ОСОБЕННОСТИ П...

ОСОБЕННОСТИ ПОСТСОВЕТСКОГО БЫТИЯ

66
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

За последние 25 лет бывшие союзные республики полностью поменяли свой статус и обрели новый, зачастую очень сомнительного свойства.

«Никогда ни о чем не жалейте вдогонку…»

Следуя совету поэта Андрея Дементьева «Никогда ни о чем не жалейте вдогонку, если то, что случилось, нельзя изменить», можно, конечно, не замечать очевидные перемены в жизни. Но куда девать прошлое, если оно все еще так свежо в памяти…

Ну а если память эта – не персональная, а коллективная, и счет идет на миллионы жизней и судеб?!

Латвия и Литва, бывшие запевалами развала СССР и ставшие первыми экс-советскими государствами, которые приняты в ЕС и НАТО, сегодня считаются европейскими лидерами в режиме «чемодан – вокзал – дальнее зарубежье». Жители этих стран массовым порядком уезжают в Великобританию и Скандинавию, из-за чего в последние годы численность населения в Латвии и Литве уменьшилась более чем на четверть.

При сохранении нынешних темпов убыли населения через 10-15 лет здесь останется чуть более половины сегодняшнего человеческого ресурса.

Свои «рекорды» и в других государствах. Армения, которая исторически известна, как родина так называемой мягкой пшеницы, прародительницы злаков, каждый год ждет поставок зерна из России. Обладая выдающимися, можно сказать, редкими по урожайности сельхозугодьями, страна по физическим объемам импортирует в 3,5 раза больше фруктов, чем экспортирует.

Не определился со статусом Таджикистан, власть которого принимает странные решения – то в поддержку древних традиций, то вопреки им же. Но слава родины уникальных абрикосов, часть которых в виде кураги красно-коричневого цвета, не утерял.

Беларусь, страна рассыпчатой картошки, в последние годы прославилась как родина морепродуктов, сыра с плесенью и ананасов.

Про Молдавию уже не вспоминают нынче, как о производителе замечательных вин: страна подрастеряла на мировом рынке доверие из-за поставок суррогатов настолько, что даже неприхотливый российский потребитель относится к вину из Молдавии с большой осторожностью.

В силу известных геополитических перемен Украина неожиданно стала покупателем своего же донецкого угля.

«Уезжай на своя Россия!»

Узбекистан, прежде и нынче край «белого золота», урана и золота, известен сегодня как родина самой дешевой в экс-СССР рабочей силы. Меньше, чем узбеку, сегодня платят на российских стройках только северокорейцам. Если платят вообще.

Чуть больше 20 лет назад в ходу была в Узбекистане присказка из уст представителя коренной нации: «Уезжай на своя Россия!» Это я лично слышал на базаре, когда уличал торговца картофелем в том, что он нахально обвесил меня. Причем, я это предметно доказывал, поскольку компактные весы у меня всегда были при себе.

Это очень раздражало продавца, вот он и посылал меня подальше – а в Узбекистане дальше России послать было нельзя. Главное в «подальше» – от Ташкента, города, как известно, хлебного, на который западает всякий русский, готовый полакомиться на дешевинку, а то и на дармовщинку.

Я на Ташкент не западал. Я просто в нем родился. И никуда уезжать из него тогда не хотел. И был не русский, а чистокровный еврей. Но говорил-то я на русском. И, стало быть, был для земляка-узбека кем-то вроде, говоря современным языком, российского агента влияния, внедренного в ташкентские реалии.

Для него это было существенно в те годы, когда Узбекистан старался сбросить старую, почти в полтора века протяженностью, зависимость от имперского высокомерия России. Сначала в формате режима царского, затем большевистского. В 1996-м, когда продавец считал своим священным долгом объегорить меня на ведре картошки, он делал это как бы от имени всего народа, чтобы частично компенсировать, так сказать, исторический долг, сгладить боль давней обиды. Он, зло сверкая очами, цедил: «Слушай, брат, знаешь, что мы с твоими сделаем?» Он пообещал сначала отрезать «моим» уши, потом нос, потом выколоть глаза и поотрубать руки и ноги. Ну и на закуску – голову.

Урок политграмоты я слушал в окружении торговцев там же, на небольшом базарчике у выхода из метро на станции «Чиланзар». Они согласно кивали в такт озвученным эпизодам виртуального убийства. Картошечник вершил его громко, как народный судья. Возражать против почленного режима было бесполезно, иначе, не исключено, он бы тут же, на прилавке и начался бы. Но, поразмыслив, я понял, что этих людей надо поблагодарить. Своим «Уезжай на своя Россия!» они дали мне понять: на моей родине я – стопроцентная жертва. Поскольку носитель русского языка, оказывается, представитель отныне ненавистной Москвы, перед которой этот люд заискивал вчера так же истово, как нынче ненавидел…

«На своя Россия» я не поехал: она никогда не была и не могла стать моей. Я, еврей, пусть не знавший иудейских традиций, но впитавший узбекские, должен двинуться дальше – с пониманием того, что являюсь просто звеном в цепочке неизбежного семейного галута. Бабушка родилась в Австрии, мама в Польше, я – в Узбекистане. То есть каждому поколению выпадала своя родина и новый язык среды. Спасибо, что рука очередного гонителя не добиралась до ножа, как собирался сделать это торговец картошкой.

Его угрозу я воспринял со всей серьезностью. Значит, понял я, мои потомки появятся на свет в той точке мира, где языком среды точно будет не узбекский и не русский. Так и случилось.

Партнерство означает возможность заработать

Я вспомнил фрагмент личной истории не вдруг. Когда сегодня Ташкент заявляет, что для Узбекистана отношения с Россией «были, есть и будут стратегическим партнерством, союзничеством», это означает только одно. То, что финансовый ресурс Узбекистана в немалой степени формируется регулярными переводами узбекских гастарбайтеров. Пять лет назад они выслали домой 6 миллиардов долларов, что означает 12% ВВП республики. К слову и Москва не прогадала: ежегодно трудоспособное население России снижается на один миллион человек, а узбеки вместе с собратьями из Таджикистана и Киргизии обеспечили 7-8%ВВП России.

Хотя сейчас доля денежных переводов мигрантов в объеме ВВП Узбекистана составляет не более 5%, в 2016 году Узбекистан остался среднеазиатским лидером по объему денежных переводов: в эту страну отправлено $2,741 млрд., средняя сумма одной операции (ССОП) составила $279.

Миграция стала ресурсом взаимной выгоды, говорят политики. Миграция стала ресурсом развития, говорят ученые. Миграция стала ресурсом выживания, говорят родственники гастарбайтеров.

Москва продолжает делать из узбеков бессловесных рабов, обирая и угнетая их. Она воспринимает Узбекистан, как родину дармовых строителей, продавцов, дворников. То есть тех профессий, дефицит рабочих мест в которых согласны восполнить врачи Ферганы, педагоги Самарканда, инженеры-ирригаторы Карши. Это когда-то с высоких трибун узбека могли уважительно величать «младший брат», хотя номинация эта лицемерна и лжива изначально. Сегодня у россиян в ходу обидные клички, которые я приводить не стану по одной причине: узбеки, которых я не прекратил уважать, не заслуживают такого отношения.

В республике, которая все еще щедра богатством недр и урожаями фруктов, ни один лидер не сделал жизнь исключительно трудолюбивых людей не то, чтобы сытной – а просто сносной. Поэтому уже 25 лет число гастарбайтеров, несмотря на кризисы, неизменно исчисляется сотнями тысяч.

Узбеки едут жить и зарабатывать на чужбину. На ту самую «на своя Россия», куда в свое время посылали меня.

Они делают чужую работу, которую россияне считают не престижной. Убирая лужи мочи в лифтах, выметая листья осенней порой, и долбя ломом ледяные корки на дорогах зимой, набивая мозоли на рукоятках тачек со строительным мусором, ютясь по 20 человек в захудалой и рассчитанной максимум на 4 человека комнатенке в Чертаново, узбеки заняли нишу, следующую за бомжами.

Чужой среди своих

Сегодня для того, чтобы чего-то добиться в России, им надо сдавать экзамены на знание истории и просто – владеть русским языком. Тем самым, знание которого еще поколение назад они считали для себя обузой и символом «старшего брата» – в понимании обывателя русского бая.

С одной стороны, узбеки не могут простить Москве свое периферийное положение в политической жизни, когда Узбекистан, обладатель третьей или четвертой экономики СССР, вынужден был довольствоваться ролью униженного просителя у дверей Кремля. С другой стороны, Ташкент, Самарканд, Фергана, Навои считались самыми продвинутыми среди национальных окраин Союза: здесь, в том числе, проходили всесоюзные форумы по русскому языку и литературе, которые патронировал первый секретарь ЦК КПУз и по совместительству писатель Шараф Рашидов.

Но наступил в новейшей истории момент, когда родившиеся здесь русские стали чужими. Что касается национального состава Узбекистана, на 1 января 2017 года доля узбеков составила 83,8%, русских – 2,3%. В 1991-м русских – 7,7% против 72,8% узбеков. Иными словами, с момента провозглашения независимости Узбекистана русских в стране стало втрое меньше.

Те же 25 лет породили невиданный прежде отток узбекского населения в Россию. Потомки некогда угрожавших мне скорой расправой торговцев на чиланзарском базаре двинулись туда же, куда до того их бывшие русские соседи, – в Москву, Санкт-Петербург, провинциальные центры РФ.

Парадокс: трудясь в вахтенном режиме и возвращаясь к родным очагам после сезонных работ, щеголяя перед родней знаниями русского языка и новых реалий, гастарбайтеры теперь сами обозначают российское присутствие в узбекистанских городах и кишлаках. А кое-кто даже демонстрирует российский паспорт.

Из 3 млн. узбеков, работающих за рубежом, 1,7 млн. узбеков представляют страну исхода – свою родину Узбекистан – и одновременно страну приема в виде России. Узбекская диаспора, ставшая частью российского общества, не просто участвует в народном хозяйстве РФ, а мечтает остаться в нем, не видя перспектив в Узбекистане.

Примечательно, что в России узбеки постепенно теряют свою идентичность, заражаются, как вирусом, нервозным характером городов, агрессивностью новых соседей и беспардонностью своих работодателей, начинают смотреть на своих земляков свысока, поучать, как надо жить сегодня. В родной махалле, основы жизни которой покоятся на патриархальных традициях, в числе которых чуждый путинской России принцип взаимовыручки, такой «обучившийся» в российских реалиях воспринимается неоднозначно. Восторга от общения с гастарбайтером-соседом теперь меньше, чем уважения к нему, как к кормильцу. Деньги значат много, но, как видно, не всё.

Когда гастарбайтера на родине уж слишком заносит, ему говорят, как когда-то мне: «Уезжай на своя Россия!» Трагедия в том, что она ему тоже не станет своей. Но досада узбекистанца понятна. Из материала заказчика Россия произвела свой ни на что не похожий эксклюзивный продукт. Он уже стал чужим среди своих, но вряд ли будет своим среди чужих. Даже при наличии российской ксивы. Бьют, как известно, не по паспорту.

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ