СПИСОК БЕГИНА...

СПИСОК БЕГИНА

163
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

…23 сентября 1977 года премьер-министр Израиля Менахем Бегин созвал специальное совещание правительства с участием глав спецслужб. Протокола не велось. Принятое на заседании решение под кодом 4Б было объявлено совершенно секретным и отпечатано только в двух экземплярах. Текст был предельно кратким: «Принято решение дать указание «Моссаду» и разведке возобновить и интенсифицировать поиск нацистских преступников, и, в первую очередь, Йозефа Менгеля. Цель поисков – доставить их в Израиль для отдачи под суд, а если это окажется невозможным – ликвидировать».

Бегин на тот момент только-только вступил в должность главы правительства, и это было одним из первых его шагов на этом посту. У него был свой, личный счет к нацистам, так что при желании нового премьера, наверное, можно было обвинить в злоупотреблении служебным положением и задействовании государственной машины в личных целях. Если, конечно, на минутку забыть, что такой же личный счет был и у миллионов других евреев во всем мире.

В начале сентября 2017 года «Моссад» решил, наконец, предать то давнее решение правительства Израиля гласности, а вместе с ним – и подготовленное историческим отделом этой организации трехтомное исследование, рассказывающее об операциях Израиля по поиску и попыткам ликвидации нацистских преступников.

Речь идет об историческом событии, так как до сих пор «Моссад» и Государство Израиль официально отрицали какую-либо причастность к такого рода акциям. Да и сегодня, стоит заметить, этот уникальный труд представлен широкой публике с многочисленными цензурными ремарками.

Автором исследования стал Йоси Хен (Хайниц) – бывший сотрудник «Моссада», родившийся в 1936 году в Польше и сумевший во время войны выжить в белорусских лесах, где его отец был бойцом одного из партизанских отрядов. До 1976 года Хен служил в армейской разведке АМАН, а затем был переведен в «Моссад». Здесь он сначала числился сотрудником отдела «Цомет» (занимавшемся вербовкой новых агентов), а затем был переведен в подразделение «Бицур». В задачу последнего в числе прочего входил и розыск бывших нацистов.

Фундаментальное сочинение Йоси Хена основано как на уникальных внутренних документах «Моссада» (к которым, понятно, никто другой не мог получить доступа), а также на интервью с непосредственными руководителями и участниками секретных операций внешней разведки Израиля.

В сущности, история обнаружения и попыток ликвидации бывших нацистских преступников – это история большого провала, так как ни одна из этих операций, за исключением ареста Адольфа Эйхмана и ликвидации «рижского палача» Герберта Цукурса, не завершилась успехом. Что ж, тем интереснее было пролистать некоторые страницы этой истории…

Охота за призраками

В монографии Йоси Хена не раз подчеркивается, что до Менахема Бегина ни один премьер-министр Израиля не включал поиск и ликвидацию нацистских преступников в список приоритетных задач израильских спецслужб. Ни Давида Бен-Гуриона, ни Леви Эшколя, ни Голду Меир эта тема особенно не волновала. Они были убеждены, что надо заниматься настоящим и смотреть в будущее, а не оглядываться на прошлое и, тем более, тратить на него силы и время.

Легендарный глава «Моссада» Исер Харель, потерявший всю свою большую семью в Двинске, тоже относился к данной теме весьма прохладно. Он считал, что Израиль должен доставить на свою территорию, судить и казнить лишь двух нацистских преступников – Адольфа Эйхмана и Йозефа Менгеле. В его глазах эти двое были символами Катастрофы и свершения возмездия над ними, соответственно, также имело бы символическое значение. Про всех остальных, по мнению Хареля, следовало если и не забыть, то и не особенно помнить, и расправляться с ними лишь тогда, когда случай сам выведет «Моссад» на такую фигуру.

В 1960 году, после операции по похищению Адольфа Эйхмана, у «Моссада» появился шанс напасть на след Йозефа Менгеле, вошедшего в историю под именем «Доктор Смерть» – за чудовищные медицинские эксперименты над узниками Освенцима, а также садистские убийства детей и подростков, которые он часто совершал ради развлечения.

В 1962 году сотрудники «Моссада», наконец, вышли на след Менгеле, но тут Исер Харель неожиданно решил переключить все ресурсы своей организации на поиск Йоселе Шумахера – шестилетнего мальчика, похищенного его дедом Нахманом Штаркесом, не желавшего, чтобы внук вместе с родителями возвращался в СССР.

Хен убежден, что само это дело отнюдь не стоило того, чтобы придавать ему государственное значение, и уже тем более, чтобы тратить на него почти весь годовой бюджет «Моссада». Но для Хареля и его окружения «дело Йоселе», видимо, имело идеологическое значение; оно позволял раздуть в израильском обществе ненависть по отношению к религиозным ультраортодоксам, и потому глава «Моссада» не жалел на поиски мальчика ни денег, ни человеческих ресурсов. Больше того – он лично принимал участие в этих поисках!

Прямым следствием истерии вокруг «дела Йоселе», по мнению Йоси Хена, и стало то, что «Моссад» упустил след Менгеля. Когда же в 1964 году новый глава этой службы Меир Амит отдал указание вернуться к поискам, все усилия агентов внешней разведки оказались безрезультатными.

В то время как Менахем Бегин отдал распоряжение усилить поиски Йозефа Менгеле, тот был еще жив, но в 1979 году он скончался в Бразилии, на берегу океана. Точнее, в самом океане – когда его вытащили на берег, Доктор Смерть был уже мертв.

Однако «Моссаду» об этом ничего не было известно, и его сотрудники продолжали поиски еще в течение многих лет.

В 1984 году руководивший розыском Менгеле Ицхак Мальхин вышел на пенсию, но, несмотря на категорический запрет руководства, решил продолжить поиски Доктора Смерть самостоятельно. Для этого Мальхин сколотил команду, в которую вошли ветераны ЦАХАЛа и спецслужб, каждый из которых оставил тот или иной след в истории Израиля. Это были бывшие летчики Зэев Лирон и Амнон Ливни, врач Эйтан Рубинштейн и Дорон Х. – один из бывших бойцов спецподразделения «Сайерет маткаль».

Какой-то голландский журналист сообщил Мальхину, что ему довелось познакомиться с неким юристом из Южной Америки, который утверждает, что ему совершенно точно известно, что Менгеле живет в Парагвае. Юрист якобы даже знал точный адрес Йозефа Менгеле, и был готов указать его – но в обмен на несколько десятков тысяч долларов.

Мальхин достал эту сумму у некого еврейского миллионера, но юрист оказался обычным аферистом, решившим подзаработать на доверчивости бывшего агента «Моссада». Тогда Ицхак Мальхин пригласил юриста в Париж на встречу, после чего следы последнего теряются. Злые языки утверждают, что Мальхин не простил обмана и расправился с мошенником по своему – так, как привык всю жизнь расправляться с врагами Израиля. Из чего можно сделать вывод, что обманывать нехорошо. Особенно – агентов внешней разведки Израиля.

Но это, подчеркивает Йоси Хен, не более чем слухи. Тело юриста никогда не было найдено и никаких подозрений в адрес Ицхака Мальхина не возникало.

В 1985 году американцы получили информацию о смерти Йозефа Менгеле, затем раздобыли у его личного стоматолога рентгеновские снимки его челюсти и, эксгумировав труп, удостоверились, что речь и в самом деле идет об останках Йозефа Менгеле. В 1992 году это окончательно подтвердил анализ ДНК.

Сменивший Хареля в 1963 году на посту главы «Моссада» Меир Амит (Слуцкий) придавал поиску бывших нацистских преступников куда большее значение, чем его предшественник.

Многим читателям наверняка памятно стихотворение Бориса Слуцкого «Как убивали мою бабку», однако наверняка далеко не все знают, что убитая вместе с другими евреями Харькова Полина Матвеевна Слуцкая была одновременно и бабкой Меира Амита.

Помимо Йозефа Менгеля и Герберта Цукурса (который был ликвидирован Йоськой Яривом и Мики Харари по личному указанию Амита), новый глава «Моссада» по неведомым причинам включил в список нацистских преступников, которых следовало разыскать в первую очередь, личного секретаря фюрера Мартина Бормана и главу гестапо Генриха Мюллера.

Оба последних официально были мертвы, но Амит на каких-то известных только ему основаниях был убежден, что они живы.

Поиски Бормана, который, как считалось, скрывался где-то в Южной Америке, были начаты еще в 1962 году. Тогда сотрудники «Моссада» побывали на свадьбе дочери Бормана Эвы Отто, а затем направились в Конго, где жил его сын.

В 1964 году один из сотрудников «Моссада» познакомился с индийским радиоинженером, который служил на арабских судах и уверял, что в Адене (столица Йемена на тот период) живет принявший ислам немец Йозеф Хакембург, и что он и есть на самом деле ни кто иной, как Мартин Борман. Разумеется, и эта версия была отработана до конца, и оказалась ложной.

Затем «Мосад» продолжил поиски Бормана с помощью двух голландских журналистов. Одним из них был Герберт Йоган, а второй носил агентурную кличку Злоче, и его подлинное имя до сих пор запрещено к разглашению. Йоган и Злоче занимались написанием очерков по истории ХХ века, в числе прочего занимались розыском нацистских преступников, а заодно и выполняли различные поручения «Моссада». Однако доставляемая ими информация далеко не всегда была достоверной, и потому никто в Тель-Авиве им особенно не доверял.

В 1973 году правительство ФРГ официально уведомило МИД Израиля, полицию и «Моссад» о том, что Мартин Борман и несколько его приближенных погибли 2 мая 1945 года, когда пытались бежать из бункера Гитлера и натолкнулись на группу советских солдат. В декабре 1972 года в ходе строительства в районе Берлинской стены было обнаружено два скелета, один из которых, вне сомнения, был скелетом Мартина Бормана.

Что касается Генриха Мюллера, то еще на одном из первых допросов Адольфа Эйхмана спросили о местонахождении начальника гестапо, на что Эйхман ответил однозначно: «Его давно нет в живых!».

Однако в «Моссаде» почему-то не поверили этому ответу и продолжили поиски. В начале 1960-х годов в «Моссад» поступила информация о том, что Мюллер принял ислам и живет в Египте под именем Аль-маджида Эмиюэля Альмани («альмани» на арабском означает «немец»).

Агентам удалось добыть образцы почерка Альмани, которые вместе с образцами почерка Мюллера, датируемыми 1937 годом, были переданы на экспертизу графологу д-ру Арье Нафтали. Тот пришел к выводу, что с учетом изменений, которые могли произойти с почерком человека за два с лишним десятилетия, Альмани и Мюллер вполне могут быть одним и тем же лицом. Однако в итоге после тщательной проверки выяснилось, что и этот след является ложным.

В 1966 году руководивший поисками Мюллера Цви Аарони решил перенести основную тяжесть этой работы в Европу. Он был уверен, что проживающие на окраине Мюнхена жена Мюллера Софи, его сын Рейнгардт и дочь Элиза знают об истинном местонахождении отца, и обратился за помощью к полиции ФРГ.

Немецкие полицейские выполнили просьбу Израиля, но члены семьи Мюллер на допросе в категорически отрицали, что им что-либо известно о том, где тот находится, если он вообще жив.

Протокол допроса был отослан в Израиль, но в «Моссаде» ему, разумеется, не поверили. Аарони решил тайно пробраться в квартиру жены и дочери Мюллера и провести там обыск, чтобы найти подтверждения тому, что они поддерживают переписку с бывшим шефом гестапо.

После долгих наблюдений за квартирой Софи и Элизы Мюллер операция была назначена 2 ноября 1967 года. В 19.54 двое сотрудников «Моссада» проникли в квартиру, и еще четверо остались стоять «на стреме», чтобы наблюдать за происходящим на улице. Однако в 20.00 соседка заподозрила, что в квартиру Мюллеров забрались воры, и вызвала полицию. Полицейские, как назло, прибыли мгновенно, так что группа прикрытия поспешила ретироваться, а два находившихся в квартире агента (в монографии Хена они значатся под именами Баруха Шора и Даниэля Гордона) были арестованы.

На допросе они пытались выдать себя за англичан, но все получилось почти как в фильме «Парень из нашего города»: «Если ты англичанин, то откуда у тебя такая еврейская морда?!». Тогда Шор и Гордон признались, что они являются евреями из Израиля, но категорически отвергли какую-либо свою причастность к деятельности «Моссада». По их словам, они занимались поисками Мюллера и его архива по частной инициативе, так как оба являются выходцами из семей, прошедших через Катастрофу.

Разумеется, для них был нанят самый лучший адвокат, какой только был возможен. Разумеется, и МИДу Германии, и ее разведслужбам прозрачно намекнули на то, что Израиль заинтересован в самом мягком наказании Шору и Гордону, какое только можно вынести. В итоге суд приговорил их к трем месяцам тюрьмы, но 30 ноября, меньше, чем через месяц после ареста, они были освобождены и экстрадированы в Израиль.

В 2013 году немецкие историки установили, что Генрих Мюллер, один из величайших военных преступников в истории человечества, скончался в конце Второй мировой войны и, по иронии судьбы, был погребен… на еврейском кладбище Берлина.

Йоси Хен констатирует, что продолжавшиеся в течение многих лет поиски Мартина Бормана и Гейдриха Мюллера были изначально «охотой за призраками», и привели к совершенно неоправданной затрате усилий и денег.

Но ведь были и другие случаи – когда «Моссад» шел по следу нацистских преступников, которые были еще вполне живы и неплохо себя чувствовали.

Семь жизней Алоиза Бруннера

Среди нацистских преступников, поиску которых в Израиле придавалось первостепенное значение, был и Алоиз Бруннер – гауптштурмфюрер СС, лично отвечавший за депортацию в концлагеря евреев Вены, Берлина, Греции, Франции и Словакии. Хотя, как уже было сказано, Исер Харель считал, что на аресте Эйхмана и Менгеле вполне можно было остановиться. Но после того как Эйхман назвал Бруннера в качестве своего ближайшего сподвижника по «окончательному решению еврейского вопроса», Харель был вынужден включить розыск Бруннера в список оперативных задач «Моссада».

Как и в случае с Эйхманом, первыми достоверную информацию о Бруннере предоставила прокуратура ФРГ. По ее данным, в отличие от других нацистских преступников, Бруннер решил найти убежище не в Латинской Америке, а на Ближнем Востоке, и поселился в Дамаске.

Следующая информация о Бруннере пришла от Франца-Питера Кубински – немца, который после войны принял ислам, поселился в Египте, был активным членом местного землячества и заодно подрабатывал на жизнь… в качестве агента «Моссада».

Очень скоро в «Моссаде» убедились, что Кубински – патологический лжец, и большая часть предоставляемых им сведений не заслуживает доверия. Однако его сообщение о том, что Бруннер прибыл из Дамаска в Каир, чтобы пройти курс лечения, оказалась верной.

Благодаря этому было установлено, что Алоиз Бруннер живет в Дамаске под именем Георга Фишера, числится советником президента Сирии по вопросам безопасности и называет себя «доктором», хотя на самом деле никогда не имел даже законченного среднего образования. В числе прочего, был установлен и адрес Бруннера – он жил на улице им. Джорджа Хадада.

В мае 1961 года, приступивший к работе в «Моссаде» бывший боец спецназа по прозвищу Нир был направлен в служебную командировку в Дамаск. Разумеется, он путешествовал под видом туриста из Франции, и для начала направился в Бейрут, а уже оттуда – в столицу Сирии.

В Дамаске Нир наведался на улицу Джорджа Хадада, завел пустячный разговор с хозяином магазинчика, располагавшегося на цокольном этаже дома Бруннера, и стал как бы невзначай наблюдать за прохожими. Наконец, он увидел, как в подъезд дома вошел человек, описание которого совпадало с имевшимся у него словесным портретом нацистского преступника. На вопрос Нира хозяин магазинчика подтвердил, что это – единственный европеец, живущий в доме; по происхождению, кажется, немец.

Сомнений в том, что это и есть Алоиз Бруннер, практически не оставалось.

Чтобы убедиться в этом окончательно, Нир поднялся и позвонил в квартиру «доктора Георга Фишера». Открывшему дверь рослому мужчине с длинными, как у орангутанга руками, он сказал, что разыскивает одного своего знакомого и, видимо, ошибся дверью. Мужчина, видимо, что-то заподозрив, отреагировал на «ошибку» крайне агрессивно.

Однако теперь Нир был уверен «на все сто», что говорил именно с Бруннером.

После этого Ицхак Шамир, глава подразделения «Моссада» «Мифрац», отвечавшего за работу организации в арабских странах, отдал указание начать разработку операции по ликвидации Алоиза Бруннера – похищать его в Дамаске и доставлять в Израиль, как Эйхмана, было сочтено невозможным.

После долгих дебатов было решено ликвидировать Бруннера с помощью взрывчатки, запечатанной в конверт, и по виду напоминающий бандероль.

9 сентября 1961 года Нир снова появился в Дамаске и остановился в гостинице «Аль-Абдин». В номере он собрал взрывное устройство, уложил его в пакет и направился к дому Бруннера в надежде, что владелец магазинчика, с которым у него возникли приятельские отношения, передаст это письмо «доктору Фишеру». К его разочарованию магазинчик оказался закрыт, а хозяин соседнего магазина радиотоваров передавать письмо наотрез отказался.

Тогда Нир направился на почту, и заявил, что хотел бы отправить небольшую бандероль заказной почтой. Служащая почты заинтересовалась было содержимым пакета, но на счастье Нира, вскрывать его не стала, а удовлетворилась ответом, что там лежат финансовые квитанции. Она лишь попросила Нира написать на обороте обратный адрес. Молодой человек на ходу придумал адрес, черкнул его на конверте и поспешил покинуть почтовое отделение.

Сразу после этого Нир направился в Бейрут, а оттуда – ближайшим рейсом во Франкфурт. Уже из Франкфурта он позвонил Шамиру и сообщил, что задание выполнено – «письмо» должно дойти до адресата.

Теперь оставалось только ждать.

Однако день проходил за днем, и судя по сообщениям в СМИ, в Дамаске было все спокойно. Наконец, почти через неделю в сирийских газетах появилось сообщение о том, что 13 сентября в 12.54 в одном из почтовых отделений Дамаска раздался взрыв. В результате инцидента пострадал и был доставлен в больницу некий иностранный гражданин, имени которого не сообщалось.

Таким образом, судя по всему, письмо и в самом деле нашло адресата. Но, во-первых, было неясно, в самом ли деле жертвой взрыва стал Алоиз Бруннер, а во-вторых, оставался вопрос о том, остался ли он в живых и. если остался, то в какой степени пострадал.

Понадобилось еще несколько дней прежде, чем действовавший в Дамаске агент сообщил, что письмо со взрывчаткой и в самом деле вскрыл Алоиз Бруннер, но в результате взрыва он получил относительно легкое ранение. В основном, у него пострадали глаза, и врачи пришли к выводу, что теперь его зрение может серьезно ухудшиться.

Разумеется, это был совсем не тот результат, на который рассчитывали в штаб-квартире «Моссада»!

В следующий раз об Алоизе Бруннере вспомнили только в 1978 году – в связи с решением Бегина. Однако за прошедшие 17 лет многое могло измениться, и подготовку операции надо было начинать с «нуля».

С этого момента в игру вступил агент по прозвищу «Жесть» – боснийский мусульманин, воевавший в партизанском отряде вместе с Иосипом Броз Тито, но после войны разошедшийся с ним по идеологическим вопросам. Жесть обрел политическое убежище в Швейцарии, но поддерживал связи с соплеменниками по всему миру. Среди его знакомых был и Элиаз Дарбич (Дервиш) аз-Салиман – тоже боснийский мусульманин, но уже воевавший на стороне нацистов. Аз-Салиман жил в Дамаске и выразил готовность познакомить Жесть с Бруннером.

В ноябре 1978 года Жесть отправился в Дамаск, действительно познакомился там с Бруннером и составил подробный отчет об этой встрече.

До января 1980 года Жесть побывал в Дамаске трижды и привез немало ценной информации об образе жизни Бруннера. В том числе – и о том, что бывший нацист увлекается лекарственными растениями, и выписывает семена, а также получает журнал и различную рекламу из Общества любителей лекарственных растений, действующего в австрийском городе Карлштейне. Помимо этого Жесть передал «Моссаду» номер телефона и почтового ящика Бруннера.

Побывавший в 1979 году в Дамаске сотрудник подразделения «Кейсария» В. подтвердил информацию Жести. Бруннер проживал под тем же именем Георга Фишера на той же улице, но, правда, сменил квартиру. Согласно докладу В., он наблюдал за Бруннером в течение нескольких часов с расстояния в 50 метров.

После этого сотрудник «Моссада» направился в Карлштейн, зашел там в офис Общества любителей лекарственных растений и собрал там рекламные листки, а также фирменные конверты этой организации. Далее технологический отдел «Моссада» занялся подготовкой мошной взрывчатки, которая подходила для этого конверта. Затем конверт со взрывчаткой был послан из Австрии в Израиль и дошел до места без всяких приключений. Это означало, что также он может дойти и до Дамаска.

Весной 1980 года операция вступила в решающую стадию. Двое сотрудников «Моссада» выехали в Карлштейн. Здесь 21 мая в местной гостинице они собрали взрывное устройство, разместили его в конверте и направились на местную почту. Однако письмо оказалось слишком толстым, никак не хотело пролезать в почтовый ящик, и в итоге в одном месте конверт порвался. Агентам не оставалось ничего другого, как вернуться в гостиницу и приготовить новое письмо. На этот раз конверт влез в прорезь почтового ящика, после чего агенты направились в Вену, но по дороге влетели в канаву, и им понадобилась помощь местных пожарников.

Но главное было сделано, и теперь сотрудникам «Кейсарии» оставалось теряться в догадках, сработал ли их план или нет.

2 июля 1980 года их терпение лопнуло, и они позвонили в Дамаск по домашнему телефону Бруннера. Трубку взял его близкий родственник, и сказал, что, к сожалению, герр Фишер не может подойти к телефону, так как у него снова взорвался в руках пакет с письмом, и теперь он находится в больнице. Однако в каком состоянии он пребывает, оставалось непонятным. Тогда один из сотрудников «Моссада», владевший арабским на уровне родного, позвонил в Дамасскую больницу, представился родственником жены Бруннера и поинтересовался его состоянием. Ему ответили, что в принципе господин Фишер легко отделался, но у него серьезно повреждены кисти рук, и, видимо, он уже никогда не сможет вернуться к нормальной жизни.

В «Моссаде» некоторое время обсуждали, не подбросить ли журналистам информацию о том, что Георг Фишер, пострадавший от взрыва в Дамаске, является нацистским преступником Алоизом Бруннером и что за покушением на него стоит организация «Те, кто никогда не забывает», но затем отказались от этой мысли.

Алоиз Бруннер скончался в Сирии в 2010 году, в возрасте 98 лет.

Экспедиция в джунгли

Еще одним нацистским преступником, которого задался целью разыскать Меир Амит, был доктор Хорст Шуман – создатель тех самых машин «милосердной смерти», в которых до 1942 года было уничтожено больше 30 000 немцев, признанных «негодным генетическим материалом».

Затем он был переведен в Освенцим, где вместе с доктором Менгеле прославился садистской жестокостью по отношению к еврейским узникам и, особенно, узницам, а также страшными медицинскими экспериментами. Целью одних из многих его экспериментов было лишение человека способности производить потомство без того, чтобы он сам об этом догадался. Среди прочего для этого узников подвергали жесткому рентгеновскому излучению. Тех, кто выживал в этих экспериментах, направляли в печи крематориев, а немногие, кому удалось их избежать, остались пожизненными инвалидами.

В 1945 году доктор Шуман был включен в число фигурантов Нюрнбергского процесса, но затем отпущен на свободу и продолжил жить под своим именем, занимаясь медицинской практикой. В 1951 году немецкие власти снова выписали ордер на его арест, но друзья предупредили Шумана о грозящей опасности, и он сбежал из Германии сначала в Египет, затем в Судан, а потом и в Гану.

По указанию Амита Йоська Ярив и еще двое сотрудников подразделения «Кейсария» в конце 1965 года направились в эту страну под видом ученых, изучающих растения-паразиты. Нанятый ими проводник привел их к владениям доктора Шумана, и они спокойно сфотографировали и сам дом, и клинику, и машину нациста, а также окрестные пейзажи.

По возвращении в Израиль Ярив предложил два варианта операции по ликвидации Шумана. Первый – послать ему письмо с взрывчаткой – был ненадежен. Второй – заложить взрывчатку в его машину или просто пристрелить его – был отвергнут Амитом как слишком опасный из-за отсутствия надежного пути отхода.

В этой ситуации Амит решил попробовать действовать легальным путем, используя дружеские связи Израиля с президентом Ганы. Это поначалу сработало: по просьбе Израиля Гана выдала Хорста Шумана Германии. Это был первый случай, когда Германия получала в свои руки нацистского преступника при содействии Израиля.

Суд над убийцей сотен тысяч людей начался в ноябре 1970 года, а в 1972 году доктор Хорст Шуман был приговорен… к 7 месяцам лишения свободы и освобожден в зале суда «по медицинским соображениям».

В 1968 году премьер-министр Леви Эшколь в беседе с новым главой «Моссада» Цви Замиром попросил его «не уподобляться» своему предшественнику Амиту и прекратить всякие операции по поиску и преследованию нацистских преступников. Надо заметить, что с этой рекомендацией премьера согласились далеко не все, и ряд сотрудников «Кейсарии» продолжали, осуществляя другие операции, следить за Шуманом, продолжавшим мирно жить в Германии и работать врачом.

В 1980 году сменивший Мики Харири на посту командира «Кейсарии» Шабтай Шавит предложил главе «Моссада» Ицхаку Хофи план операции по ликвидации Хорста Шумана. По мнению Шавита, этот план позволял убрать врача-убийцу без всякого шума, после чего его исполнители могли спокойно вернуться домой.

Но Хофи заявил, что слишком дорожит отношениями с немецкими коллегами, и потому не желает, чтобы Шуман был ликвидирован на территории Германии.

Хост Шуман спокойно скончался в своем доме во Франкфурте на Майне 5 мая 1983 года.

Для очистки совести

Еще одна глава труда Йоси Хена посвящена Вальтеру Рауффу – одному из разработчиков «окончательного решения еврейского вопроса». Рауфф, будучи профессиональным инженером, начинал свою карьеру в гестапо, но затем перешел в СС и, среди прочего, стал изобретателем газовых камер, замаскированных под амбулансы с красным крестом на обшивке. Эти санитарные автомобили активно использовались айнзатцгруппами для уничтожения евреев Польши и СССР до того, как заработали на полную мощность лагеря смерти. И это – лишь малая часть из совершенных им преступлений.

В 1945 году Рауфф, как и Бруннер, сбежал в Сирию; так же, как и Бруннер стал советником по вопросам безопасности, но принял участие в дамасском путче 1949 года, после чего был вынужден бежать в Италию. Здесь один из итальянских чиновников, разгадав с кем имеет дело, сообщил о Вальтере Рауффу израильтянам.

После этого израильский разведчик Шалахевет Приер (будущий гендиректор Комиссии по ядерной энергетике), носивший тогда кодовую кличку «Ури» встретился с Рауффом и… предложил ему сотрудничество.

То, что перед ним – матерый нацистский преступник, Приера, похоже, нисколько не смущало: его интересовало, что происходит в Сирии, а Рауфф оказался по данному вопросу бесценным источником информации. Самого Вальтера Рауффа тоже, похоже, нисколько не волновало, что он сотрудничает с евреями. Напротив, он видел в этом гарантию того, что израильтяне сохранят ему жизнь. Так, в общем-то, оно и получилось.

Приер дал Рауффу спокойно уехать в Южную Америку и обменивался с ним дружескими письмами вплоть до 1951 года – к тому времени он уже работал в посольстве Израиля в США.

Впоследствии, когда Приера пригласили на беседу в связи с его странными отношениями с нацистом, он утверждал, что Рауфф представился ему сотрудником технологического отдела СС, который занимался подделкой британской и американской валюты (что тоже правда), а про амбулансы с газовыми камерами не упомянул ни словом.

Тем временем, Вальтер Рауфф нашел убежище в Чили, и в 1950-х годах даже несколько раз под своим настоящим именем посетил Германию.

Однако когда после ареста Эйхмана окончательно прояснилась роль Рауффа в уничтожении евреев, многим в Израиле стало ясно, что это чудовище не должно ходить по земле, или по меньшей мере, должно окончить свои дни в тюремной камере.

Под давлением Израиля правительство ФРГ потребовало от Чили выдать Вальтера Рауффа, но натолкнулось на отказ. Точнее, Рауфф был арестован, но сумел опротестовать свою выдачу в чилийском суде.

Так как ни Германия, ни Израиль особо на этом требовании не настаивали, то личность Вальтера Рауффа перестала кого-либо интересовать.

Так продолжалось опять-таки до 1977 года, когда в Израиле победу на выборах одержал «Ликуд», и правительство возглавил Менахем Бегин.

На совещании, состоявшемся в «Моссаде» по следам решения нового премьера, в список подлежащих ликвидации нацистов одним из первых был включен Вальтер Рауфф. Отыскать его оказалось нетрудно: его имя, адрес и номер телефона значились в телефонной книге Сантьяго.

Очень быстро выяснилось, что Рауфф является владельцем преуспевающей фирмы по торговле рыбой, головной офис которой находится в чилийской столице, а завод по переработке рыбы – в одном из ее предместий.

Вслед за этим «на ковер» был вызван Шалахевет Приер, и его спросили, не хочет ли он очистить свою грязную совесть от давнего сотрудничества с нацистом? Когда Приер почему-то тут же этого захотел, ему сказали, что для этого он должен отправиться в Чили, возобновить отношения с Рауффом и добыть всю необходимую информацию, которая затем позволит разработать план его ликвидации.

Тогда казалось, что все складывается более чем удачно. Журналист и агент «Моссада» по кличке Злоче как раз собирался в очередную поездку в Чили для подготовки очередного материала о том, как живется в этой стране нашедшим в ней убежище нацистам. Злоче охотно согласился на то, что к нему под видом коллег и бизнесменов присоединятся два сотрудника «Моссада», но предупредил, что везет с собой в качестве консультанта и информатора еще одного человека – бывшего генерала СС Карла Вольфа. Да-да, того самого, который руководил отправкой евреев Варшавы в Треблинку, а евреев Италии – в Освенцим.

Ситуация получалась странной: чтобы ликвидировать одного нацистского преступника, агентам «Моссада» надо было провести время в обществе другого, да еще и прикидываясь его друзьями. Но в итоге было решено, что с Вольфом разберутся потом, а сейчас главное – Рауфф. Кроме того, помимо добычи информации о Рауффе, в задачу агентам «Мосада» было поставлено установить местонахождение «Лионского мясника» Клауса Барбье.

В мае 1979 года пестрая компания во главе с Злоче отправилась в Чили, и пробыла там два месяца. Результаты работы агентов превзошли все ожидания: они установили добрые отношения с Рауффом, который вместе со своей женой, местной уроженкой, жил на улице заканчивавшейся тупиком, так что в случае чего бежать ему было некуда. Вместе с Рауффом в доме проживали только жена и овчарка.

Приер даже составил план дома Рауффа, сфотографировал все подъезды к нему, установил часы, когда он обычно выходит на прогулку – словом, поработал на славу.

В ноябре 1979 года в Сантьяго направились уже два других агента «Моссада» для того, чтобы окончательно подготовить операцию.

Ликвидацию Вальтера Рауффа решили назначить на 17 декабря 1979 года. Операционная группа состояла из девяти человек – включая исполнителей, прикрытие, группу отхода и тех, кто занимался логистикой. По плану Рауфф должен был быть убит выстрелами из пистолета на пороге своего дома, в тот момент, когда выйдет на прогулку. Его супруга должна была пострадать только в самом крайнем случае.

Но в назначенный день операция, получившая кодовое название «Нержавейка» не состоялась. По прямому указанию главы «Моссада» Ицхака Хофи была перенесена на 17 марта 1980 года.

Сразу после убийства Вальтера Рауффа в мировые СМИ должно было быть передано сообщение, что убитый нацистский преступник, несущий ответственность за убийства сотен тысяч евреев и избежавший суда. Разумеется, Израиль как член международного сообщества не мог взять на себя ответственность за такую акцию, и потому сообщение должно было быть подписано никогда не существовавшей организацией «Те, кто никогда не забывают».

Успех операции не вызвал сомнений. Поэтому в «Моссаде» были заранее приготовлены конверты со специальным текстом с надписанными на них адресами журналистов и редакторов ведущих мировых СМИ. Кроме того, специальный текст был заготовлен для сообщения, которое должно было быть зачитано по телефону «Рейтера» и других информационных агентств. В сообщении подчеркивалось, что еврейские мстители, по сути дела, лишь осуществили приговор, который неминуемого должен был быть вынесен Вальтеру Рауффу.

13 марта операционная группа «Моссада» во главе с самим Ицхаком Хофи прибыла в Сантьяго. Агенты, отвечавшие за логистику, арендовали машины, подготовили документы; к 16 марта добыли пистолеты, и 17 марта в назначенный час выехали на задание. Приехав в переулок, где жил Рауфф незадолго до того времени, когда он выходил на прогулку, сотрудники «Моссада» остановили машину в сотне метров от дома нациста, после чего двое из них направились к его дому пешком.

И вот тут что-то пошло не так. По каким-то неведомым причинам Вальтер Рауфф в тот вечер на ежедневную прогулку не вышел. Агенты растерялись и стали обсуждать возможность проникновения в дом с тем, чтобы там осуществить задуманное, но тут на пороге появилась жена Рауффа.

Что-то заподозрив, она стала громко спрашивать незнакомцев, что они делают возле ее дома и потребовала, чтобы они немедленно убирались – иначе она кликнет соседей и вызовет полицию.

Дело принимало дурной оборот, и агенты решили ретироваться. Второй попытки провести операцию предпринято так и не было.

Вальтер Рауфф скончался в своей постели 14 мая 1984 года в возрасте 78 лет.

В это же время в 1979 году израильские спецслужбы вышли на след «лионского мясника» Клауса Барбье, несущего ответственность за гибель евреев Франции и ее колоний, а также борцов французского Сопротивления. Барбье был приговорен во Франции к смертной казни, но благодаря своим американским покровителям (заинтересованным в получении от него информации о французских коммунистах) ушел от суда и в итоге оказался в Ла-Пасе. Здесь Барбье проживал в 15-этажном доме, и это позволяло ликвидировать его, заложив взрывчатку в лифт или просто пристрелить в лифте.

Барбье должен был быть ликвидирован 17 июля 1979 года, но, как и в случае с Рауффом операцию сочли недостаточно подготовленной и решили отложить. Потом в Боливии грянул переворот, след Барбье затерялся, а когда он вновь был обнаружен, на дворе стоял 1982-й год. Началась Первая Ливанская война, и всем стало не до того.

Затем Боливия все же выдала Барбье Франции, в 1987 году он был приговорен к пожизненному заключению, и скончался от рака в тюрьме в 1992 году.

Можно ли считать это торжеством справедливости, пусть читатель решает сам.

Среди тех, на чьей ликвидации особенно настаивал Бегин и которая так и не была осуществлена, стоит вспомнить коменданта Вильнюсского гетто Франца Мурера, организовавшего убийство 80 000 евреев этого города. Имя Мурера также всплыло на процессе Эйхмана после чего в 1962 году он был арестован властями Австрии, отдан под суд и… полностью оправдан.

Живущие в Израиле выходцы из Литвы заявили, что готовы создать группу добровольцев для ликвидации Мурера, но им было категорически запрещено этим заниматься.

В 1978 году «Моссад» детально изучил ферму Мурера в Австрии и занялся разработкой плана его ликвидации, но реализация этого плана вновь и вновь откладывалась.

То же произошло и с Эрнстом Лорхом, руководившим убийствами еврея Люблина и приговоренным австрийским судом всего к двум годам тюрьмы.

Думается, Йоси Хен прав, когда предполагает, что их ликвидацию решили отменить по политическим мотивам – чтобы не ссориться с австрийскими властями. Увы, политические соображения слишком часто диктуют свои правила совести и морали…

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ