ЛАТИНИЦА – ГУ...

ЛАТИНИЦА – ГУД БАЙ, МОСКВА!

31
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

Отток русских из постсоветских государств, начавшийся сразу после распада СССР, усиливается. Это не просто изменение общей демографической картины в Центральной Азии и в странах Балтии, а мощный прямой и обратный политический удар. Прямой – по имперской идее «Русского мира». Обратный – по перспективам постсоветских государств.

Многополярный мир: русский, казахский, узбекский

Среди причин – негативный имидж России. Резкое неприятие всего, что связано с Москвой образца 2014-2017 годов, коснулось и письменного языка. Казахстан последним среди тюркоязычных экс-советских государств переходит на латиницу – в республике началась реализация идеи президента Назарбаева о переводе казахского алфавита к 2025 г. на латинскую графику.

Эксперты считают: после присоединения Крыма к России Астана опасается повторения этого сценария в северных казахстанских регионах, где преобладают славяне. «Старший брат», сыгравший злую шутку с Украиной, в любви которой клялся, в том числе устами Путина, способен повторить это и с Казахстаном. Чтобы не испытывать судьбу, надо ясно дать понять Кремлю, кто в казахской юрте хозяин, а кто гость. Эту политическую задачу должна выполнить латиница.

Перевод на латинскую графику вызвал в республике бурные дискуссии.

Доводов в пользу и против нее десятки. В пользу – в казахском языке есть звуки, которые можно точнее передавать именно латиницей. Бодрей пойдет работа по компьютеризации населения, по освоению английского.

Против – тоже масса мнений. Если есть понятие «Русский мир», которое базируется на приоритете русского языка с кириллицей, то отчего не может быть понятия «Казахский мир», которое базируется на праве свободного выбора казахов, какой им алфавит использовать?

Вопросов много. Скажем, такой: как теперь читать Абая, казахского классика, по-новому, на латинице? А Пушкина лучше всего – на языке оригинала? Но ведь есть же переводы Пушкина на казахский… Значит, сейчас, если казахи отрекаются от кириллицы, последует трансформация на латиницу?

В казахстанских дискуссиях звучат аналитические центрально-азиатские ноты. К примеру, такие: узбекистанцы инициировали Закон «О государственном языке» задолго до обретения независимости, еще при СССР, в 1989. Как и в Казахстане. То есть этот закон был вроде путеводной звезды к провозглашению самостоятельных государств. Только вот Узбекистан уже 24 года, как перешел на латиницу, и от этого представителям титульной нации и русскоязычным в республике ни холодно – ни жарко. В 1993 был принят Закон «О введении узбекского алфавита, основанного на латинской графике». Идея исключительно амбициозная. Она состояла в том, что поскольку мы, узбеки, – самые продвинутые в Центральной Азии (популярная в Узбекистане, но, понятно, спорная в регионе точка зрения), нам и показывать пример, как осваивать мировое информационно-культурное пространство, где исторически доминирует латинская графика.

Морковь – «saebiz»

– Ну, стали узбеки первыми. Вопрос: что это принесло Узбекистану? Одно дело – объявить латиницу, другое – перейти на нее, – считают другие. – Если житель Узбекистана видит текст со словами kolbasa sexi, то это означает «колбасный цех», а не «сексуальная колбаса».

Казах ни в чем узбеку не уступит. Слово «морковь» в новом варианте превратится в «saebiz». Слово «восток» в новой транскрипции превратилось в нецензурный аналог фразы «заниматься сексом». Нетрудно представить, сколько будет недоумения, когда примут написание слов, обозначающих термины, а также заимствованные из других языков слова. В общем, веселенькая предстоит жизнь.

Но никто не исследовал такую тему, насколько легче теперь вместе с принятием латиницы осваивают западноевропейские языки в Узбекистане, а также в Азербайджане и Туркмении, где также перешли на латиницу. Так, политический треп. К тому же есть опыт Узбекистана, который показывает: в условиях, когда 80% населения были воспитаны на кириллице, функционирование обоих алфавитов привело к сумбуру.

Вот аргумент «латинский алфавит больше подходит для тюркских языков, чем кириллица» сработал. Примером служила Турция, которая активно поддерживала вопрос, попутно обещая помощь на правах нового «старшего брата» и в контексте мусульманского единства. Так что в случае с Узбекистаном это тоже был не культурный, а политический проект. Лет 20 назад Ташкент, который пересел в латинскую арбу, тем самым кинул сахарную косточку Анкаре в надежде на мощные инвестиции. А потом кинул и самих турецких инвесторов, совершенно безрассудно (как потом выяснилось) рискнувших вложить средства в коррумпированное хозяйство Узбекистана.

Но это другая история.

Язык мой – враг твой?

Вообще-то Узбекистан в новейшей истории переживает третью реформу письменности. Прежде была традиционная арабская вязь. Большевики в 1929 году заменили ее на адаптированную для узбекского языка латиницу, считая, что такой переход упростит процесс обучения. Однако Москва обосновала это политическими причинами. Она обосновала свои действия классовым подходом. Что для узбеков арабский? Язык врагов. На нем говорили противники советской власти: землевладельцы, духовенство и басмачи. Но латиница в Узбекистане не прижилась, в 1940 году уступив место кириллице – языку «старшего брата».

Говоря о сегодняшнем дне, отметим: конечно, не переход на латинский язык усилил в том же Узбекистане мигрантский настрой русскоязычных, которых сегодня втрое меньше, чем 10 лет назад. На отток из Узбекистана повлияла, прежде всего, экономическая ситуация, но отчасти и латинизация.

Но в Казахстане свои амбиции: узбеки могут, а мы, казахи, что же, в стороне от цивилизации остаемся?..

Кремль гнет свою линию: дескать, чего русские создавали грамматику казахского языка, дав попутно кириллицу? Москва казахов грамоте обучила, выдернула их из юрт, приобщила к цивилизации – и вот тебе черная неблагодарность.

Несмотря на обилие мнений, понятно: переход на латиницу воспринят в Казахстане как важный сигнал – выдавливание всего русского. Русскоязычного жителя все чаще воспринимают как вероятного пособника вежливых человечков – то есть непредсказуемого, а потому опасного. Что делать? Уезжать. Самый простой маршрут – в Россию. Он уже подготовлен пропагандой, которая накрывает Казахстан с помощью Останкинской иглы. Если в республике и есть очереди, то исключительно в консульства РФ – в окошки, где принимают документы по программе переселения соотечественников. В России экс-казахстанцы стремятся побыстрее получить гражданство РФ, забыв прежнее, как дурной сон.

Неизвестно, как сложатся дела на новом месте, но верно и другое. Люди выбирают между плохим и очень плохим.

Чужая Россия с ее негативным имиджем и сомнительным величием оказывается притягательней, чем родной Казахстан, где продолжаются девальвация тенге, обнищание населения, усиливается чувство неопределенности, падение уровня медицинского обслуживания.

Определенную роль играет географический фактор: основу молодежи, которая сегодня учится в высших учебных заведениях Томска, Новосибирска и Барнаула, составляют экс-жители Восточно-Казахстанской области, граничащей с РФ.

Миграционное настроение нагнетается ухудшением положения с русским языком. На словах Астана – в очередной раз вечный брат Москвы. Но усиливается политика националистической ориентации, подкрепленная экономическими успехами. И ходить в младших братьях – считать себя второсортными. Не исключено, что через 10–20 лет Казахстан станет казахско-язычным государством со всеми вытекающими последствиями. Доля русских граждан в Казахстане упала до 20%, тогда как в 2009 она была 24%, в 1999 – 30%, в 1970 – 42%.

Что означает: русские за последние полвека стали национальным меньшинством.

В пределах Казахстана «старший брат» превратился в младшего. Русский язык по Конституции и Закону о языках является в Казахстане официальным, и наравне с государственным казахским используется во всех сферах общественной жизни. Но это – пока. Возможна отмена этого статуса.

Промывка мозгов по-путински не исключает, конечно, желания наиболее продвинутых русскоязычных в Казахстане попробовать свои силы в дальнем зарубежье. Однако процент таковых пока еще не столь значителен. Незнание английского мешает? Или еще что-то?

Пока очевидна непростая проблема. Предстоящая в Казахстане латинизация казахского языка в политическом и культурном плане указывает на декларацию «Мы – часть христианско-тюркско-исламского мира». Но как усидеть на двух стульях разом?

Ясной стратегии гибких отношений с двумя мирами в постсоветских странах, перешедших на латиницу, никто не озвучил. Астану и Анкару объективно сближает географический фактор. 3% турецкой территории находится в Европе, в Казахстане этот показатель выше – 10%. Теоретически Казахстан может войти в состав Евросоюза – разумеется, при выполнении длинного перечня необходимых условий, а это тотальные изменения в экономике и политике. Причем, уже сегодня в ряде сфер (образовательная, законотворческая, сотрудничество с европейскими организациями) Астана обошла Ташкент.

Узбекистан к тому же не может похвастать своим трансконтинентальным расположением, что добавляет бонусов Казахстану, когда он говорит о естественном тяготении к ценностям европейской цивилизации. Но проблема в том, что Брюссель не воспринимает Казахстан европейской страной даже, несмотря на его переход на латиницу.

«Мы – еще и Европа» – та самая «халва», при упоминании которой во рту казахстанцев слаще не становится.

Русские в Литве стесняются говорить по-русски

Хорошо Литве. У нее кириллицы не было. Латинская графика в чести. Другой нет.

А вот русский язык в Литве сдал свои позиции. Еще 5 лет назад его, которым владеет в той или иной степени, насчитывалось 95% населения. Оно его не забыло. Но степень его употребления сузилась на фоне политических событий. Если у жителя Литвы есть выбор, на каком языке в быту общаться, он предпочтет литовский. Не потому что истовый патриот. А потому что хочет дистанцироваться от «старшего брата», который ему порядком поднадоел за годы советской оккупации, в которые вошли разные времена: до 1941-го и после 1945-го.

Русский язык стал показателем одобрения действий кремлевской власти в путинском варианте. Ничего общего с ней рядовой литовец, особенно после восстановления Литвой независимости, иметь не желает. Общий настрой таков: став частью ЕС, страна тяготеет к европейским ценностям, а на русском ведется недружественная пропаганда. Язык Пушкина превратился в язык Путина. Он изучается в школе как второй иностранный. Из 69 школ, существовавших в 2000 году, где обучение велось на русском языке, в 2017 году осталось 30. Тогда как документация в официальных учреждениях и делопроизводство ведется на государственном. То есть на литовском языке.

Граждане страны считают: теперь он – не на правах «младшего брата», а на своем законном месте, поскольку подчеркивает независимость Литвы.

Фактически этот шаг означает для русскоязычного жителя требование знать литовский. Он необходим, чтобы учиться и работать – в точно такой же мере, как это происходит в любой другой стране мира. Но новая реальность, в которую попала Литва, оказавшись на задворках ЕС по уровню оплаты труда и качества жизни, все чаще заставляет русскоязычного задумываться, насколько перспективно освоение литовского. Не является ли оно пустой тратой времени? Не лучше ли осваивать английский? Русская диаспора, и без того не слишком многочисленная, сокращается. Число жителей Литвы русских по национальности с 220 тысяч в 2001 году снизилось до 134 тысяч в 2016 году.

За 3-4 поколения проживания в Литве русскоязычный люд обрел черты, имеющие мало общего с русским менталитетом. С той же, к примеру, готовностью терпеть любые лишения. Русскоязычный врач, получавший в Литве в среднем 998 евро ежемесячно, не готов согласиться на 150-200 евро в России, означающие не только тройную нагрузку, но и регулярную задержку выдачи зарплаты, 60% которой немедленно уйдет на довольно скромное питание.

При этом есть сферы, где русский язык продолжает оставаться востребованным. Это касается, к примеру, водителей-дальнобойщиков, специалистов по логистике, судоремонтников, пилотов, работников сферы обслуживания. Но в русскоязычных семьях все меньше желающих сохранить русский язык.

По темпам убыли населения в аспекте «Чемодан – вокзал – зарубежье» Литва – в числе европейских лидеров. Причем, в Россию (а также в США и Канаду) едет лишь 5%, а большая часть (60%) – в Великобританию, то есть в англоязычные страны.

Иными словами, русские, уезжая из Литвы, менее всего хотят попасть в Россию, где, казалось бы, говорят на том же языке. Ставка не на родной язык, а на английский, ибо только он является гарантией выживания. 28 лет назад русских насчитывалось 350 тысяч, сейчас остается 140 тысяч. Значит, на 40% сократилось число ушей, на которые вешается лапша под названием «Русский мир», и, стало быть, к счастью, меньше забот у силовиков, считает Вильнюс. Он считает, что для безопасности страны проще расстаться с вероятной пятой колонной и прослыть в глазах просвещенной Европы не склонными к мультикультурному обществу, чем жить в ожидании новой российской оккупации.

Преподаватели отделения русской филологии Вильнюсского университета в смятении: желающих изучать русский язык и литературу оценивают уже поштучно – в 2015 году пришли 6 студентов, в 2016 – 8. Нет смысла осуществлять бакалаврские программы: при регистрации менее 15 человек они не финансируются.

В Литве даже в исконно русских семьях этот язык перестает быть языком повседневного общения. Только две трети таких семей дома говорят по-русски. Доводы родителей о том, что это язык великой русской литературы, юные не воспринимают. Реальность втолковывает иное: это – язык великого агрессора и лжеца.

События последних трех лет грозят поставить крест на изучении русского языка в Казахстане, Узбекистане, Литве. Оккупация Крыма вывела русскоязычных, а вместе с ними и русский язык на грань выживания: он сегодня, говоря языком экономистов, бесхозный, а говоря языком юристов, бесстатусный. А ведь еще недавно он выполнял свою главную роль – обеспечение русской национальной идентичности, про которую и в Центральной Азии и в странах Балтии говорят одинаково: так реализовывается политика возврата к российской гегемонии.

Если в актуальных реалиях Кремль настаивает на усилении «Русского мира», для чего нужно защищать носителей русского языка (а это развязывает руки агрессору), то в постсоветских государствах провокационные имперские призывы, за которыми стоит вторжение в чужие пределы, воспринимаются со всей серьезностью. Москва многократно доказала: ей доверять нельзя.

Братание по расчету с латиницей от Брюсселя безопасней и перспективней, чем принуждение к продолжению любви с Москвой в образе кириллицы.

 

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ