ЗАВТРА БЫЛА В...

ЗАВТРА БЫЛА ВОЙНА

117
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

СТАТЬЯ ВТОРАЯ

В первой статье шла речь о предвоенном периоде и мерах, которые предпринимало правительство накануне войны. Сейчас, пытаясь объяснить разгром Советской Армии в 1941 году часто утверждают, что вермахт в первые дни войны встретил пред собой толпу, а не организованную армию, хотя германские генералы в своих дневниках и мемуарах отмечают необычайный героизм советских солдат. С подобным явлением, отмечали они неоднократно, до 1941 года они не встречались. Да, были поражения, котлы. И дошли немцы до Питера и Москвы. Но всё это были неудачи, несравнимые с ситуацией на Западе, считают русские историки. Окружённые на Восточном фронте войска отчаянно сражались, отвлекая массу немецких сил. Так, вяземский «котел» отвлёк такую массу личного состава вермахта, что у Гитлера не оставалось сил для последнего и решающего удара по Москве. Приграничное сражение хотя и было проиграно, но за это время успели соорудить Лужский оборонительный рубеж, благодаря чему выстоял Ленинград, выдержав невиданную в мире по продолжительности блокаду. Кстати, ни одна погранзастава не покинула поля боя без приказа.

Сейчас о войне пишут многие, красиво, жестко. То, оказывается, Сталин лично «уничтожил» в войну 60 миллионов человек, а советские дивизии под духовой оркестр и с развёрнутыми знамёнами сдавались немцам в плен. А один даже додумался до того, что Сталин вызвал маршала Жукова в Москву для организации депортации евреев. И неведомо ему, родимому, что Жукова откомандировали в столицу значительно позже смерти Сталина, и назначили заместителем министра обороны. Даже в компьютер не удосужился заглянуть. Есть и такие, которые произвели Н. Ежова в Маршалы Советского Союза. Много, много фальсификаций, особенно о самом тяжком, начальном периоде войны. Во второй статье мы рассмотрим, как развивались события накануне и в самом начале войны, как перестраивали государственную машину на военный лад. Естественно, без цитирования источников не обойтись.

Сталин пришёл к власти 4 мая 1941 г.

Строго говоря, мы начнём не с этой даты, а с более ранней. Было понятно, что войны с Германией не избежать. И страна к этому готовилась заранее. Бесспорным доказательством этого стало постановление ПБ, принятое 4 мая 1941 года, но опубликованное только три дня спустя как указ ПВС СССР о назначении Сталина Председателем СНК, а его заместителем – В. М. Молотова. Приведём выдержки из этого документа: «В целях полной координации работы советских и партийных организаций и безусловного обеспечения единства в их руководящей работе, а также для того, чтобы ещё поднять авторитет советских органов в современной напряженной обстановке, требующей всемерного усиления работы советских органов в деле обороны страны, Политбюро ЦК ВКП(б) постановляет:

1.Назначить тов. Сталина И. В. Председателем Совета народных комиссаров СССР.

2.Тов. Молотова В. М. назначить заместителем председателя СНК и руководителем внешней политики СССР, с остановлением его на посту народного комиссара по иностранным делам.

  1. В виду того, что тов. Сталин, оставаясь по настоянию Политбюро ЦК первым секретарём ЦК ВКП(б), не сможет уделять достаточно времени работе по секретариату ЦК, назначить тов. Жданова А. А. заместителем тов. Сталина по секретариату с освобождением его от обязанности за наблюдением за Управлением пропаганды и агитации ЦК ВКП(б).
  2. Назначить тов. Щербакова А. С. секретарём ЦК ВКП (б) и руководителем Управления агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) с сохранением за ним поста первого секретаря Московского обкома и горкома ВКП(б)».

А затем последовало выступление Сталина на встрече с выпускниками военных Академий, где о войне с Германией вождь заявил как о неизбежной реальности, отбросив при этом всякие дипломатические выверты. Это можно объяснить тем, что за несколько часов до начала встречи ему принесли донесение разведки о том, что Гитлер 29 апреля 1941 года тоже выступил на встрече с выпускниками офицерских училищ и заявил о неизбежной в ближайшее время войне с советской Россией. Не исключено, а даже наиболее вероятно, что Сталин скорректировал своё выступление и тоже заявил о войне, как о событии ближайшего времени. И ещё один вопрос: почему встреча происходила 5 мая? Ведь выпуски в военно-учебных заведениях проходили в июне-июле, с последующим отпуском для выпускников. Вполне вероятно, что по приказу наркома обороны они были проведены досрочно с немедленным отправлением в войска офицеров-выпускников. («Исторический архив». 1994. № 5).

Но вернёмся в кабинет Сталина в ночь с 21 на 22 июня. Вечером 21 июня в 19.05 началось очередное заседание Узкого руководства – И. В. Сталина, Н. А. Вознесенского, В. М. Молотова, К. Е. Ворошилова, Л.П. Берия и зам. начальника Главного Управления Политической Пропаганды РККА Ф. Ф. Кузнецова, а также присутствовали Г.М. Маленков, С. К. Тимошенко. Первыми к Сталину в Кремль – «на уголок» прибыли Молотов, Берия, Мехлис, Тимошенко и Жуков. Ещё не располагая не то что исчерпывающей, а хотя бы сколько-нибудь достоверной информацией о положении на фронте, сделали единственно возможное. Согласовали отвечающий моменту текст очередной директив №2: «Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в тех районах, где они нарушили советскую границу. Впредь до особого распоряжения наземным войскам границы не переходить».

А через полтора часа с прибытием Маленкова, Микояна, Кагановича, Ворошилова и Вышинского, заверенную Маленковым директиву, как того требовало положение о Главвоенсовете, срочно направили командующим военными округами (Д. Волкогонов. «Триумф и трагедия»). Затем занялись не менее важным вопросом – кому и как сообщить населению Советского Союза о войне. Пришли к выводу, что целесообразней это сделать В. М. Молотову. Ведь и в Германии это сделал не Гитлер, а от его имени – Геббельс. Так и порешили. Сообщение было результатом коллективного творчества. Выступление Молотова подкорректировал и Сталин. Именно ему принадлежала заключительная фраза, стихийно превратившаяся в лозунг, в призыв: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами». «Когда Молотов прибыл из Радиокомитета, где выступил в прямом эфире, заседание продолжили. Одобрили Указы ПВС СССР «О мобилизации военнообязанных…», «Об объявлении в отдельных местностях военного положения», «Об утверждении положения о военных трибуналах». А после того, в два часа дня, у Сталина собрались одни военачальники – Тимошенко, Кузнецов, Жуков, Шапошников, Кулик, Ватутин. Подытожив полученные сообщения о ходе боевых действий, подготовили третью и последнюю директиву: «На фронте от Балтийского моря до госграницы с Венгрией разрешаю переход госграницы и действия, не считаясь с госграницей… Тимошенко, Жуков, Маленков». Напоминаю, что Маленков представлял партию в Главвоенсовете. Утром, 22 июня 1941 года, на пару часов раньше Молотова, в Лондоне по радио выступил британский премьер Уинстон Черчилль, вселивший уверенность – СССР не останется одиноким в своей борьбе. Британский премьер заявил: «Мы окажем России и русскому народу всю помощь, которую только сможем. Мы обратимся ко всем нашим друзьям и союзникам во всех частях света с призывом придерживаться такого же курса… Опасность, угрожающая России, это опасность, угрожающая нам и Соединённым Штатам, точно так же, как дело каждого русского, сражающегося за свой дом, очаг – это дело свободных людей и свободных народов во всех уголках земного шара…». (У. Черчилль. «Вторая мировая война»). Обрести союзников в лице США и Великобритании означало выигрыш первого сражения в величайшем противоборстве в истории человечества.

Мобилизация всех сил народов СССР

Сталин отлично понимал, что для руководства страной и армией необходимо в кратчайшие сроки реформировать систему управления на всех её уровнях. Многие из структур, созданных для функционирования в условиях мирного времени, (к примеру, БСНК / Бюро Совета Народных Комиссаров СССР) оказались в реально возникшей обстановке просто неработоспособными. Да и созданные в самом начале войны организации, не оправдали своего предназначения. Поэтому реформировать систему необходимо было на ходу, одновременно отражая натиск германской армии и её союзников. Прежде всего, была учреждена Ставка Главного командования. С её помощью пытались вернуть себе руководство, связав воедино решения, относящиеся как к проведению фронтовых операций, так и к обеспечению Вооружённых Сил всем необходимым. Своеобразным дополнением Ставки стала ещё одна властная структура, ограниченная конкретными поставленными перед нею задачами – Комитет по эвакуации. О её важности свидетельствует тот факт, что во главе Совета поставили Л. М. Кагановича, а заместителями – Косыгина и Шверника. Однако все созданные структуры подчас работали несогласованно и стало понятным, что следовало срочно создать новый, принципиально иной и по составу, и по задаче центральный властный орган. Такой, который подчинил бы себе напрямую не только исполнительные структуры, но обе ветви реальной власти – государственную и партийную. Взял бы и притом совершенно официально, открыто, всю ответственность за судьбы страны, народа. Историк Ю. Жуков отмечает, что эта идея принадлежит В. М. Молотову, имевшему десятилетний опыт, приобретённый на посту главы правительства, бесспорный талант политика и организатора. 30 июня В. М. Молотов вызвал к себе в кабинет Дома Совнаркома в Кремле Берия, возглавлявшего госбезопасность, и Маленкова, который после отъезда в Ленинград Жданова, фактически стал контролировать аппарат партии. Изложил им своё мнение и встретил с их стороны полное понимание и поддержку. («Источник». №4. 1994). Над названием нового органа долго не думали, взяли старое, близкое по смыслу – комитет обороны. Лишь добавили, чтобы подчеркнуть не только его полную самостоятельность, а и абсолютное верховенство, слово «государственный» (ГКО). Не вызвало также споров, разногласий обоснование – «В целях быстрой мобилизации всех сил народов СССР для проведения отпора врагу», ни функции – «сосредоточить полноту власти в государстве». «Обязать все партийные, советские, хозяйственные и военные органы беспрекословно выполнять решения Государственного Комитета Обороны (Высший орган государственной власти СССР, возглавляемый Сталиным. Его решения были обязательны для всех партийных, советских, хозяйственных, военных и прочих структур страны)». («Известия ЦК КПСС». 1990.№ 6.). Затем они прибыли на дачу Сталина с этим предложением. Он не стал противиться, возражать. Правда, Ю. Пыхалов это событие описывает несколько по-иному. Но сути это не меняет. 3 июля 1941 года Сталин, как Председатель ГКО, выступил по радио перед гражданами страны. Он нашёл в себе мужество признать допущенные ошибки и наметил конкретный план организации отпора врагу. В этом обращении он первый и последний раз употребил термин «ГКО». Уж не знаю, чем это вызвано. И тут же призвал сплотиться вокруг «партии Ленина-Сталина». После этой речи последовали дальнейшие меры по реорганизации органов управления армии и страны. Прежде всего, он преобразовал Ставку Главного Командования в Ставку Верховного Командования, изменив её состав. Одновременно воссоздал ГЛАВПУР, поставив его начальником Л. З. Мехлиса. Перестроил систему оперативно-стратегических армейских объединений. Взамен существующих четырёх фронтов – Северного, Западного, Юго-западного и Южного провёл через ГКО приказ о создании трёх направлений – Северо-западного, Западного и Юго-западного. Главкомами назначил Ворошилова, Тимошенко, Будённого. И к ним добавил членов военных советов – Жданова, Булганина и Хрущёва. 16 июля Сталин восстанавливает институт военных комиссаров, поставив под их неусыпный контроль командиров рот и батальонов, батарей и артдивизионов. 19 июля Сталин становится наркомом обороны и практически полностью обновил состав своих заместителей. 8 августа Сталин назначен Верховным Главнокомандующим. 13 июля 1941 года решением ГКО генерал-лейтенант П.А. Артемьева, командира особой дивизии НКВД им. Дзержинского, назначен командующим войсками Московского военного округа. 17 июля 3-е разведывательное управление НКГБ преобразовывается в управление особых отделов для «борьбы со шпионажем и предательством в частях Красной Армии и ликвидации дезертирства непосредственно в прифронтовой полосе». («Военно-исторический журнал». 1992 г. № 3.) . Во главе управления был поставлен В.С. Абакумов, его заместителем – С. Р. Мильштейн. А 30 июля Берия добился слияния НКВД И НКГБ в единый наркомат внутренних дел. Затем из игры был выведен Иран, локализована Турция и были заключены соглашения с Англией, впоследствии и с США. Антигитлеровская коалиция стала реальностью. В. Дайнес свое исследование о начальном периоде войны назвал «1941. Год Победы».

СТАТЬЯ ТРЕТЬЯ

Обращусь снова к исследованию И. Пыхалова «Великая оболганная война». Издание 6-е, дополненное и исправленное. Но не с целью противопоставить её работам перечисленных мною выше авторов, а лишь с целью дополнить фактами, материалами и документами, которые ранее были недоступны. Ведь Ю. Жуков издал свою книгу в 2000 году, В. Тырмос и Я. Верховский – в 2010 году. А И. Пыхалов 6-е издание опубликовал в 2016 году. Прежде всего, меня заинтересовала глава из работы И. Пыхалова, которую он назвал: ВПАДАЛ ЛИ СТАЛИН В ПРОСТРАЦИЮ?

Хрущёв против Сталина

Согласно одной из многочисленных баек, отмечает цитируемый автор, запущенных в оборот после пресловутого доклада Хрущёва на ХХ съезде – нападение Германии на Советский Союз явилось для Сталина столь сильным потрясением, что он якобы впал в депрессию и несколько дней отсиживался на даче. И только специально приехавшие туда члены Политбюро смогли уговорить его вернуться к работе. При этом он ссылался на Берию, которого впоследствии ликвидировал. Но вот свидетельства подлинных участников совещания у Сталина совершенно иные. Кстати, Хрущёва там не было. Полностью отрицает факт прострации Сталина маршал Жуков. А вот выдержка из дневника генерального секретаря Исполкома Коминтерна Георгия Димитрова: «В кабинете у Сталина находятся Молотов, Ворошилов, Каганович, Маленков. Удивительное спокойствие, твёрдость, уверенность у Сталина и всех других. Редактируется правительственное заявление, которое Молотов должен сделать по радио. Даются распоряжения для армии и флота. Мероприятия по мобилизации и военное положение. Подготовлено подземное место для работы ЦК ВКП (б) и Штаба». (Г. К. Жуков «Воспоминания и размышления». Изд. 13-е исправленное и дополненное… В 2 т. Т. 1; «Дневник Г. Димитрова. 1933-1949». Лондон. 2003). А вот что высказал Л. М.Каганович в беседе с писателем Ф. Чуевым: «Спрашиваю о 22 июня 1941 г.: «Был ли Сталин растерян? Говорят никого не принимал?» – «Ложь! Мы-то все у него были… Нас принимал. Ночью мы собрались у Сталина, когда Молотов принимал Шуленбурга. Сталин каждому из нас дал задание – мне по транспорту, Микояну – по снабжению» (Ф. Чуев. «Так говорил Каганович. Исповедь сталинского апостола»). «Однако, – отмечает И. Пыхалов, – сегодня в нашем распоряжении и более надёжные источники, чем личные воспоминания. Дело в том, что дежурные в приёмной Сталина в Кремле вели специальные тетради, в которых фиксировали фамилии посетителей и время их пребывания в сталинском кабинете. Впоследствии эти записи неоднократно переиздавались». («Известия ЦК КПСС». 1990. №6; «Исторический архив». 1996. № 2-4). Так вот, с 21 по 28 июня И.В. Сталин принял в общей сложности 178 человек. И прием проходил практически с утра до поздней ночи. Таким образом выясняется, отмечает И. Пыхалов, что вместо того, чтобы прятаться на даче, Сталин в первые же часы войны прибывает в Кремль, где принимает посетителей-членов Политбюро, партийных и государственных деятелей, высших военачальников. И в последующие дни Сталин продолжает ежедневно приезжать работать в свой кабинет. Впрочем, об этих тетрадях Никита Сергеевич знал. А поэтому версию о прострации вождя он скорректировал. Теперь он и его сторонники стали утверждать, что, дескать, в прострацию он впал не в первый день войны, а через неделю после её начала, получив известие о взятии немцами Минска. И эта версия не выдерживает критики. Давайте обратимся к фактам и документам, которыми оперирует Игорь Пыхалов. Он отмечает, что из тетради записи посетителей следует: с 28 июня 1941 года начиная с 19.35. Сталин работал а своём кабинете, откуда ушёл уже после полуночи, в 0.50. 29 июня 1941 года, судя по тетради записей посетителей, Сталин в своём кабинете приёма не вёл. Однако в этот день, как замечает цитируемый автор, он «отметился» в другом месте. Об этом свидетельствует Г. К. Жуков в своей книге «Воспоминания и размышления»: «29 июня, – писал он, – И. В. Сталин приезжал в Наркомат обороны и в Ставку Главного командования, и оба раза крайне резко реагировал на сложившуюся обстановку на западном стратегическом направлении». Опуская детали, заметим, что Игорь Пыхалов на основе достоверных фактов придерживается несколько иной версии, чем Ю. Жуков. Но обе они далеки от того, что Сталин впал в «прострацию». Вот ситуация, описанная И. Пыхаловым и военным историком и писателем И. Стаднюком. После разговора с военным руководством Сталин пришёл к выводу о необходимости сосредоточить командование в своих руках. Именно 30 июня 1941 года было принято решение о создании Государственного Комитета Обороны СССР во главе со Сталиным. Молотов был известен своим полным подчинением воле Сталина. Его инициатива в создании такого органа власти, как ГКО, маловероятна. А 30 июня 1941 года Сталин в 16.30 вновь появился в своём кабинете. (И. Стаднюк. «Исповедь сталиниста»). Есть сведения, что именно тогда он снял с должности генерала Д. Павлова и вызвал его в Москву. Вот такие две версии. Считаю, что каждая из них имеет право на существование.

Проведённая затем перестройка управления государством и армией свидетельствует о величайшем хладнокровии, силе воли и выдержки Верховного. Таким же образом выглядит мнение Пыхалова о причинах выступления В. М. Молотова 22 июня 1941 года: «Когда 22 июня по радио выступил Молотов, фактически являвшийся вторым человеком в государстве, это выглядело вполне естественным. Особенно если учесть, что свои речи Сталин готовил сам, и в то утро перед ним стояла дилемма: или организовать отпор немецкому вторжению, или всё бросить и заняться составлением обращения к гражданам СССР. Выбор был очевиден. В результате в первые часы войны Сталин утвердил текст Директивы №2 военным советам приграничных округов и ВМФ о внезапном нападении Германии и боевых задачах войск, проект Указа Президиума Верховного Совета СССР о мобилизации военнообязанных и ряд других документов». Думаю, что разъяснений не требуется. Кстати, и выступление Молотова он тоже подкорректировал. (Ю. Горьков. «Государственный Комитет обороны постановляет.(1941-1945). Цифры, документы»).

Против русских и евреев

Прежде всего, требуется отметить, что нацисты цели своей захватнической политики определили задолго до прихода Гитлера к власти. Поэтому Сталин был абсолютно уверен в неизбежности войны между нацистами и Россией, между нацистами и странами, которые впоследствии создадут антигитлеровскую коалицию, становым хребтом которой станет Россия, США и Великобритания. Цели, которые ставили перед собой сторонники нацистов, были варварскими, бесчеловечными и были нацелены на то, чтобы обеспечить господство «высшей расы» на земном шаре, к которой они относили, прежде всего, германскую расу. Многие наши читатели не в полной мере представляет, что означала бы победа нацизма над антигитлеровской коалицией. Поэтому будет небесполезно довести до них фрагменты программы нацистской партии. В свой книге «Моя борьба», своего рода библии национал-социализма, Адольф Гитлер указал: «Сама судьба указует нам перстом. Выдав Россию в руки большевизма, судьба лишила русский народ той интеллигенции, на которой до сих пор держалось её государственное существование. И которая одна только служила известной прочности государства. Не государственное дарование славянства дали силу и крепость русскому государствую. Всем этим Россия обязана германским элементами – превосходнейший пример той германской роли, которую способны играть германские элементы, действуя внутри более низкой расы… В течение столетий Россия жила за счёт именно германского ядра в её высших слоях населениях… Теперь это ядро истреблено полностью, до конца. Место германцев заняли евреи. Но как русские не могут своими собственными силами скинуть ярмо евреев, так и одни евреи не в силах надолго держать в своём подчинении это громадное государство. Сами евреи отнюдь не являются элементом организации, а скорее ферментом дезорганизации. Это гигантское восточное государство неизбежно обречено на гибель. К этому созрели уже все предпосылки. Конец еврейского господства в России будет также концом России как государства. Судьба предназначила нам быть свидетелем такой катастрофы, которая лучше, чем что бы то ни было, подтвердит безусловно правильность нашей расовой теории…». (А. Гитлер. «Моя борьба». 2002). Итак, Гитлер обозначил основные направления своей борьбы на том этапе: против русских и евреев, считая их неполноценными расами. Мощь вермахта к 1941 году была уникальной. Даже правящие круги западных демократий оценивали шансы СССР в будущей войне весьма невысоко. Помимо морально-политического состояния советского общества, они выдвигали и технические соображения. И так уж сильно отставшая в промышленном развитии от ведущих стран Запада в результате революции и Гражданской войны Россия, потеряла десять лет. Форсированная индустриализация 1930-х позволила совершить мощный прыжок вперёд, однако запад привык относиться к советским достижениям скептически. Но случилось непредвиденное: немцы встретили отчаянное сопротивление, а вместо войны обычной, они столкнулись с явлением, которое бывает очень редко в жизни человечества – Войной Отечественной. При этом никто не смеет отрицать помощь foto ВОЙНА США и Великобритании по ленд-лизу. Красная Армия в 1941 году была почти разгромлена, и наблюдалось повальное бегство советских военнослужащих и массовая сдача в плен. Было. Всё было. Так, с первого дня войны до конца сентября 1941 года Красная Армия потеряла убитыми, умершими от ран и болезней почти 431 тысячу человек, пропавшими без вести и попавшими в плен около 1 млн. 700 тыс. человек. В октябре-декабре 1941 года пропали без вести – около 372 тысяч и более 638 тысяч человек попали в плен. («Россия и СССР в войнах ХХ века. Статистическое исследование»). И далее Пыхалов приводит не менее любопытную статистику: «Обращает на себя внимание соотношение погибших и пленных: с 22 июня до конца сентября на каждого убитого советского военнослужащего приходилось 4 пропавших без вести или сдавшихся в плен. Впрочем, не всех пропавших без вести следует считать сдавшимися в плен. Согласно подсчётам Г.Ф. Кривошеева из 5 миллионов советских военнослужащих, пропавших без вести за годы войны, примерно 500 тысяч не были пленены, а погибли или, будучи тяжёлоранеными, остались на поле боя, занятом противником». (И при этом они ещё имеют наглость говорить: «русские своих не бросают!» – прим. ред.).

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ