В ОКОПАХ БЕВИ...

В ОКОПАХ БЕВИНГРАДА

131
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

Англо-еврейская война в Палестине

Книга профессора Джорджтаунского университета и видного эксперта по терроризму Брюса Хоффмана «Безымянные солдаты» (Anonymous Soldiers: The Struggle for Israel. 1917-1947. By Bruce Hoffman / Alfred A. Khopf, New York, 2015) обязана своим названием одноименному гимну (Hayalim Almonim) еврейской боевой организации «Иргун», написанному в 1932 году поэтом Авраамом Штерном:

«Мы солдаты без формы, имен у нас нет.

А вокруг тьма и горе людское.

Мы навеки поклялись хранить наш завет.

Нас лишь смерть может вырвать из строя»

(Пер. Ицхак Нагет)».

Это объемное (640 страниц) исследование детально документирует вооруженную борьбу еврейских жителей Палестины в период до основания Государства Израиль, как с арабами, так и с англичанами. Но что выбрать для газетной статьи из этого огромного материала? Вот что такое Бевинград? Так, по имени министра иностранных дел Англии Эрнеста Бевина и в рифму с получившими известность во время второй мировой войны Сталинградом и Ленинградом, прозвали Иерусалим сами евреи – это случилось, когда после произведенного «Иргун» взрыва 22 июля 1946 года в отеле «Царь Давид», где находилось много правительственных KD_1946 Бевинградучреждений, весь даунтаун города и некоторые другие районы были обнесены несколькими рядами колючей проволоки, стальными заборами и другими фортификационными конструкциями. Все магазины, бизнес-офисы и жилые здания были эвакуированы за пределы зоны безопасности, внутрь которой в свою очередь были перемещены властные структуры. Англичане, таким образом, сами себя отправили в осаду, можно сказать, в окопы. Как же сама английская сторона оценивала происходящее, какова ее «окопная правда»? Вот все эти мнения и отклики английских политиков, журналистов и военных, которые появлялись в прессе, в служебной и личной переписке (а потом и в мемуарах), возникали при обсуждении в правительстве и парламенте, и есть тема предлагаемой ниже подборки, неотъемлемым фоном которой является беззаветная и безжалостная вооруженная битва еврейских повстанческих организаций «Иргун» и «Лехи» за независимое государство еврейского народа.

Из воспоминаний начальника генерального штаба Британской Империи, фельдмаршала Бернарда Монтгомери: «Первая задача была политической, а именно, надо было вновь установить власть Британии; это означало бы, что армия должна будет нанести настоящий удар по евреям, арестовав руководителей еврейских нелегальных вооруженных организаций и тех членов Еврейского Агентства, о которых было известно, что они сотрудничают с “Хаганой”. [Евреи] это наиболее фанатичный и хитрый враг, который будет использовать оружие для похищений, убийств и саботажа; женщины будут сражаться против нас наравне с мужчинами: никто не будет знать, кто друг, а кто враг. [Монгомери предлагал далее полностью запретить все социальные мероприятия и неофициальные контакты между войсками Ее Величества и Ишувом, причем немедленно]. Военнослужащие всех рангов должны быть на 100 процентов готовы приступить к этой неприятной работе с максимальной решимостью завершить ее со стопроцентным же успехом в наикратчайшее возможное время».

Главный секретарь администрации Палестины Джон Шоу в частном письме отреагировал на эти инициативы так: «Великий Монти сейчас находится здесь, и у меня была с ним короткая беседа. У меня впечатление, что он думает, будто ситуация здесь легче, чем на самом деле, и будто мы бесхребетные алармисты. Они все так думают поначалу (включая генерала Баркера, но, по-моему, он постепенно учится)».

Из первого приказа Главнокомандующего английскими войсками в Палестине и Трансиордании генерал-лейтенанта Ивлина Баркера, 22 июня 1946 года: «…Важно то, что мы должны избавиться от экстремистов сейчас. Однако я хочу подчеркнуть, что невозможно вечно силой держать в подчинении целую страну, особенно такой энергичный и талантливый народ, как евреи».

Из воспоминаний Джона Шоу о взрыве отеля «Царь Давид»: «Люстра рухнула на мой письменный стол, и комната наполнилась пылью и дымом. Я вышел в коридор, и он был черным как сажа. Нельзя было разглядеть руку перед лицом. Я долго шел по коридору, нащупывая дорогу рукой, когда я вдруг увидел зияющий провал прямо у моих ног, почти на всю глубину здания, от четвертого этажа до земли».

Цитата из «Безымянных солдат» Брюса Хоффмана: «Бойня была ужасной. 91 человек был убит – 41 араб, 28 англичан, и 17 евреев, а также два армянина, один русский, один египтянин и один грек – и около 70 было ранено. Подавляющее большинство убитых были гражданскими лицами: мелкие клерки и машинистки, младшие госчиновники и служащие отеля, работники столовой и пятеро случайных жертв, которые оказались в отеле или рядом на улице в момент взрыва».

Из частного письма генерал-лейтенанта Ивлина Баркера, 11 октября 1946 года: «Бальфур изготовил эту неудобную кровать, на которой нам всем сейчас приходится лежать, и мои симпатии на стороне арабов, которые никоим образом не несут за это ответственность. Я часто думаю, что если бы я опять стал холостяком, то вернулся бы на Ближний Восток, чтобы помочь им воевать за их права». Он же через две недели: «Я отдал бы многое, чтобы суметь внести свой вклад в мир и счастье на этой земле. Мысль о том, что несколько сот террористов заставляют нас реагировать так, как мы это делаем, приводит меня в ярость. Как ты знаешь, мои симпатии сильнейшим образом на стороне арабов, и мне претит видеть, как мы превращаем их страну в грязь».

О переговорах с руководителями Еврейского Агентства, состоявшихся в министерстве иностранных дел Англии в Лондоне 1 октября 1946 года. Председатель Еврейского Агентства Хаим Вейцман изложил три основных требования. Первое – это освобождение более ста сотрудников Агентства, арестованных во время Черной Субботы. [Имеется в виду «Операция Агата», проведенная английскими войсками с 28 июня по 1 июля 1946 г. и затронувшая легальные структуры Ишува, такие как Еврейское Агентство, Гистадрут, «Хагану» и «Пальмах», а также 17 сельскохозяйственных поселений]. Во-вторых – это изменения в управлении. «Администрация, сказал Вейцман, – по сути, действует под диктовку армии,  которая в свою очередь находится под командованием человека, который выразил свои чувства с полной откровенностью». Третье – администрация должна признать, что единственным продуктивным и постоянным решением политического будущего Палестины является ее раздел. Реакция Эрнеста Бевина была жесткой: «Не британское правительство было инициатором взрывания людей». Он продолжал: Британия долгое время была лучшим другом евреев, а сейчас впечатление такое, что она едва ли не последний их друг. Он отметил, что антисемитизм в Англии резко вырос – «разрушение отеля “Царь Давид” оставило глубокий ожог в сердце английского народа». И заключил: если соглашение по Палестине не будет достигнуто путем переговоров между Англией, арабами и евреями, то «оно должно будет переправлено Объединенным Нациям вместе с нашим признанием, что мы ничего не смогли сделать».

Из рапорта главнокомандующего сухопутными войсками на Ближнем Востоке генерал-лейтенанта Майлса Демпси фельдмаршалу Бернарду Монтгомери, 19 ноября 1946 года: «После моего последнего сообщения мы потеряли убитыми и ранеными 9 английских солдат и 7 английских полицейских. Ни одного террориста мы не поймали. Пришло время, когда мы должны предпринять какие-то действия. Просто оборонительная тактика, такая как увеличение количества войск, охраняющих железную дорогу, совершенно ущербна, и наш хитроумный противник справится с ней без труда. Мы должны заставить народ этой страны понять, что его молчаливое одобрение терроризма себя не оправдывает. Я не вижу лучшего пути добиться этого, чем тотальное прочесывание всей прилегающей местности для поиска оружия и взрывчатки в районе совершения преступления, сразу после того, как оно происходит».

Верховный комиссар Палестины и Трансиордании генерал Алан Каннингэм эту точку зрения не разделял: «Следует осознать, что вся ситуация, относящаяся к террористической деятельности, изменилась. Преступления совершаются сейчас двумя-тремя террористами в отличие от целых отрядов в прошлом, и операции против них являются, прежде всего, задачей полиции, нежели военных. На данный момент я категорически возражаю в принципе против репрессий и наказаний, направленных против народа, который в большинстве своем отвергает терроризм, за исключением тех случаев, когда может быть установлена чья-то причастность к терактам, и мне представляется, что дальнейшим отторжением населения мы ликвидируем наше единственное действенное оружие для сдерживания террора».

Харви Били, советник министра иностранных дел Бевина по вопросам Палестины, 31 декабря 1946 года: «Я не думаю, что более жесткие акции еще больше отторгнут от нас население. Нет никакой надежды, что еврейское население или какая-нибудь его часть будут активно сотрудничать с администрацией против терроризма, пока они не убедятся, что администрация сама будет делать то, что она обещает. Рано или поздно силовая политика станет неизбежной, если только нам не придется совсем эвакуироваться из Палестины».

Из воспоминаний Джона Флетчера-Кука, назначенного заместителем министра финансов Палестинской администрации: «Моя жизнь и работа в Иерусалиме, как у всех правительственных служащих, были связаны со строжайшими ограничениями. Вооруженная охрана сопровождала меня к моему дантисту-еврею; вооруженная охрана патрулировала главный торговый район в течение одного-двух часов в определенные дни, когда нам разрешалось посещать банки и магазины; выезжать за пределы Иерусалима разрешалось лишь с вооруженным эскортом».

Приватное признание Верховного комиссара генерала Алана Каннингэма: «Первый и наиболее важный элемент в этой ситуации состоит в том, что, благодаря политическим разногласиям с администрацией Мандата в связи с невозможностью правительства Ее Величества уступить требованиям евреев, еврейская община, диссидентствующие члены которой несут ответственность за происходящие преступления, отказывалась и по-прежнему отказывается предоставить хоть какую-то помощь полиции и армии в поддержании закона и порядка… Это ситуация, при которой когда в полицейского стреляли и он лежит раненный на улице рядом с очередью на автобус, то никто из нее не протянет ему руку помощи».

В апреле 1946 года 34-летний боец «Иргуна» Дов Грунер был захвачен во время нападения на полицейский арсенал в Рамат-Гане. «Сколько бы не соответствовал он представлениям англичан о хладнокровном еврейском убийце-террористе, – пишет Брюс Хоффман в книге “Безымянные солдаты”, – в глазах других история жизни Грунера объединяла одновременно страдания европейского еврейства, мужество и стойкость нового поколения палестинских евреев, желавших стать хозяевами собственной судьбы, и этику самопожертвования и личной честности…». Грунер родился в Венгрии, в возрасте 26 лет нелегально иммигрировал в Палестину, в 1941 году пошел служить в английскую армию, участвовал в итальянской кампании и был дважды ранен. В конце войны он узнал, что вся его семья погибла в Холокосте. После демобилизации вступил в «Иргун» и через несколько месяцев был арестован. Английские власти в Палестине, полные решимости продемонстрировать жесткость в борьбе с террором, приговорили Грунера к смертной казни. На это известие «Иргун» ответил похищением в зоне безопасности Иерусалима двух английских граждан – отставного майора и судьи, которых в свою очередь обещал казнить, если Грунер будет повешен, и вообще «залить Палестину кровью». Заложников иргуновцы все же отпустили, после того как англичане пригрозили Ишуву, что объявят в стране военное положение. Тем не менее, 27 января 1947 года верховный комиссар генерал Алан Каннингэм принял решение об эвакуации из Палестины женщин, детей и несущественного персонала, а для остающегося административного контингента соорудить повсеместно Бевинграды. 27 января 1947 года лидер консервативной оппозиции Уинстон Черчилль заявил в палате общин: «Совершенно очевидно, что происходящее сейчас в Палестине причиняет нам огромный вред. Это путь к унизительному поражению, и хотя я ненавижу эту склоку с евреями и ненавижу преступления, которые ими творятся, но если вы уже во все это влезли, то, по меньшей мере, ведите себя по-мужски». «Можно ли вообразить подобное положение дел в стране, управляемой Англией, – возмущалась, натурально, арабская газета “Фаластин,” – где в ее распоряжении находятся 100 тысяч солдат, то есть, один полностью экипированный солдат на пятерых евреев!» Дов Грунер был казнен 16 апреля 1947 года.

Заместитель министра по делам колоний Траффорд Смит, из протокола заседания в министерстве от 12 августа 1947 года: «Объявление полноценного военного положения будет равносильно возвращению к управлению Палестиной как раз в тот момент, когда Объединенные Нации готовятся принять свое решение. Наш престиж пострадает, и главное, административная машина, которая пока еще работает со всеми возможными трудностями и опасностями, понесет, вероятно, непоправимый ущерб. Таким образом, возражения по политическим причинам представляются мне очень сильными… Определившаяся точка зрения, выражаемая в настоящий момент военным министерством, состоит в том, что введение военного положения не является практически осуществимым, что исключает его совершенно». Почему вообще обсуждался сейчас этот вопрос? Ранее власти Палестины приговорили к смерти трех бойцов «Иргуна». В ответ были похищены два английских сержанта, и по радиостанции Voice of Fighting Zion было передано предупреждение, что «если преступная рука поднимется на наших плененных товарищей, то мы напоим свои стрелы кровью палача». 29 июля приговор был приведен в исполнение, а 31 июля были обнаружены трупы повешенных сержантов. Фотографии казненных англичан обошли прессу Британских островов и вызвали там взрыв возмущения, в том числе нападения на еврейские объекты – синагоги, магазины, кладбища. Газета Manchester Guardian писала: «Пришло время, чтобы правительство наконец решилось оставить Палестину, и не только потому, что мы не могли найти решения, но и потому что нам не по карману находиться там дольше. Палестина уже сейчас стала еврейской трагедией; она не должна стать катастрофой для Англии». Журнал The Economist настаивал на немедленном разделе Палестины: «не потому что это в лучших интересах евреев, или арабов, или международного сообщества в целом, а просто потому, что это в лучших интересах самих англичан».

Из письма Артура Крич-Джонса, министра по делам колоний (1946-1950), члену парламента от лейбористской партии Джеймсу Каллагану, 30 ноября 1961 года: «Терроризм был ужасен, и английское общество уже было не в состоянии это переносить. Со своей стороны я мог только выполнять свою работу в рамках ближневосточной политики лейбористского правительства и пытаться навести порядок в Палестине, равно как и добиваться любой приемлемой интерпретации Мандата… это было невозможно, и я это знал. Бевин был предельно открыт к сотрудничеству, но ситуация была безнадежна и нетерпима. Кабинет решил, что Мандат не может продолжаться, и посчитал, что единственно возможной альтернативой было оставить Палестину на попечение ответственной Международной Администрации … и предложить ей найти решение. Так мы и сделали».

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ