ОСКАР СТРОК &...

ОСКАР СТРОК – ЕВРЕЙСКИЙ КОРОЛЬ ТАНГО

127
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

Вопрос для Клуба Знатоков «Что? Где? Когда?»: на каком кладбище можно увидеть нотную запись танго: «Ах, эти черные глаза»? Ответ будет дан в конце этой публикации, а начнем мы с того, что 6 января исполнилось 125 лет со дня рождения талантливого композитора, написавшего это популярное произведение – Оскара Давидовича Строка. На свет он появился в Двинске (Динабурге) Витебской губернии (ныне – Даугавпилс, Латвия), – самым младшим из восьми детей в еврейской семье Давида Строка и его супруги Хавы. Родился Оскар, о чем можно говорить с полным на то основанием, под музыку, ибо глава семейства был армейским музыкантом, а потом руководил клезмерской капеллой, играя на флейте, кларнете и на фортепиано. Так что дом Строков постоянно был наполнен волшебными и чарующими звуками.

Проявив в раннем детстве большие музыкальные способности, мальчик предложил в десятилетнем возрасте свой вариант романса “Я вас любил” на стихи Пушкина и был отправлен на обучение в Санкт-Петербург. Строк занимался в Консерватории по классу фортепиано и начал потом работать аккомпаниатором на эстраде и тапером в кинотеатрах, где в то время крутили фильмы немого кино. В гуще революционных событий в России Оскар не оказался, хотя и находился в городе на той самой Неве, с которой тогда (как считалось) по Зимнему Дворцу произвел исторический залп крейсер «Аврора». В 1922 году, будучи уже женатым на Луизе Эдуардовне Шуслер, Строк с супругой и трехлетней дочерью Верой переехал на жительство в Ригу. Гражданство в независимой Латвии ему было предоставлено, согласно свидетельству о его рождении на латвийской земле. В активе музыканта в начале нового периода жизни и творческой деятельности уже были совместные выступления с корифеями эстрады тех лет – Надеждой Плевицкой и Юрием Морфесси. И, кроме того, – собственные сочинения, частично изданные и исполнявшиеся, правда, без громкого еще успеха. Семейство устроилось на новом месте, обжилось понемногу. В 1926 у Оскара и Луизы родился сын, названный Евгением. Строк познакомился с рижскими музыкантами, и они оценили его творческий потенциал. Хозяева местных ресторанов наперебой приглашали Строка работать в залах, предоставляя ему полную творческую свободу на авансценах. Оскар начал выступать в престижном ресторане-дансинг-кабаре «Альгамбра» и в кафе-ресторане «Отто Шварц», прославившемся своими кондитерскими изделиями. А дальше произошло то, чему поэтесса Наталья Зименкова посвятила такие вот строки:

«Мы вырастаем из любви, как из одежд.
Однажды утром, распахнув окно,
Мы чувствуем, как новый воздух свеж,
А в старом доме сыро и темно»

Покой семьи Строков нарушила черноокая красавица по имени Ленни, родом из Валмиеры (Вольмара). Оскар основал журнал «Новая нива» (его первый номер вышел из печати 1 января 1926 года). Это издание стало своеобразным продолжением русскоязычной «Нивы», выходившей в Риге в дореволюционное время. На должность секретаря редакции и была принята упомянутая Ленни, вскружившая голову редактору и издателю, причем, настолько, что он готов был оставить семью, что, собственно говоря, и сделал, отправившись с Ленни в Париж и поспешно переместив туда выпуск журнала. Но большого интереса во французской столице «Новая Нива» не вызвала – парижан всегда трудно было чем-либо удивить. Что же касается подружки Строка, то, как об этом поется в песенке Герцога из оперы Джузеппе Верди «Риголетто», «сердце красавиц склонно к измене». И если это правило, то Ленни исключения из него не составила. Короче говоря, почти через полгода Оскар вернулся к жене с повинной и был прощен, гордо заявив по этому поводу: «В нашей семье не разводятся!». Издательское дело Строка в декабре 1927 закрылось по причине банкротства, но это оказалось к лучшему, ибо журнал отнимал много времени, отвлекая Оскара от более важного – музыкального творчества. Ленни, вряд ли заслужившая того, стала лирической героиней одного из лучших творений Строка «Ах, эти черные глаза», и в доме этого композитора прекрасно знали, кому посвятил он музыкально-поэтическое произведение, обретшее широкую популярность. К слову, на некоторых Интернет-сайтах Строку ошибочно приписывают и авторство слов «Черных глаз», в то время, как оно принадлежит поэту Александру Перфильеву. Созданный талантом Оскара Строка музыкальный «цветок» занял центральное место в пышном «букете», который принес Строку широкую известность – «Голубые глаза», «Когда весна опять придет», «Мое последнее танго»… Что же касается «Черных глаз», то поистине колоссальному успеху этой песни, безусловно, способствовала ее интерпретация Лондонским эстрадным оркестром. Им управлял работавший в Берлине дирижер и скрипач Марек Вебер. Нотную запись песни «Ах, эти черные глаза» передал Веберу сам Строк, побывавший в Берлине в апреле 1929 года, в связи с изданием его произведений в Германии. Коллектив Вебера сделал граммофонную запись «Черных глаз» на гремевшей тогда, в хорошем смысле слова, фирме HMV («His Master’s Voice»), и по всей Европе можно было приобрести и послушать эту песню, сочиненную в ритме танго, а также – два фокстрота Оскара Строка в оригинальной версии Вебера: «O, my boy!» и «Яша коммивояжер».

В Советском Союзе первыми исполнителями песни «Ах, эти черные глаза» стали Казимир Малахов в сопровождении джаза Александра Цфасмана и Иван Мордвинов с джазовым коллективом Якова Скоморовского. Сам же Строк считал лучшим исполнение этого танго Петром Лещенко. С Петром Строк познакомился во время приезда Лещенко в Ригу в 1930 году, и именно при поддержке Оскара, будучи уже известным танцором, Петр вышел на сцену в амплуа певца. И начиналось это на закрытых, не рекламируемых вечерах, похожих, хотя и не совсем, на те, что ныне принято называть модным словом «корпоратив». Затем Лещенко выступал в рижских ресторанах, пополняя попутно свой певческий репертуар, опять же, с помощью Оскара Строка. Тембром голоса и манерой своего исполнения Петр покорял сердца слушателей, подолгу не отпускавших его со сцены. Ему Строк посвятил фокстрот «Петя».

Принято считать: кто не рискует, тот не пьет шампанского. Но бывает и так: выпив шампанского, или еще чего покрепче, люди идут на риск. Трудно поверить, что на трезвую голову Строк решил создать шикарное кафе-дансинг. И не где-нибудь, а неподалеку от «Альгамбры», где к нему пришел первый успех, и вблизи от другого популярного у рижан заведения – «Трокадеро». Оскар был уверен: публика постепенно покинет привычные, но уже, как он полагал, поднадоевшие места времяпрепровождения и потянется в новое кафе. Оно появилось, и было названо «Барбериной». Открывалось в 9 часов утра и работало до позднего вечера. Там было, что покушать и кого послушать. Вечерами играл небольшой оркестр под руководством скрипача-виртуоза Григория Темко, представление показывали артисты варьете, а за рояль садился сам Оскар Строк. И все это происходило в зале с богатым интерьером. Казалось бы, чего еще нужно для коммерческого успеха? Но в предпринимательстве действуют свои законы, этой науке нужно долго учиться, и желательно не на собственных ошибках. Эксперимент с «Барбериной» окончился полным крахом. Кафе просуществовало всего несколько месяцев, а взятые на оборудование помещения и на его съем кредиты пришлось долго возвращать, что вынудило Оскара заложить все свое имущество. «Господин Строк – прекрасный музыкант, но никудышный коммерсант», – констатировала одна из рижских газет. Но, к счастью для него, в долговую тюрьму Оскар не угодил, сумев, хотя и не сразу, выправить положение, на время прервав, а потом возобновив концертную деятельность и включив, между прочим, в свою новую программу фокстрот с вызывавшим сочувствие названием: «Банкрот».

Полным банкротом Строк не стал, но поправить финансовые дела ему было просто необходимо. И вот появилась идея гастрольного турне. Маршрут подсказал старший брат Оскара Авсей (привычное по написанию еврейское имя – Овсей), завоевавший репутацию успешного импресарио на Дальнем Востоке. В этой концертной поездке Строк, прислушавшись к совету брата, объединил творческие усилия с артистом и исполнителем песен Владимиром Хенкиным. Выступления по городам Китая и Японии, а также в Сингапуре и на Ямайке заняли добрую половину 1935 года. Строк был приятно удивлен, узнав, что и вдали от европейского континента его произведения знают и любят, причем не только русские эмигранты. После первого же выступления в Токио, у дверей его номера в гостинице образовалась толпа меломанов, желавших получить автограф. Причем многие из этих людей держали в руках пластинку с записью танго «Ах, эти черные глаза» на японском языке. Концерты приносили приличные гонорары, но гастроли закончились «семейной» ссорой между братьями Строк – Оскар не потерпел вмешательства Авсея в его личные дела. Приплыв в Японию в оплаченной братом роскошной каюте океанского теплохода, домой Оскар возвращался уже за свой счет, проехав с пересадками на поездах через весь Советский Союз и получив богатые дорожные впечатления. Вот уж и действительно: нет худа без добра.

Ученые давно уже задаются вопросом о том, почему многие люди снова наступают на одни и те же грабли. Но далеко не каждому поступку есть научное объяснение. Здесь уместно привести высказывание американского ученого, лауреата Нобелевской премии по физике Роберта Эндрюса Милликена: «Полнота познания всегда означает некоторое понимание глубины нашего неведения». Вернувшись под крышу дома своего, а если точнее – съемного, Оскар Строк надумал опять заняться издательской деятельностью. Прежний урок не пошел впрок. Он начал выпускать и художественную литературу, и нотные тетради. Но музыкальные произведения, распространявшиеся им в небольших печатных сборниках, являлись фактическими «полуфабрикатами» – записанные в них мелодии были не аранжированными, иными словами, не могли исполняться в том виде, в котором предлагались. Соответственно, и спроса на них не было. Это, некоторым образом, походило на анекдот с евреем, который варил яйца и продавал их по той же цене, по которой покупал. А на вопрос о том, где же тут «гешефт», отвечал: ну, во-первых, я при деле, а во-вторых, мне еще и навар от яиц остается». Понятное дело – «навар» этот семью Строка не кормил. Оскар выступал в ресторанах Риги и Юрмалы, его песни звучали в вечерней тишине, доносясь из открытых окон квартир, где крутили пластинки с записями его, полюбившихся множеству людей, произведений. Но время этой тишины близилось к концу. Произошло событие, судьбоносное и для Строков, и для всей Латвии: был подписан пакт Молотова-Риббентропа, который назвали в народе «Соглашением двух усатых чертей о разделе Восточной Европы – как кому нравится». Прибалтика стала советской, но ненадолго – грянула Великая Отечественная война, и семейство Строка вполне могло разделить судьбу латышских евреев, большинство из которых исчезло в пламени Холокоста. Но Оскар с родными успел покинуть Латвию до того, как она была оккупирована гитлеровскими войсками, и добрался до Алма-Аты, где еще до войны обосновалась родная его сестра Лиза. Отсиживаться среди эвакуированных сограждан, однако, Строку не пришлось. Его включали в состав формировавшихся концертных бригад, и он выступал перед бойцами – близ линии фронта и в военных госпиталях, крепя веру солдат в победу над нацизмом своим творчеством, в котором, наряду с произведениями лирическими, появились и патриотические песни. Оскар аккомпанировал, в частности, Клавдии Шульженко, сочинив специально для замечательной исполнительницы танго «Былое увлеченье». Строк участвовал в создании музыки для снимавшегося в 1943 году на Центральной объединенной киностудии в Алма-Ате фильма «Котовский», и даже сыграл в этой картине эпизодическую роль – аккомпаниатора в белогвардейском кабаке.

Белоэмигрантам он никогда не сочувствовал, но после войны Оскара Строка коснулись подувшие в стране враждебные ветры. На волне развернувшейся борьбы с космополитами, его исключили из Союза композиторов Латвии, посчитав, что творчество этого автора безыдейно и не отвечает целям и задачам организации. Обращения в разные инстанции с просьбой отменить несправедливое решение не принесли желаемого результата. Более того, многие песни Оскара Строка перестали тиражироваться, а стало быть, и исполняться. Новые пластинки с записями музыкально-поэтических и инструментальных его композиций стали появляться лишь в начале 1970-х годов, а в Союзе композиторов его имя восстановили только в 2008, через 60 (!) лет после исключения, но уже посмертно. Новые реалии общественно-политической жизни, хотя и далекие от свободы творческого самовыражения, позволили Строку, тем не менее, возобновить концертные поездки, и он, с Константином Сокольским, певцом и педагогом, одним из исполнителей почти всех строковских шлягеров, объехал многие города, и повсюду принимали двух гастролеров тепло и сердечно. Чего не скажешь о правительственных чиновниках. Екатерина Фурцева, министр культуры тех лет, была искренне удивлена, узнав, что Строк еще жив. К тому же, она почему-то полагала, что он родом из Аргентины. Соответствующие ее реплики дошли и до самого Строка, но он принял их со свойственным ему чувством юмора, сохранявшимся до конца жизни. Отметив 80-летний юбилей, Оскар Строк прилюдно заявил: «Нет, мне не 80, мне два раза по 40». Он шутил даже и тогда, когда 22 июня 1975 года, в день 30-летия великой Победы над фашизмом, почувствовал себя плохо, и к нему вызвали бригаду «Скорой помощи». Оскар ненадолго сел за рояль, сыграл для врачей, подписал им на память пластинку, а несколько минут спустя его не стало…

Оскара Строка похоронили на еврейском кладбище «Шмерли» в Риге. Погребение проходило под музыку его танго «Спи, мое бедное сердце», а позже на воздвигнутом над могилой памятнике была выгравирована нотная запись танго «Ах, эти черные глаза». Вот вам и ответ на вопрос, с которого начиналась эта статья. К слову, о еврейских мотивах в творчестве Строка. Он никогда не забывал о своем происхождении и внес вклад в еврейскую музыкальную культуру, написав цикл песен на стихи поэтов, чьим родным языком был идиш, и в том числе – шлягер «Ви аин зол их гейн? («Куда мне идти?») – на стихи С. Корентаера и З. Берланда:

«Куда мне здесь идти, не знаю,

Где каждый день сулит беду.

Евреям счастье дал Израиль,

К народу своему пойду!» –

Таков сделанный мною краткий смысловой перевод этой песни. И написать ее для него в то время было равносильно подвигу. Строк также аккомпанировал еврейским певцам, в том числе, о чем стоит сказать особо, – семилетнему, в ту пору, Мише Александровичу, ставшему впоследствии знаменитым эстрадным исполнителем и синагогальным кантором.

Творческое наследие Оскара Строка, выдающегося мелодиста, включает более трехсот произведений, из которых наиболее известны «Ах, эти черные глаза», «Скажите, почему», «Лунная рапсодия»… В 2012 году на мотивы популярных мелодий Строка Рижский русский драматический театр имени М.Чехова поставил спектакль «Танго между строк». К 120-летию Оскара Строка на стене дома, где он жил и творил в латвийской столице, была установлена мемориальная доска с надписью на латышском и на английском языке. В церемонии открытия мемориала участие принял знаменитый латвийский композитор Раймонд Паулс. Известно, что Раймонд учился у Строка и часто бывал в его доме. Маэстро Паулс посвятил своему наставнику песню на стихи Михаила Танича «Король сочиняет танго». Первой исполнительницей этого произведения стала Лайма Вайкуле:

«Король сочиняет танго –
Потише, друзья, потише!
А нас еще нет на свете,
Ни Раймонда, ни меня»…

«Королем танго» Оскар Строк был прозван еще при жизни, но ныне мы можем оценить его талант в полном масштабе – большое гораздо лучше видится на расстоянии.

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ