ИОНА ЛАЗАРЕВИ...

ИОНА ЛАЗАРЕВИЧ ДЕГЕН

28
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

28 апреля на 92-м году жизни умер Иона Лазаревич Деген – человек, которого можно с полным правом назвать символом советского еврейства. А может, и вообще символом всего нашего народа в ХХ веке. Великий человек. Без всяких скидок.

…Вечером после того как известили о его смерти ко мне заглянули двое моих старых товарищей-журналистов: Марк Горин и Марк Котлярский. Как выяснилось в ходе беседы, мы все были лично знакомы с Ионом Лазаревичем, каждый в свое время делал с ним интервью, и у каждого из нас был свой Деген.

Мое знакомство с Ионом Лазаревичем началось в 1992 или в 1993 году, когда мне случайно попала на глаза его большая книга об Иммануиле Великовском, о котором я тогда ничего не знал.

Потрясенный прочитанным, я созвонился с автором и договорился об интервью. Помню, как удивился, узнав, что автор – отнюдь не кабинетный ученый, а практикующий врач-ортопед, интересы которого вроде бы должны были быть крайне далеки от проблем, волновавших Великовского. Но разговор получился интересным, Иона Лазаревич говорил о колоссальном масштабе личности героя своей книги, о его великих прозрениях, об устроенной ему травле и выражал уверенность, что многие его идеи подтвердятся.

Его врачебной деятельности мы коснулись тогда вскользь, и он ни словом не упомянул о том, что является одним из основоположников магнитотерапии (его докторская диссертация балы первой работой в этой области), что во всех учебниках медицины он упомянут в качестве хирурга, который первым в мире совершил операцию по реплантации конечности. И – ни слова о том, что он воевал, что на его личном счету 16 уничтоженных немецких танков и самоходок, не считая другой техники, а также живой силы противника. Ни слова о том, что его дважды представляли к званию Героя Советского Союза, в том числе один раз – лично маршал Черняховский, и каждый раз золотую звезду заменяли орденом. И само собой, ни слова, ни полслова о том, что он пишет стихи. И какие стихи! Много позже я узнал, что еще на фронте Деген написал стихотворение “На полянке возле школы встали танки на привал…”, которое было положено на музыку и вошло в золотой фонд песен времен Великой Отечественной войны.

Это уже потом стало известно, что именно Деген является автором стихотворения “Мой товарищ в смертельной агонии…”, которое Евгений Евтушенко назвал лучшим стихотворением о войне и затем включал во все составляемые им антологии русской поэзии ХХ века.

Мой товарищ, в смертельной агонии

Не зови понапрасну друзей.

Дай-ка лучше согрею ладони я

Над дымящейся кровью твоей.

Ты не плачь, не стони, ты не маленький,

Ты не ранен, ты просто убит.

Дай на память сниму с тебя валенки.

Нам ещё наступать предстоит.

Когда мы выпили по стопочке за светлую память Ионы Дегена, Марк Горин рассказал о нем то, чего я не знал: сразу после войны, еще до мединститута Иона Лазаревич пробовал поступать в Литинститут, и представил на конкурс то самое стихотворение. В итоге председатель конкурсной комиссии Константин Симонов отверг кандидатуру Дегена на том основании, что “стихотворение, конечно, сильное, но, по сути дела, воспевающее мародерство”. “Киплинговщина какая-то! Как вам, орденоносцу, не стыдно клеветать на нашу армию?! Рано вам еще в Литинститут!” – гневно сказал Симонов. И это притом, по словам Горина, что Деген описал действительно широко распространенное на фронте явление. О таком “мародерстве” много лет спустя написал в своем романе “Прокляты и убиты” Виктор Астафьев (и там же он приводит стихотворение Дегена) и о нем же намеком в своих военных стихах говорил и сам Симонов.

Стихи эти ходили в списках десятилетия как “народные”, и лишь во многом благодаря покойному Евтушенко стало известно, кто является их автором.

Вспомнили мы и о том, с какой гордостью пронес Деген через всю жизнь свою принадлежность к еврейскому народу, с какой неприязнью он говорил о любых попытках отказаться от своего еврейства, скрыть его, изменив фамилию и имя, улыбаться, выслушивая антисемитские анекдоты, вместо того, чтобы бить за них в морду.

А ведь именно это (о чем тоже не все знают) погубило его только начинавшуюся военную карьеру.

Впрочем, и на медицинском поприще в годы жизни в бывшем СССР Иона Лазаревич достиг многого – в 48 лет стал доктором медицинских наук, считался светилом медицины. В СССР 1970-х годов вкупе с его фронтовой биографией это значило многое и открывало почти все двери. А он в 1977 году на пике карьеры неожиданно уезжает в Израиль, чтобы начать все заново!

Уже во время второй нашей встречи Деген признался, что, несмотря на антисемитизм, с которым он сталкивался всю жизнь, он в течение многих лет был типичным советским человеком, искренне верящим в идеи марксизма-ленинизма. Но затем под влиянием сына эта вера поколебалась, он стал задумываться и по-иному воспринимать происходящее вокруг, и в итоге задолго до крушения СССР понял, к чему все идет и чем все кончится. А также то, что место еврея – в Израиле.

Начав, как и все репатрианты, с “нуля”, Йона Деген сумел завоевать огромный авторитет в медицинском мире страны. Одновременно он продолжал много писать – и стихов и прозы. Писать не по заказу и не ради денег, а просто потому что, будучи поэтом и прозаиком по призванию, не писать не мог. И стихотворение “Мой товарищ, в смертельной агонии…”, похоже, отнюдь, не считал вершиной своего творчества – были у него, по его мнению, стихи и посильнее.

Здесь же, в Израиле, его захватила личность Иммануила Великовского, с которым он, безусловно, чувствовал душевное родство – и по разносторонности интересов, и по неординарности мышления, и по самому масштабу личности. И в итоге Деген и здесь, как на поле боя, одержал блистательную победу: на его изданную в Израиле книгу о Великовском обратил внимание владелец российского издательства “Феникс” Леонид Вальдман, и сначала издал в этом издательстве переводы основных трудов Великовского, а затем и переиздал книгу о нем Ионы Дегена. С этого времени фигура Великовского прочно вошла в русскоязычный научный дискурс, хотя, понятно, что, как и на Западе, далеко не все его идеи принимаются российскими исследователями.

Словом, Иона Лазаревич Деген прожил большую, очень насыщенную и по большому счету счастливую жизнь. Он любил свою семью, гордился внуком и внучками, много встречался с молодежью и вообще вел немалую общественную работу. И само собой, в последние десятилетия к нему пришло подлинное признание во всех областях деятельности, которыми он занимался.

– Иона Лазаревич, вы вошли в историю и как легендарный танкист и как автор всемирно известных стихов о войне, и как пионер в области костной трансплантологии… И, все же, что из этого вы считаете главным делом в своей жизни? – спросил я его во время нашего последнего разговора в 2015 году.

– У меня нет ответа на этот вопрос, – ответил Деген. – Просто я всегда считал, что в любом месте, где оказывается человек, в любом деле, которым он занимается, он должен вести себя так, чтобы оправдать свое существование на земле.

Думается, Иона Деген поставленную перед собой задачу с честью выполнил. Сама его жизнь чем-то напоминает величественную симфонию, сыгранную на едином дыхании.

Ионы Лазаревича Дегена больше нет. Но осталась память о его подвигах на войне и самоотверженном мужестве врача. Остались книги, в том числе и замечательный сборник “Стихи из планшета”, многие строки из которого и сегодня звучат предельно актуально. Ну, хотя бы вот эти:

Подлая ложь, что к стране моей скопом,

У либералов симпатии нет.

Это меня ненавидит Европа,

Как ненавидела тысячи лет.

Это меня, не убитого газом,

В лапы убийцы араба вручить,

Чтоб окончательно, главное – сразу

Незавершённый вопрос разрешить.

Антисемитов фальшивые байки.

Снова навет в европейском хлеву.

Но, пережив королевства и райхи,

И «демократов» я переживу.

Он, как всегда, говорит в этом стихотворении не только oт себя, но и от имени всего своего народа.

И он имел на это право.

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ