ЦЕНА ВОСТОЧНО...

ЦЕНА ВОСТОЧНОГО ЗАКОНА

44
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

Она в странах Центральной Азии различна. Но едина в своем происхождении, поскольку продиктована не хозяйственными реалиями, а только волей и амбициями авторитарных правителей.

Плов попал под раздачу

Любителями торжеств на широкую ногу называет президент Таджикистана Эмомали Рахмон организаторов свадеб. Отныне покрывало невесты, визиты родни и плов приравниваются к роскошествам и объявлены вне закона.

Дополнение к закону «Об упорядочении традиций, торжеств и обрядов» подготовил лично президент, хотя как можно упорядочить традицию – явление многовековое и, по сути, неизменное, – не очень понятно. Эмомали Рахмон считает, что только запретом можно прекратить расточительность свадебных торжеств. Включая помолвку, приглашение матери и отца невесты в дом жениха, а также снятие покрывала с невесты и упомянутое угощение пловом. Сэкономленные деньги Эмомали Рахмон предложил потратить на обустройство молодоженов. То, что обязательно найдутся те, кто скажет, что свадьба прошла вопреки традициям, президента не волнует.

Президент коснулся и крайней плоти в ее штучном формате: отныне «хатна» (обряд обрезания) будут проводить только в больницах и отмечать это событие в кругу семьи, дома, а не созывая сотню-другую родственников. Число приглашенных на угощение по случаю «хатна» строго оговорено – не более 60 человек. Обряды наречения ребенка и укладывания в колыбель, ритуал первой стрижки также «должны проводиться скромно» – только в присутствии ближайшей родни, никаких артистов-музыкантов.

Тем, кто нарушает закон, придется платить штрафы. Должностные лица, предприниматели и религиозные деятели – $4 тыс. Госчиновники и сотрудники силовых структур будут уволены, включая случаи, когда закон нарушат не только они, но и кто-либо из родни. И такая процедура действует. Известный ученый-филолог, член-корреспондент АН Таджикистана Сайфиддин Назарзода лишен должности директора Национальной библиотеки Таджикистана. На свадьбу своего сына Фирдавса в столичном ресторане «Шоира Люкс» он посмел пригласить свыше 300 гостей, хотя знал, что согласно закону на свадьбе не должно быть больше 150 гостей. Закон карает и тех, кто превышает лимит времени: свадебное торжество не должно длиться более трех часов.

По существу, в стране отменен веками существовавший обычай празднований персональных дат и событий. Это касается и похоронного ритуала. На этот счет президент выразился так: когда у человека дома горе, он не должен думать, как накормить гостей, достаточно того, что они пришли, помолились, посочувствовали – и ушли. В законе указывается: на 40 дней после смерти не должны приходить более 100 человек. Однако выполнить такое вряд ли удастся: у каждого члена семьи есть друзья, коллеги, одноклассники и однокурсники. Они придут и без приглашения. Ставить перебор квоты в вину человеку, который проводит поминки, просто несправедливо, да и, если совсем честно, глупо.

Не принято в расчет мнение большинства жителей, которые считают: поскольку традиции пришли от предков, они являются памятью о них, данью уважения к старшим, чем в народе очень дорожат. Подсчитано, что все перечисленные излишества позволят сэкономить не менее $200 млн. Однако никто не задался вопросом, каковы будут последствия нововведений.

Но поскольку президент повелел народу испытывать за них гордость, тот ликует и славит мудрость Эмомали Рахмона. А тут еще подлил елея Махкам Махмудзода, председатель Конституционного суда Таджикистана: на собрании в Душанбе заявил, что закон «Об упорядочении традиций, торжеств и обрядов» вошел в список ста уникальных законов в мире.

Как в условиях действия уникального закона выживает крупнейший в Душанбе ювелирный центр «Таджик Кристалл», его генеральный директор Умед Абдурахмонов не распространяется. Он это и без отчета Всемирного банка «Doing business 2017», согласно которому вести бизнес по-прежнему труднее всего в СНГ именно в Таджикистане. Абдурахмонов поясняет, что без приданого таджикская невеста не обходится, а она получает подарки в виде золотых украшений с двух сторон – от своей семьи и семьи жениха. «Все зависит от достатка семьи, можно выбрать как бюджетный вариант, так и дорогой».

Если учесть, что среднестатистический доход на душу населения в республике составляет $81 в месяц, жених должен работать на собственную свадьбу не менее 75 лет. Иначе ему никак не вписаться в расходы по проведению обычной таджикской свадьбы – она стоит $6 тысяч, и это – только самые необходимые, обязательные траты. Между тем, столько стоит стандартный набор золотых украшений для таджикской невесты – это кольцо, серьги, ожерелье (цепочка), браслет, расшифровывает Рустам Шамсиддинов, специалист из ювелирного магазина «Ганч» в ТЦ «Садбарг».

Похоже, ювелирам, обнародовавшим эту замысловатую арифметику в контексте реалий и драконовского закона, надо готовиться к визитам силовиков. И будет счастьем, если специалистам по сокровищам выпадет судьба Сайфиддина Назарзоды, а не более суровое наказание – за пропаганду излишеств.

Кувейт нам только снится

Для Туркменистана наступивший 2018-й – второй год тотального дефицита продовольствия. Президенту Гурбангулы Бердымухамедову высшие чиновники кабмина регулярно докладывают «о проводимой работе по поддержанию продовольственного изобилия», и со стороны может казаться, что если в республике и есть дефицит, то только на уровне деликатесов.

Между тем, речь идет о ходовых продуктах питания – растительном масле, сахаре, мясе, цены на которые в течение 2017-го неоднократно взлетали и для покупки которых надо было записываться в очереди и ждать по нескольку часов, а порой до недели. Неожиданно вспомнились жителям страны совковые времена, когда на ладонях записывали порядковый номер в очереди на мясо.

Сегодня «изобилие» для Туркменистана – это обычные виды продовольствия. Лидер актуальных продаж в канун Нового года – мука и куриные яйца, без которых, понятно, никакая выпечка невозможна.

Начался дефицит (и вместе с ним ценовой бум) год назад, а именно 7 декабря 2016 года вместе с изменениями в принятый двумя неделями ранее закон «О продовольственной безопасности». Введя «правовую основу для граждан страны на полноценное и полезное питание», президент республики указал на необходимое количество продовольствия и бесперебойное поступление его в торговые точки. Зачем понадобилось специально оговаривать вещи, вроде бы сами собой разумеющиеся, не очень понятно. Но туркменистанцы, которые к тому времени пережили двойное повышение цен на продукты питания и введение очередей «за десятки дней», как указано даже в официальной прессе, прекрасно понимали, в чем дело. В катастрофическом всплеске спекуляции.

С ней надо что-то делать и сегодня. Актуальная мера – создание госкомиссии по обеспечению продовольственной безопасности и якобы почти мгновенный результат ее работы – заваленные продуктами прилавки магазинов. Они, показанные в серии репортажей по национальному телевидению, должны были свидетельствовать о том, что проблема решена. На самом деле, как это нередко практикуется в стране, это была иллюстрация по принципу «потемкинские деревни». Страна по-прежнему страдает в результате самого крупного экономического кризиса за 26 лет своей независимости.

Это поразительно по ряду причин. Первая – Туркменистан обладает четвертыми по величине запасами природного газа в мире, который успешно продается за рубеж и пополняет валютный фонд. Вторая – обещание первого президента страны Сапармурата Ниязова, чьи золотые обелиски установлены на главных площадях в стране, о том, что Туркменистан станет вторым Кувейтом, и каждый окажется за рулем «Мерседеса».

Вместо «Мерседесов» туркменистанец получил вторую зиму дефицита основных продуктов питания и предпоследнее, 88-е место, в «Индексе управления ресурсами 2017», который готовит независимая некоммерческая организация Natural Resource Government Institute. Хуже, чем в Туркмении, дела обстоят только в Эритрее – абсолютно обнищавшей африканской стране, где практически отсутствует база, позволяющая обеспечить выгоды для населения от добычи ископаемых, зато высока вероятность того, что выгода остается в руках ряда компаний и представителей государственной элиты.

Попав в объявленную правительством «Эру величия и счастья», жители Туркмении не знают, как расходовать дефицитный килограмм муки, потому что неизвестно, когда в магазин прибудет следующая партия. Цена на хлеб в различных регионах страны выросла в 1,3-1,5 раза, на муку – в 2 раза. Люди стали затариваться доступными продуктами, чтобы в последующем можно было обменять их на другие. Поэтому оказалось в ходу хлопковое масло «Ахал», популярное по причине своей дешевизны, но теперь его стали продавать по принципу «по две бутылки в руки», как напоминание о горбачевской антиалкогольной компании. Лимитирован отпуск ввозимых из-за рубежа сахара и куриных окорочков (по 1 килограмму в руки). Взлетели цены и на выращиваемые в стране морковь, лук и яблоки.

Народ сметает с полок все, что можно, стремясь отоварить имеющиеся на руках наличные. Настроения панические. По мнению некоторых наблюдателей дефицит муки связан с низким урожаем зерновых, так как фермеры не смогли сдать норму по пшенице за 2017 год. Однако, по данным Министерства сельского хозяйства Туркменистана, страна выполнила план по пшенице, собрав 1 млн. тонн зерна. Собственно, высшие чиновники всегда отмечают, что ситуация под контролем, обстановка с продуктами питания вполне благополучная.

На этом фоне резко подорожал доллар на черном рынке. Сначала до 8 манатов, затем до 10-11 притом, что официальный курс составляет 3,5 маната. Дефицит валюты, а также продуктов питания можно легко ликвидировать, используя миллиарды долларов, которые президент Ниязов перевел в зарубежные банки для создания специального фонда для форс-мажорных ситуаций. Не исключено, что и Бердымухамедов дополнительно переводил туда миллиарды долларов, полученных от продажи газа. Но есть подозрение, что Бердымухамедов вполне может использовать эту кубышку для своих нужд.

Рыльце в пуху

Это выражение, означающее причастность к чему-то неблаговидному, пришло из басни Крылова, где Лисица, как известно, была изгнана из курятника, где трудилась судьей.

Но мы сейчас поговорим о другом рыльце – части цветка шафрана посевного (Crocus sativus). Вот эти опушенные нитевидные составляющие, предварительно просушенные и расфасованные, являются ценнейшей приправой. Во Франции ее добавляют в уху, в средиземноморской кухне с нею готовят рыбу, суп и блюда вроде ризотто и паэльи. Узбеки применяют ее при приготовлении плова. С шафраном плов и ароматней и цветом привлекательней.

На производство шафрана и ориентировал сельский люд Узбекистана президент Шавкат Мирзиёев, когда несколько месяцев назад посетил южный регион страны.

Тогда же он распорядился (а указание президента на Востоке равносильно закону) передать для пионеров шафрановодства 36 тонн луковиц, купленных в Голландии. В октябре в Шахрисабзском районе Кашкадарьинской области был собран первый урожай «красного золота», как называют шафран.

Все зависит от качества сырья и проворства сборщиков: цветки шафрана нужно сорвать, как только они появились. Сбор идет ради тех самых, в пуху, красных рылец, которые высушиваются и перемалываются. Если эксперимент на юге Узбекистана окажется удачным, шафрановые плантации появятся в Ферганской долине и еще пяти регионах страны. В первый год с 1 га плантации можно получить около 6 килограммов шафрана.

Отчего вспыхнул такой интерес к шафрану? Кабмин с подачи президента поясняет: тщательно освоенная агротехника – а она, по сути, не такая сложная – позволит заложить основу прибыльной сферы и привлечь к этому фермеров, изрядно подуставших с обязаловкой в течение десятилетий по выращиванию «белого золота» – хлопка.

«Хлопковое проклятие слишком глубоко въелось в систему государственного управления Узбекистана, – отмечает Александр Моррисон, научный сотрудник в Новом колледже Оксфордского университета. – Пускай хлопок приносит узбекским фермерам огромные убытки и подрывает долгосрочные перспективы аграрного сектора, зато для огромного слоя коррумпированной бюрократии он означает внушительные доходы, причем в валюте».

Оба золота – хлопковое и шафрановое – исчисляется граммами. Вес коробочки хлопка – 4 грамма. Чтобы собрать килограмм такого сырца, надо освоить 250 коробочек. За этот кропотливый труд хлопкороб получает 10-15 центов, а государство продает тот же килограмм за $1,5-2. Теперь о шафране -цветок дает всего лишь 3 рыльца, а для получения килограмма пряности требуется 170-200 ТЫСЯЧ цветков. Зато и плата: $10 за грамм, то есть $10 тысяч за килограмм (так платят афганскому фермеру). Однако его узбекскому коллеге говорят: можешь получить за килограмм шафрана до $0,4 тысячи.

Посчитайте разницу, и вы поймете, почему говорят что употребление шафрана резко улучшает мозговую деятельность. В любом случае, узбекский чиновник, вооруженный знаниями о месте шафрана на мировом рынке, соображает гораздо быстрее, безошибочно определяя новый источник своего дохода.

В принципе, шафран хотя и трудоемкая сфера, но намного прибыльней, менее затратный и в выращивании, и в сборе, и в транспортировке. Главный вопрос, какую часть прибыли после продажи шафрана следует отдать фермеру, после длительного периода хлопкового проклятья, теперь окончательно разуверившегося в том, что государство действительно желает ему благосостояния, которого он заслуживает.

Шафран пришел на смену хлопку, при котором власть также вселяла великие надежды в душу сельского труженика. В августе 2010 года ныне покойный президент Ислам Каримов обещал, что до конца года заработная плата узбекистанцев составит в среднем $500. Сейчас, 7.5 лет спустя, среднемесячный доход жителей Узбекистана составляет в пересчете на твердую валюту $165.

Поэтому обещание прорыва к новому уровню благосостояния на основе шафранового бизнеса весьма сомнительно.

Не исключено, что, избавляясь от опостылевшей культуры и надеясь на иную, по идее, более перспективную, производитель продукта вновь неизбежно будет обманут государством. Если вспомним Крылова, в пуху оказывается вовсе не шафрановое рыльце.

 

 

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ