет дано обещание предоставить убежище евреям.

Правительство Швеции сперва согласилось, затем, под германским нажимом, отказалось принять беженцев. Но после того как король провел беседу с Нильсом Бором, по радио было объявлено, что датским евреям разрешается пребывание на шведской территории. Дело теперь было за Данией.

Не нужно думать, что знаменитая операция спасения проходила без провалов.

4 октября 1943 г. немцы, предупрежденные доносчиком, открыли стрельбу по датским такси, подвозившим к гавани еврейских беженцев. Часть их была арестована и отправлена в концлагерь Терезиенштадт. В ночь на 6 октября по доносу служанки из отеля были схвачены 80 человек, прятавшихся в местной церкви. Всего гестапо захватило около 500 евреев. Тридцать человек утонули, пытаясь достичь шведских берегов, почти столько же покончили с собой, ввиду утраты сил и надежды на свободу.

Но главная цель была достигнута. Тысячи датчан, рискуя собой, доставляли к местам погрузки на рыбацкие суда еврейских беглецов. Множеству лодок удалось преодолеть береговую охрану и минные заграждения.

Было бы наивно в таком деле рассчитывать только на высокие побуждения. Если требовалось, использовались на подкуп деньги, собранные многими добровольно. В прокламации, изданной образованным в сентябре 1943 г. датским Советом Освобождения (первый его состав был арестован гестапо, и сразу заменен вторым), вслед за призывом помогать в спасении евреев, сделано было суровое предупреждение: «Каждый датчанин, предоставляющий помощь немцам в преследовании людей, считается изменником, и не уйдет от расплаты, когда Германия потерпит поражение». И действительно, ряд нацистских пособников понес наказание.

К середине октября стало ясно, что спасательная операция, поддержанная повсеместно населением, достигла своего апогея.

В свое время был пущен слух, что нечто подобное происходило и в других странах. Будто бы и болгары дружно вступились за евреев. Это не вполне отвечает истине. В 1940 г. пронацистское правительство ввело в Болгарии антиеврейское законодательство. В феврале 1943 г. Болгария согласилась выдать немцам 11 384 еврея из оккупированных ею югославской Македонии и греческой Фракии, большинство которых были уничтожены в лагерях смерти. С прибывшим в Софию помощником А. Эйхмана было подписано соглашение о депортации 20 тыс. евреев. Поскольку около половины последних составляли болгарские подданные, в их защиту выступили группы депутатов парламента и деятелей православной церкви, также протестовали сами евреи. Депортации была приостановлена, но ненадолго: в мае 1943 возобновилась высылка из Софии евреев, как первый шаг к их отправке в немецкие лагеря уничтожения. В самой Болгарии выселяемых тоже помещали в концлагеря. Но в конце августа, готовясь после смерти царя Бориса разорвать союз с Рейхом, новые власти начали смягчать политику в отношении евреев. Поэтому реальность выглядит не совсем такой, как внедрявшиеся в массовое сознание мифы.

То, что происходило осенью 1943 г. на скандинавском побережье отразилось во многих документах. Среди уцелевших евреев был Лео Голдбергер, в 1952 г. переехавший в США. Автор книг о подвиге датского народа, профессор нью-йоркского университета, он вошел в совет директоров международного фонда «Спасибо Скандинавии».

Согласно шведским подсчетам, к концу ноября из Дании было переправлено около 7900 человек. Погибло же во время нацистских преследований около 120 евреев Дании – менее 2% еврейского населения страны. («Краткая еврейская энциклопедия». Иерусалим, т.2).

Мы можем сопоставить эти цифры с теми, которые подводят итог периоду Холокоста в соседних странах.

Из примерно 160 тысяч евреев, находившихся к началу войны в Нидерландах, большинство было депортировано нацистами. В их числе Анна Франк, арестованная по доносу в Амстердаме 4 августа 1944 г., помещенная вместе с семьей в концлагерь в Голландии и отправленная оттуда в Освенцим 2 сентября. Пережили Катастрофу 27 тысяч.

Из примерно 1700 норвежских евреев были отправлены в Освенцим 770 и заключены в концлагерь в самой Норвегии – около 60. Антинацистское подполье переправило в Швецию около 930 евреев. То есть доля спасенных, хотя и ненамного, но превышала долю репрессированных («Краткая еврейская энциклопедия», т. 5).

Не только эти сравнительные данные нужно принять во внимание, осмысливая происшедшее. Датские официальные лица устанавливали контакт со всеми своими, кого немцы держали в концлагерях, и упорно добивались их освобождения. Речь шла не только о евреях. В 1944 г. нацистами депортированы были более 200 датских полицейских, участвовавших в Сопротивлении.

Большинство евреев, укрытых в Швеции, были до побега жителями Копенгагена. Общественность датской столицы приняла на себя заботы об их оставленном имуществе: оплачивались в срок счета более 2 тысяч еврейских семей, продлевались их договоры найма квартир, охранялась мебель и другие ценные вещи. Избежавшим гибели давали понять, что их возвращения ждут, что они нужны Дании. И это не менее поразительно, чем уникальная акция спасения.

Борис Клейн

доктор исторических наук

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ