ТРУМЭН И АТОМ...

ТРУМЭН И АТОМНАЯ БОМБА

295
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

1 truman ТрумэнКогда начинаются дискуссии о времени правления президента Трумэна, то превалирует в них тема об использовании атомного оружия в период Второй мировой войны. Строго говоря, на Потсдамской конференции впервые в истории дипломатии обозначился ядерный фактор. Трумэн специально подгадывал первое испытание атомной бомбы под Потсдам. 16 июля 1945 года испытание успешно состоялось. По мнению Черчилля, получив в ходе конференции долгожданную весть, Трумэн стал другим человеком. 24 июля 1945 года в разговоре со Сталиным он упомянул, что у США появилось оружие необычайно разрушительной мощности. Сталин не высказал никаких эмоций и отделался дежурной фразой, что рад это слышать. К тому времени Сталин давно знал об американском атомном проекте и торопил советских учёных в их разработках. Он просто зашёл в кабинет и позвонил в Москву и узнал, как идут дела. Вышёл он из кабинета довольным. Но Трумэну всё-таки было чем гордиться. Есть люди, которые его обвиняют в этом, есть те, кто оправдывает его действия стремлением сохранить жизни миллионов американских солдат. При этом всегда замалчивается один факт: в августе 1945 года нацистской Германии уже не было. Гигантский урон был нанесён Японии. Но капитулировать она не собиралась и требования Потсдамской конференции отвергала. При этом у японцев было два варианта действий. Первое – всеобщее вооружение населения и использование его в борьбе с высадившимся на острова противником. Можно себе только представить, какая бы произошла резня, какие были бы потери с обеих сторон. Считался возможным вариант перемещения японского правительства на материк, в союзное государство – Маньчжоу-Го, где были расположены войска, и куда можно было дополнительно перебросить часть вооружённых сил Японии. Короче говоря, завершить эту войну в 1945 году американцы не планировали. И лишь применение атомной бомбы и затем вторжение советской армии на континентальную территорию Китая, сломили волю японцев к сопротивлению. Я уверен, что найдутся такие, которые будут утверждать, что значение и роль русской армии в этой кампании была ничтожной. Весьма интересным исследованием по этой проблеме была работа Роберта Л. Мессера, профессора Иллинойского университета в Чикаго под названием «Святая надежда Америки»: Трумэн и атомная бомба. (1945-1949)» (Американский ежегодник 1992 г. Москва). О содержании этой работы и некоторых других и пойдёт речь.

Атомная политика Трумэна

Л. Мессер в своей работе отмечает, что после драматических событий, связанных с появлением ядерного оружия в конце войны, в результате которого была установлена американская ядерная монополия, атомная бомба стала играть важную – часто преувеличенную – роль в жизни, политике и дипломатии послевоенной Америки, отсутствие интереса и даже отвращения у Трумэна к ядерному оружию более всего удивляет. «Трумэн был, – отмечает автор работы, – президентом, который гордо провозгласил, что все дела сосредоточиваются на его столе. Когда первый из назначенных им госсекретарей Джеймс Ф. Бирнс попытался взять на себя слишком много в его личных контактах с русскими, Трумэн публично и в частной беседе дал понять, что контроль над американской внешней политикой – это прерогатива, которую он не будет перепоручать даже самым надёжным подчинённым». Он попросту боялся, чтобы атомные секреты Америки не стали достоянием других, а поэтому всё, касающееся этой проблемы, замкнул на себя. И, кроме того, он не считал возможным использовать его в качестве инструмента внешней политики. Его за это осуждали. Как-то получалось, что он испытывал чувство вины за применение против Японии нового сверхоружия. Другой исследователь Мерль Миллер в своей работе «Plain Speaking» (N.Y. 1974) отмечал по поводу, широко распространённого мнения о внушавших всем любовь, открытости и прямоте Трумэна: «Вы никогда не сможете представить, до какой степени Гарри соответствовал этим характеристикам, он сам говорил, что умел быть таким. В начале 60-х годов во время пространных интервью, которые брали у Трумэна в связи с созданием документального фильма, Миллер с некоторой тревогой счёл необходимым спросить о том, что осталось не заживаемой раной в душе бывшего президента. Глава, посвящённая бомбе, которая использует материалы этих интервью, очень краткая. В ней Миллер рассказывает эпизод, связанный с реакцией Трумэна на предложение создателей программы нанести в Хиросиму визит, долженствующий продемонстрировать, что старые раны залечены. Быстрый ответ Трумэна обнаруживает его характер: “Я бы отправился в Японию, если бы этот визит означал, то, что вы говорите. Но пресмыкаться перед ними я не буду. Неуступчивость старого человека, выраженная в грубоватой и неприемлемой форме, покончила не только с интервью, но и с любой мыслью о миссии доброй воли в Японию”, – отмечает цитируемый автор. Трумэн – единственный президент США не посетил поверженную страну, которая к тому времени была уже близким союзником Америки в её противостоянии с СССР. Близко знавшие Трумэна люди, отмечали, что ему не давали покоя решения о применении атомной бомбы в 1945 году. Он говорил неоднократно, что бомба была “просто другим видом артиллерии”. Её должны были использовать для того, чтобы как можно быстрее и бескровнее покончить с войной, но это явилось следствием самоубийственного японского фанатизма. Атомная бомбардировка сократила период войны на «несколько лет» и спасла сотни тысяч и тысяч жизней американцев. «Не оставлявшее иного выбора невмешательство Трумэна в разработку планов относительно бомбардировок, оказалось оправданным с военной и моральной точек зрения. Если бы те же обстоятельства повторились, то он без колебаний повторил бы всё снова. Те из участников решений, кто засомневался, например учёные-атомщики, имевшие антиядерные настроения, которым, по словам Трумэна казалось, что у них «руки испачканы кровью Хиросимы», были «плаксами». Не будучи таким плаксой, Трумэн отверг подобные сомнения».

Трумэн-Хиросима-Нагасаки

Но не всё было так просто. Ставшие известными документы ясно говорят, что Трумэн, ещё до того, как дал «добро» на атомную бомбардировку, понимал, что оружие, которое он собирается пустить в ход не было просто «другим видом артиллерии». Ещё до первого испытательного взрыва в Нью-Мексико, в середине июля, новый президент неоднократно увлекался теми перспективами, которые рисовались воображению таких энтузиастов, как Бирнс и военный министр Генри Симпсон, рассчитывавшие на потенциальную способность бомбы преобразить международные отношения, изменить послевоенный баланс сил, и, по словам Бирнса, «разрушить мир». Очевидно, что Трумэн держал при себе своё мнение и рассматривал предстоящее ему, как дипломату, первое испытание в Потсдаме с большой долей сомнений по поводу своих способностей быть на должном уровне с «господином Россия» и «господином Великобритания», а вовсе не нацеливаясь на то, чтобы выложить все карты. О беспокойстве Трумэна по поводу того, насколько удастся ему роль дипломата на высшем уровне, свидетельствуют его письма к жене, написанные по пути в Потсдам. Когда во время конференции он получил данные о результатах испытания бомбы «Троица», то заметил, что «развитие техники опережает мораль на несколько веков». Как он выразился, этот «ужасный» новый механизм мог действительно покончить с планетой, повлечь за собой расплату в виде библейского «огненного потока». (Запись в дневнике 16 и 25 июля 1945 г.). Боясь такого рода апокалипсического конца в сочетании с мужской бравадой, не удержала Трумэна от поддержки планов атомной бомбардировки. Могло быть, как он утверждал после, что его дезинформировали о числе гражданского населения и размерах городов, выбранных в качестве целей бомбёжки. Главные советники, включая экспертов из Временного комитета, которые рекомендовали использовать мощь бомбы в чисто военных целях, сильно недооценили реальные потери убитыми от налётов.

3 Трумэн6 августа на Хиросиму была сброшена атомная бомба. Результат: около 79 тысяч убитых, около 100 тысяч раненых, 14 тысяч пропало без вести. Две трети строений превратились а руины. 9 августа ещё более мощная бомба была сброшена на Нагасаки. Город расположен на холмистой местности, поэтому потери были не такими гигантскими. Убито 42 тысячи человек, 25 тысяч получили ранения. Вполне вероятно, что о подлинных потерях президенту не сообщили. Японцы о них узнали после войны. Атомная бомбардировка преследовала не только военные цели. Она должна была продемонстрировать миру невиданную мощь США и их мировое лидерство в производстве вооружений. Обошлось это оружие США в $2 миллиарда, сумма по тем временам фантастическая. Такая дезинформация и просчёты могли бы объяснить иное, с трудом понимаемое замечание в дневнике Трумэна, о том, что целью бомбардировок были только солдаты и моряки, а не женщины и дети. Если Трумэн действительно верил в это перед тем, как бомбы разорвались над Хиросимой и Нагасаки, то, очевидно, сразу после этого события он осознал, что раньше ошибался. 4 hiroshima ТрумэнНа следующий день после бомбардировок он сказал, что подобных налётов больше не будет. Это было сказано до того, как японцы приняли условия безоговорочной капитуляции. Трумэну не нравилась идея убийства такого количества гражданского населения. Да, собственно говоря, если бы он этого и хотел, то сделать бы не сумел. «В отличие от членов кабинета, – отмечает цитируемый автор, – в 1945 году, как мы сейчас знаем, компоненты третьей атомной бомбы ещё не совсем были собраны, чтобы можно было использовать её против Японии. Поэтому не существовало такого президентского приказа, на основании которого запрещалось её применение». Теперь к вопросу о роли советских войск в разгроме Японии. Трумэн придавал огромное значение их участию в войне с Японией, отлично понимая, что это повлияет на решение Японии о полной и безоговорочной капитуляции. Вспомним бомбардировку Дрездена в феврале 1945 года. Там потери были значительно большими, чем, при атомной бомбардировке Хиросимы и Нагасаки. Однако это не заставило немцев в то время капитулировать. Двумя-тремя атомными бомбардировками сломить сопротивление японцев было невозможно. Они были, считают многие исследователи, фанатиками в не меньшей, а в большей мере, чем нацисты. Да и атомные боеприпасы того времени были далеко не такими совершенными, как сейчас. Ещё раз напомню, что партизанская война на островах была бы крайне кровопролитной, к ней готовился весь народ – от мала до велика. И на континенте, в Китае, Корее, куда должно было переехать правительство и император, не так было бы легко сломить японское сопротивление. Поэтому войну с Японией предполагалось завершить в 1946-47 гг. Трумэн понимал, что нужен удар с тыла и разгром японской армии на континенте – в Китае, Корее, на Курильских островах и Южном Сахалине. А это могли сделать только русские. Поэтому в Потсдаме он приветствовал участие русских в войне со Страной Восходящего Солнца. И считал, что обещание Сталина вступить в войну с ней – своей величайшей победой, хотя, собственно говоря, этот вопрос был решён ещё с Рузвельтом и Черчиллем, которые в период Потсдамской конференции уже не были руководителя своих стран – Рузвельт умер, Черчилля – не избрали на выборах. Но Трумэн и его окружение, особенно Симпсон, имели далеко идущие планы. Они ясно осознавали, какую роль бомба должна сыграть в послевоенной дипломатии, да и на завершающем этапе войны. Симпсон называл атомную бомбу «главной козырной картой Америки» в послевоенных делах с русскими, в соперничестве со Сталиным, отмечает цитируемый автор. Но всё-таки президент с помощью нового оружия рассчитывал на то, что войну с Японией он сумеет завершить до вступления в неё русских. Мало того, он опасался, что они могут высадиться и на Японских островах. Забегая вперед, отметим, что подобная попытка была сделана. Сталин хотел высадить войска на Хоккайдо. Но категорический протест Америки остановил его. Не вышло. А то получили бы Японскую Народную Республику. Как и большинство американцев, Трумэн радовался, узнав о Хиросиме, назвав эту бомбардировку «величайшим событием в истории». После бомбардировки, он свою позицию объяснял уже по-другому: «Если имеешь дело со зверем, то вы должны обращаться с ним, как со зверем». (Трумэн – Самуэлю Каверту.11 августа 1945 г.). Вместе с тем, сторонникам жёсткой линии, которые требовали использовать больше бомб, чтобы сильнее наказать Японию, Трумэн отвечал: «Я не могу заставить себя поверить, что из-за того, что они звери, мы должны действовать так же». (Трумэн – сенатору Ричарду Расселу. 11 августа 1945 г.). Да и атомного оружия было явно недостаточно. А поэтому он приказал, чтобы стратеги составили другой, альтернативный военный план, который исключал бы любое применение атомного оружия. Почему существовала пропасть между американской военной стратегией и личной позицией главнокомандующего? «Часть ответа, отмечает цитируемый автор, – может быть такова: Трумэн раньше, чем большинство американцев, пришёл к выводу, что использование атомного оружия немыслимо. И в первые послевоенные годы, когда отношение с русскими испортились, один из советников Трумэна, пытаясь его утешить, заметил, что в любом случае президент «всё ещё имеет атомную бомбу в кармане». На это Трумэн ответил: «Я знаю, знаю… но я не думаю, что когда-нибудь смогу воспользоваться ею». Позже, объясняя военному министру Кеннету Ройялу необходимость планирования войны без применения атомного оружия, Трумэн аргументировал своё мнение тем, что это оружие убивает невинных женщин и детей… Бомба не делает различий между военными целями и мирным населением… Однако надо вспомнить о позиции Трумэна до того, как был отдан приказ. Он считал, что война будет кончена, либо когда Советский Союз объявит войну, либо когда атомные бомбы взорвутся над «военными базами», например, такой, как Хиросима. Бомба должна была ускорить завершавшийся процесс и покончить с войной на условиях, благоприятных для Америки…». Далее автор работы приводит сведения, которые нынешним поколением людей просто забыты. Трумэн уже после войны узнал о бомбе нечто такое, что повергло его в шок. Часть этих сведений была явно фантастической, но большая часть – соответствовала действительности. Последствия воздействия атомной радиации были известны её создателям. Но не было представления о влиянии столь огромной дозы на целый город. Один из служащих, работавших над проектом, сообщил, что территория будет непригодна для проживания 75 лет. Правда, он вскоре отказался от столь страшной оценки. Другие специалисты были информированы не лучше. Даже генерал Гровс, военный руководитель проекта, через СМИ ответил контрвыступлением на появившиеся сообщения о широко распространившейся через несколько недель после бомбардировки лучевой болезни, которое он воспринял как японскую пропаганду. Генерал не предполагал, что радиация обладает смертельным воздействием даже после окончания бомбардировки. Трумэн, очевидно, знал ещё меньше, чем Гровс об этом аспекте ядерного оружия.

«Обе бомбы, – сообщает автор, – которые были применены против Японии, взорвались над поверхностью земли. Такие воздушные взрывы свели к минимуму остаточную радиацию или выпадение радиоактивных осадков. Очевидно те, кто составлял справки о результатах применения этого оружия, пришли в ужас, узнав, что любой, находящийся достаточно близко, чтобы получить летальную долю радиации, сразу погибнет от силы и температуры взрыва». После всех появившихся в прессе преувеличений относительно воздействия атомной бомбы и её потенциала, способность разрушить Землю, представители СМИ, оказавшиеся в числе наблюдателей первого послевоенного испытания на Бикини, были, как и затем читатели, несколько разочарованы. Море не превратилось в кипящий радиационный яд. Небеса не рухнули. Но эти испытания не были направлены против живых целей. Никто не умер. Их нельзя было сравнить с опытом единственной в истории атаки, направленной против людей. «Трумэн знал это лучше, чем кто-либо другой. Он не мог забыть бомбардировки. Он так же знал, что сам отдал приказ об атомных ударах. И наконец, в глубине души он должен был осознавать, что то, что он сделал, невозможно примирить с его представлениями о нравственности», – отмечает Роберт Мессер. Понимание того, как Трумэн относился к бомбе после Нагасаки, помогает объяснить отсутствие ясности в его представлении о послевоенной ядерной политике и непоследовательность в её проведении. Первое, что пришлось решить, был вопрос о том, кто будет определять ядерную политику – военные или гражданские лица. Первоначально, одобрив план контроля со стороны военных, он пересмотрел свою позицию в пользу нового гражданского управления. Он также дал понять, что, в свою очередь, Комиссия по атомной энергии будет находиться под президентским контролём, и любые важные решения будут исходить от него. Военным было отказано в фактическом обладании атомным оружием. Трумэн выразил это так: «Я не желал, чтобы некий доблестный полковник, сбросил бомбу». (Слова Трумэна приведены в интервью с группой, готовившей его мемуары. 1954)». Такие ограничения в распределении ответственности и контроля над ядерным оружием продолжались до начала войны в Корее. Даже во время самого потенциально опасного международного кризиса в первые послевоенные годы – советской блокады Берлина – Трумэн высказывался осторожно, когда речь заходила о ядерном оружии. И кризис был преодолён без применения ядерного оружия. В начале «холодной войны» атомная бомба не оказала решающего влияния на исход ни берлинского, ни какого другого кризиса. Попытки Бирнса использовать в своей дипломатии атомную бомбу в качестве кнута или пряника не заставила быть русских более покладистыми ни в Восточной Европе, ни за столом переговоров. Если сразу после войны бомба была для Америки «оружием победы», отмечает Р. Мессер, то в начале «холодной войны» едва ли можно было найти политические результаты, связанные с её наличием. Военных к ядерному оружию не допускали. Именно с тех пор «ядерный чемоданчик» всегда носили при главе государства, чтобы не ввести военных в искушение. В военных планах оценки необходимого числа бомб, начались с нескольких дюжин, затем увеличилось до сотен, затем до тысяч. Хотя Трумэн считал, что достаточно иметь не более десятка бомб, чтобы победить русских. На вопрос, когда русские будут иметь собственную бомбу, Трумэн ответил: «Никогда». Но тут президент ошибся. Не знал он, как отмечалось выше, что ещё в мае 1940 года лаборатория Харьковского физтеха представила в Наркомат обороны проект атомной бомбы. Но тогда было не до неё. Страна была накануне войны и занималась выпуском оружия, которое можно использовать немедленно. Собственно, и Гитлер поступил так же, хотя Германия могла через пару лет иметь собственную атомную бомбу. Ведь носители зарядов она изготовила раньше союзников – ракеты «ФАУ» – и использовала их против Британии. Иначе говоря, Советский Союз имел свои секретные наработки, хотя и пользовался в полной мере тем, что добывала вездесущая разведка. И СССР быстро догнал Америку, а затем, создав водородную бомбу, на некоторое время даже обогнал её. Хотя носителей водородных бомб у неё не было. Но у руководителей великих держав хватило мудрости при любых конфликтах избежать применение страшного сверхоружия.

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ