НАЦИСТЫ США

НАЦИСТЫ США

22
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

…29 сентября 1935 года читатели и подписчики Los Angeles Times открыли свои газеты, и нашли в них «Прокламацию» от имени American Nationalist Party, ультраправой партии, имевшей тесные связи с нацистами и Ку-клукс-кланом. В «Прокламации» говорилось, что «в случае, когда Народ или Нация обнаруживает в своей среде любые факторы или элементы, природа которых враждебна ее благополучию и самой ее жизни, то правильным решением и даже долгом для данных Народа или Нации является, при наличии соответствующих средств для этого, ограничение и уничтожение данных вредоносных элементов». Под «элементами» имелись в виду, разумеется, евреи, которые «благодаря тесному взаимодействию своих банковских интересов… превратились в угрозу нашим свободным институтам, нашей христианской цивилизации и нашей арийской культуре». «Прокламация» призывала американцев «готовиться к конечному решению “еврейского вопроса”, недостижимому законодательными мерами». Документ призывал весь нееврейский рабочий класс бойкотировать еврейских торговцев и их коварную киноиндустрию. Последовало возмущение общественности, владелец газеты принес извинения, полиция провела расследование и выяснила, что организатором всей операции был бывший линотипист типографии и правый активист Инграм Хьюз. Что дальше? Ничего…

…23 апреля 1938 года полиция Сан-Диего предотвратила попытку местных фашистов разбросать в городе антисемитские листовки. Несколько человек, включая их лидера Генри Аллена, были арестованы. В машине Аллена кроме листовок был найден его чемоданчик, который также был доставлен в участок. Этот чемоданчик был открыт утром следующего дня, и сразу же шериф и окружной прокурор связались с ФБР. И в самом деле, там было на что посмотреть. Имена и адреса около сотни германских, японских и итальянских агентов, действовавших в США, и их связников в Германии. Карты, дневники, отчеты о секретных встречах Аллена с иностранными разведчиками и сотрудниками посольств Германии, Австрии, Венгрии, Египта и Мексики. План свержения американского правительства после выборов 1940 года, разработанный коалицией военизированных радикальных христианских групп American Nationalist Confederation с именами и адресами сотен командиров по всей стране. Один из авторов этого плана, Клэйтон Инголлс, поставил задачу создания повсеместно вооруженных ячеек, состоявших из 13 человек. Каждая ячейка должна была включать четырех нацистов из обще-американской легальной организации German Bund, итальянцев, имеющих связи с фашистской партией Муссолини, русских белоэмигрантов и трех обычных американцев, которые бы «верили в Дело». После свержения правительства тех граждан, которые откажутся подчиниться, – главным образом, как полагал Инголлс, – евреев и коммунистов, – рекомендовалось расстреливать на месте. Так, Америка будет избавлена от «еврейского империализма и иудео-коммунизма». И так далее, и тому подобное – короче, антигосударственный заговор в чистом виде.

Что предприняли власти? А ничего.

Генри Аллен был освобожден на следующий день под залог и обещание приехать из Лос-Анджелеса, где он проживал, в Сан-Диего на суд по обвинению в незаконном хранении оружия. Ему даже вернули чемоданчик с документами…

… Начало второй мировой войны и первые победы Гитлера были встречены большой частью немецкой общины в США с нескрываемым ликованием. Активизировались и американские изоляционисты, выступавшие за нейтралитет в новой войне. 10 сентября 1939 года 6 тысяч немцев – мужчин, женщин и детей, многие из которых были одеты в национальные одежды и нацистскую форму, пришли на празднование Немецкого Дня в лосанджелесском парке La Crescenta. Рядом с вербовочным киоском German Bund красовалось объявление «Людям с еврейской кровью или цветным не обращаться». 20 штурмовиков в полном обмундировании охраняли сцену, с которой звучали выступления на английском и немецком языках. В заключение все присутствовавшие, стоя, вскинули руки в нацистском приветствии и спели Deutschland Uber Alles и Horst Wessel. Все это происходило в 17 милях от даунтауна Лос-Анджелеса…

«В течение 40 лет, – пишет автор книги “Гитлер в Лос-Анджелесе” Стивен Росс (Hitler in Los Angeles: How Jews Foiled Nazi Plots Against Hollywood and America / By Steven Ross, Bloomsbury, New York-London-Oxford-New Delhi-Sydney), – я был американским историком, который игнорировал собственное прошлое. Я писал о бедности в Нью-Йорке 18 века, экспериментах в использовании труда освобожденных негров во время Гражданской войны, истории рабочего класса в 19 веке и политике Голливуда в 20 и 21 веках. Сейчас … пришло время написать о мире моих родителей и миллионов евреев, которых нацисты и фашисты терроризировали даже не в Европе, но и в Соединенных Штатах».

Неужели евреи в США не сопротивлялись нацизму? Неужели они пребывали в пассивном ожидании того, когда за них заступятся власти? Моральная сторона этих вопросов отягощала сознание Стивена Росса – до тех пор, пока он не набрел на специальную выставку в библиотеке Oviatt Library, California State University, Northridge. Здесь были собраны материалы о деятельности нацистов и фашистов в Лос-Анджелесе в довоенные годы, но не только – Росс нашел в ней хронику действий противостоявшей им агентурной сети во главе с евреями, которая оперировала с августа 1933 года почти десять лет. Углубившись в библиотечную коллекцию из более двухсот коробок с донесениями агентов, говорит Росс, я открыл поразительную историю Леона Льюиса и мужественных людей, христиан и евреев, которые, рискуя жизнью, срывали замыслы нацистов и фашистов.

Как получилось, что Леон Льюис, «юрист с сердцем социального работника», стал, по определению его недругов, «самым опасным евреем Лос-Анджелеса»?

Он родился 5 сентября 1888 года в Висконсине в семье выходцев из Германии. Отучился, как водится, в колледже, а диплом юриста получил в Чикагском университете. Но обычная карьера по линии частной практики его не привлекла. Куда больший смысл имела для него работа, связанная с еврейской концепцией «тиккун олам» – исправлением мира. Льюис нашел ее, приняв предложение стать первым исполнительным секретарем созданной тогда Anti-Defamation League, и начал не покладая рук воевать с дискриминацией евреев. В июне 1917 года пошел на войну, был зачислен рядовым в пехоту, в ноябре оказался во Франции, участвовал в боях, включая битву на Сомме, дослужился до офицерского звания, а когда война закончилась, остался в Европе, где занимался гуманитарными вопросами и сотрудничеством с Красным Крестом. В 1919 году он вернулся в Чикаго, женился, появились дети. Пыл общественного служения не оставлял его. Когда в марте 1931 года ему пришлось в связи со здоровьем сменить климат на более теплый, он выбрал Лос-Анджелес и там стал видным деятелем ветеранских организаций, таких как American Legion и Disabled American Veterans. А в январе 1933 года Адольф Гитлер был назначен канцлером Германии, и уже через два месяца в Лос-Анджелес приехал нацистский эмиссар Роберт Папе, который открыл офис в даунтауне и магазин Aryan Bookstore. Объявилась здесь для вербовки сторонников и созданная в США организация Friends of New Germany (FNG). Так национал-социализм поселился в городе Леона Льюиса.

Гитлеровские агитаторы имели многие основания рассчитывать здесь на успех своей пропаганды. С одной стороны, в Лос-Анджелесе жили 150 тысяч немцев и 13 тысяч австрийцев; с другой, в Южной Калифорнии поселилась треть нетрудоспособных ветеранов первой мировой войны – эти люди, говорил Льюис, «возмущены недавними законами, сократившими их компенсации, они не имеют работы и чувствуют себя брошенными, и немалое их число созрело для принятия фашизма». Любопытно при этом, что первым агентом, согласившимся на предложение Льюиса внедриться в нацистские организации и информировать его об их планах, был именно такой недовольный правительством бывший военнослужащий, сын немецкого генерала, капитан Джон Шмидт. Льюис был знаком с ним по совместным делам в Disabled American Veterans, он знал, что Шмидт ненавидит нацистов и верил в его патриотизм американца. Свое предложение помимо идейных аргументов Льюис дополнил и аргументом материальным – небольшая доплата была весьма кстати безработному ветерану.

А начал Льюис с того, что обеспечил своему проекту юридическое прикрытие. В июле 1933 года он зарегистрировал организацию Community Committee в качестве «гражданской группы защиты» при Anti-Defamation League и B’nai B’rith, в состав которой входили несколько подкомитетов, в том числе консультативный, включавший 9 известных еврейских лидеров и возглавлявшийся ветераном ВВС США Менделем Силвербергом. Сама замышляемая им операция позиционировалась при этом не как защита евреев, но как патриотическая акция, направленная против «антиамериканских» групп, стремившихся уничтожить демократические ценности. Соответственно Льюис обратился к хорошо ему знакомым ветеранским союзам, и ввел в руководство Community Committee тех их представителей, которые разделяли антинацистские убеждения. Более того, калифорнийские филиалы American Legion и Disabled American Veterans приняли по его настоянию резолюции, призвавшие власти не допускать создания немцами организаций, основанных на расовой ненависти и попирающих принципы свободного и демократического управления страной. Все это давало Льюису в его будущем общении с официальными властями право утверждать, что его деятельность диктуется не «еврейской паранойей», а беспокойством широкого круга американских патриотов о судьбе демократического строя. Теперь он мог приступить к созданию закрытой части своей организации, а именно агентурной сети в нацистской среде. Ясно, что использовать с этой целью евреев было нельзя, и ему надо было искать христиан, осуждавших Гитлера и развязанный им антисемитский террор. К этой работе он приступил в августе того же года и прямо из своего небольшого офиса в Roosevelt Building в даунтауне.

Начальника полиции Лос-Анджелеса звали Джеймс «Две пушки» Дэвис. Он заслужил это прозвище, во-первых, тем, что умел стрелять с обеих рук, а во-вторых, тем, что наставлял своих подчиненных сначала стрелять, а потом задавать вопросы. Именно к нему 15 сентября пришел на прием Леон Льюис со справками о деятельности некоторых быстро растущих нацистских групп, составленными им на основе донесений Джона Шмидта и двух его товарищей. Связи этих групп вели в Берлин, откуда их подпитывали антисемитской литературой и деньгами; при этом планы нацистов впрямую угрожали безопасности еврейской общины города. Льюис представился как юрист и бывший национальный секретарь B’nai B’rith, который в данный момент ведет расследование действий нацистов в Южной Калифорнии. Он начал излагать свое дело, но проговорил всего три минуты. Дэвис прервал его. Очень спокойно он объяснил Льюису, что Гитлер сделал то, что сделал, потому как понял: немцы в Германии не могут экономически конкурировать с евреями. Лекция начальника полиции продолжалась еще 15 минут, и лишь тогда Льюис получил слово. Он обратил внимание Дэвиса на то, что сам прослужил 18 месяцев в действующей армии, имел звание капитана и выступает не как еврей, а как председатель комитета American Legion. Его отчет, сказал он, составлен на основе информации, собранной американскими ветеранами. Нацистские планы по развертыванию фашистской деятельности в США представляют собой, подчеркнул юрист Льюис, посягательство на жизнь и собственность. На последнее Джеймс Дэвис заметил, что гораздо большей опасностью, чем нацисты, для города являются коммунисты, и что самая большая угроза демократии исходит из еврейского района Boiler Heights. Тем не менее, Дэвис документы у Льюиса взял, но предоставлять аналогичные сведения, поступающие в полицию, отказался. Эта встреча навела того на грустные размышления. Он припомнил слухи, что Дэвис сам состоит в фашистской организации «Серебряные рубашки». Возникла у него и мысль послать свою информацию в Государственный Департамент, но она сразу отпала – ведь он кишит антисемитами. Короче говоря, обращаться к властям, сделал вывод Льюис, следовало не с улицы, а через конкретных людей, объективность которых была вне подозрений; он также пришел к заключению, что противостоять антисемитизму через полицию не имело смысла; вместе с тем его агенты получили задание при каждом удобном случае пытаться ссорить между собой нацистов, особенно лидеров, и обострять их отношения вплоть до раскола группировок.

Осенью того же года команде Льюиса удалось расстроить заговор нациста Дитриха Гефкена, планировавшего вооруженное выступление в Калифорнии. Ударной силой мятежа должны были стать «Серебряные рубашки», недовольные ветераны, штурмовики FNG и других нацистских организаций. Гефкен намеревался захватить арсенал в Сан-Диего, а взятым в плен американским солдатам и офицерам предложить присоединиться к мятежникам – тех же, кто откажется, расстрелять на месте. На сей раз предостережение Льюиса было воспринято серьезно, заговор был сорван, и полиция произвела аресты. Тем не менее, этот успех был единичным. «Нацисты продолжали усиливаться, – пишет Стивен Росс, – не только в Лос-Анджелесе, но и по всей стране. Военная подготовка местных штурмовиков становилась все более профессиональной… Оперативники Льюиса обнаружили также, что нацисты обучаются ведению уличных боев и практикуют учебные стрельбы в изолированных местах Hollywood Hills… Капитан Хайнс (начальник разведки полицейского управления) и начальник полиции Дэвис сотрудничали с Льюисом и его агентами, но скрепя сердце. Ни тот, ни другой не питали симпатий к евреям и не рассматривали нацистов как угрозу, равнозначную той, которую представляли коммунисты. Руководство FNG к тому же снискало расположение полиции тем, что передавало ей полезную информацию о деятельности красных в Лос-Анджелесе…». Короче, Льюис нуждался в помощи. В ноябре 1933 года он уехал в Нью-Йорк, чтобы встретиться с еврейским конгрессменом Сэмюэлом Дикштейном, который призвал к расследованию Конгрессом нацистского движения в США.

Эта поездка была первым шагом Леона Льюиса к участию в легальных и гласных слушаниях Конгресса США, посвященных нацистской угрозе, фактически к координации законодательной и общественной борьбы с нею.

Во время пребывания в Вашингтоне Льюис убедился в разрозненности протестов и их нерезультативности с учетом сильных изоляционистских и антисемитских настроений, открыто звучавших даже на Капитолийском холме. Типичным выразителем подобных взглядов был конгрессмен от Пенсильвании Луис Макфадден. «Разве вы не видите, – спрашивал он, выступая с трибуны Палаты представителей, – как “Протоколы сионских мудрецов” воплотились в назначении Генри Моргентау министром финансов? Разве случайно то, что представитель и родич еврейских денежных мешков с Уолл-Стрита и заграницы так возвысился?» Из 435 конгрессменов в Конгрессе 73-го созыва было всего 10 евреев, рассчитывать только на их поддержку было безрассудно, и поэтому Льюис настаивал, подобно тому, как он сделал в Лос-Анджелесе, на апелляции к патриотическим чувствам американцев, сторонников демократии. Ему удалось пролоббировать принятие национальными съездами ветеранских организаций воззваний к пресечению подрывной деятельности со стороны нацистов и «Серебряных рубашек». На этой волне Палата представителей проголосовала за учреждение Специального комитета по расследованию антиамериканской деятельности (House Un-American Activities Committee – HUAC). Характерно, что Дикштейн отказался возглавить этот комитет. «Поскольку я еврейской крови, – сказал он спикеру Палаты, – то эти ребятки сразу поднимут шум, что я не буду к ним справедлив. Я не хочу, чтобы это на меня давило. Пусть я буду вторым – вице-председателем Комитета». Так и сделали.

Радость Льюиса от этой небольшой победы была одномоментной. Незадолго до этого в Лос-Анджелесе нацисты, подтасовав выборы, захватили контроль над авторитетной умеренной организацией местных немцев German American Alliance. Их оппоненты с этим не смирились и обратились в суд. Льюис увидел в предстоящем процессе возможность предать гласности агрессивную политику нацистов по подавлению разномыслия и разжиганию национализма, не говоря уже о разного рода неблаговидных махинациях. Но для этого ему пришлось выставить в качестве свидетелей троих своих главных агентов, что означало прекращение их дальнейшей деятельности. Чего он не ожидал, это того, что по окончании процесса судья, придравшись к технической детали, отдал победу нацистам. Теперь многое надо было начинать сначала.

Ключевым вопросом было финансирование, без которого создание широкой агентурной сети было невозможно. За помощью Льюис обратился к богатейшим евреям – «моголам» Голливуда, хозяевам крупнейших студий страны и мира. «Для того чтобы убедить этих чуждых сантиментам людей как следует раскошелиться, ему надо было упирать на их собственные интересы, а не на еврейскую солидарность. Щедрость должна была стать следствием страха (Стивен Росс)». Льюис знал то, чего не знали о киностудиях их владельцы: рабочий персонал, составлявший 80-90% общего числа служащих, находился под контролем нацистов, большинство низовых менеджеров симпатизировали «Серебряным рубашкам» и Гитлеру, евреев зачистили практически стопроцентно. В обмен на финансовую поддержку Льюис обещал наладить сбор информации о настроениях в студиях и о нацистской активности в них. И был еще один вопрос, интересовавший моголов, – это деятельность вице-консула Германии в Лос-Анджелесе Георга Гисслинга. Немцы соглашались допускать американские фильмы на германский рынок лишь при соблюдении ряда условий, главным из которых было недопущение какой бы то ни было критики Гитлера и гитлеризма, – при нарушении даже одной студией этого условия запрет на прокат в Германии вводился для всех. Гисслинг ввел фактическую цензуру фильмов в Голливуде, блокируя на корню находившиеся в стадии обсуждения идеи, вводя изменения в сценарии, вырезая уже готовые эпизоды и даже титры, если они упоминали евреев, участвовавших в съемках фильма. Разумеется, в Голливуде у него были свои шпионы, и «моголы» хотели в свою очередь организовать слежку за самим Гисслингом, выведать его планы, связи и т.п. Льюис согласился и на это, тем более что и сам очень даже интересовался данным персонажем. В марте 1934 года вопрос с финансированием его операций был решен.

***

Джозеф (Йозеф) Роос родился 10 декабря 1908 года в Вене в атеистической семье, пращурами которой были известные и почитаемые раввины. Еще ребенком родители перевезли его в Берлин, где он оставался до 1927 года. Затем перебрался в США к родственникам и начал работать журналистом в немецкой газете в Чикаго. Во время командировки в Германию в 1929 году этот бывший социал-демократ был настолько потрясен парадом нацистских штурмовиков на Унтер-ден-Линден, что вместе со своим дядей Джулиусом Кляйном, офицером Национальной гвардии, начал мониторинг деятельности их единомышленников в Чикаго, публикуя обнаруженные факты в прессе. Издатель газеты, где он работал, Рой Кин также служил в Национальной гвардии. Именно он дал молодому журналисту судьбоносный совет встретиться с армейским полковником Джорджем Маршаллом, будущим выдающимся военным и политическим деятелем США. На секретной встрече Маршалл предложил Роосу и Кляйну собирать информацию об американских нацистах для военной разведки и, более того, поручил своим подчиненным обучить Рооса основам и технике агентурной работы. Так в США началось «первое официально санкционированное расследование деятельности нацистов и их американских братьев по духу». Роос и Кляйн посылали свои отчеты в военную разведку, а также в чикагское отделение Anti-Defamation League, откуда их пересылали в Лос-Анджелес Леону Льюису. В результате Льюис и Роос познакомились. «Они встретились весной 1934 года, – рассказывает Стивен Росс. – Приехав в Roosevelt Building на автобусе, потому что он так и не научился водить машину, Роос был потрясен тем, насколько просто работал Льюис. На дверях его офиса на четвертом этаже была лишь табличка “Леон Льюис, юрист”, и его штат состоял только из одной секретарши. Роос вернулся в Чикаго, решив переехать в Лос-Анджелес и помочь Льюису в его операциях под прикрытием».

После своего приезда в Калифорнию, Роос, благодаря протекции Джулиуса Кляйна, который перебрался туда еще раньше, поступил на работу сценаристом для студии Universal. Но вечера и выходные дни он проводил в офисе Льюиса. «Я был его одним-единственным волонтером, – писал Роос в своей биографии, – который тренировал его агентов, учил их как обращать внимание на мельчайшие детали, как писать донесения и т.д.». И именно Роос привел Льюису едва ли не самого знаменитого в будущем его агента, Нила Несса. По образованию тот был инженером, во время войны служил в артиллерии во Франции и был демобилизован в звании капрала. В качестве консультанта был приглашен в Советский Союз, но, не проработав и года, из-за болезни покинул его и провел несколько месяцев на лечении в Германии. Увиденное там, в частности, насилие, творившееся штурмовиками, побудили его забросить специальность и стать журналистом. В Чикаго он начал выпускать журнал The Resolute. В экземпляре, который прислали Льюису, была статья Несса под названием «Американская Антанта». В ней автор ратовал за право евреев на «полную экономическую и социальную свободу». Впервые в истории, говорилось в статье, «христианская армия поднимается плечом к плечу со своим собратом евреем, исполненная решимости защитить его от чудовищной травли, развязанной обезумевшими гонителями». И в декабре 1935 года, после того как его журнал прогорел, экс-инженер из Чикаго появился в офисе Леона Льюиса…

Герман Швинн, руководитель Friends of New Germany в Лос-Анджелесе, был на седьмом небе от радости. Не иначе как сам Господь Бог послал ему Нила Несса в тот самый момент, как он получил указания привлекать в FNG как можно больше урожденных американцев и приступить к созданию молодежного движения. Несс обладал привлекательной внешностью, был хорошо сложен, излучал дружелюбие и курил трубку, к тому же бывший солдат и нынешний журналист. Идея, с которой Несс, симпатизировавший, по его словам, фашизму, пришел в офис Швинна в Deutches Haus, дом для собраний местных немцев, состояла в том, чтобы начать издание молодежного журнала New Statesmen по типу аналогичных публикаций в Германии и Италии. Швинн распорядился выделить Нессу рабочее место, познакомил его со своими сотрудниками и понемногу стал приближать к себе. Симпатяга Несс быстро передружился с новыми коллегами, которые за кружкой пива делились собственными мыслями о том, как развивать нацистское движение. Особенно важно было то, что некоторые из них были недовольны Швинном, считая его слишком мягкотелым по отношению к евреям, и даже интриговали против него в пользу более жесткого руководства. Поощрение фронды в рядах нацистов Льюис полагал очень важным инструментом их ослабления и просил своего агента подыгрывать соответствующим настроениям, в частности противоречиям между Швинном и уже упоминавшимся вице-консулом Георгом Гисслингом. Благодаря Нессу, брожение в стане возникшей в марте 1936 года вместо FNG новой нацистской организации, German American Bund, не прекращалось.

Однако в какой-то момент Несс переиграл сам себя. Он уже некоторое время имел свою колонку в немецкоязычной прогитлеровской газете California Weckruf, но параллельно пописывал на политические темы в Jewish Community Press, печатный орган совсем, как говорится, противоположной ориентации. Тексты, конечно, отличались, авторство в обоих случаях было скрыто псевдонимами, но стиль-то с вычурными метафорами и разными красными словцами никуда не делся. Дошло до того, что немецкий редактор Пауль Леман опубликовал открытое «Письмо моему доброму другу Филону (псевдоним Несса в Jewish Community Press)», которое в любой другой обстановке могло бы привести к печальным последствиям. Но Несс вывернулся – вместо того чтобы уйти в кусты, он устроил громкий скандал, уверяя, что стал жертвой клеветы, и, более того, пообещал найти истинного Филона. На фоне этого скандала, совершенно Швинну ненужного, Несс, разыграв оскорбленную невинность, объявил о своем уходе из Бунда.

По мере того как за океаном нацизм и фашизм одерживали все новые победы – в марте 1936 года немецкие войска вошли в Рейнскую область, через два месяца Муссолини вторгся в Эфиопию, в июле в Испании произошел переворот во главе с генералом Франко и началась трехлетняя гражданская война, – евреи в Европе терпели все большие тяготы, насилие по отношению к ним разжигалось, концлагеря заполнялись. Фашистам Лос-Анджелеса тоже не терпелось пустить кровь местным евреям, и они строили заговоры за заговором. К счастью, еще один агент Леона Льюиса, Чарльз Слоком сумел втереться в доверие к наиболее нетерпеливым юдофобам и держал своего хозяина в курсе их зловещих намерений. Одно из громких дел того периода было связано с проживавшим тогда в Городе Ангелов английским фашистом Леопольдом Маклагланом. В конце сентября 1937 года он презентовал свой план группе единомышленников. «Для того чтобы это прозвучало по всему миру, нам надо организовать массовую резню в городе, где находятся много известных евреев. Нацистские ребята и русские белоэмигранты все это для нас сделают». Первейшими врагами были объявлены Голливуд, Анти-нацистская лига Голливуда и христиане, им помогающие. Был составлен список из 24 имен, самым узнаваемым из которых был Чарли Чаплин. Динамит Маклаглан брался достать через полицию. Всю акцию следовало провести за одну ночь. Когда же после акции евреи бросятся прочь из Лос-Анджелеса, делился англичанин ни с кем иным как со Слокомом, то пароходы с ними надо будет перехватить и взорвать. Тех же, кто поедет по суше, отловит целый «флот грузовиков», которые ему обещал один приятель-бизнесмен.

Для того чтобы торпедировать план Маклаглана, Слоком использовал тяжбу, которую тот вел с местным миллионером, – по его наводке власти записали на пленку разговор со свидетелем, которого Маглаглан пытался подкупить. Последовал арест, а потом суд, приговоривший обвиняемого к пяти годам тюрьмы с оговоркой, что они могут быть переквалифицированы в условные, если он немедленно покинет Америку и не появится в ней в течение этого срока. Так оно и получилось. Более того, сам факт заговора власти пытались замолчать, но когда информация о нем, наконец увидела свет, офис шерифа растолковал, что поскольку все осталось на уровне разговоров, то нужды в арестах не было. О роли Community Committee вообще ни слова не было сказано. Зато газета California Jewish Voice написала о группе еврейских лидеров, которая сообщила прокурору дистрикта об угрозе со стороны сторонников нацизма… Пусть элита Голливуда, думал Леон Льюис, знает, что деньги ему она платит не зря.

***

1938-й год ознаменовался рядом поворотных событий.

12 марта Гитлер осуществил аншлюс Австрии. Наци Лос-Анджелеса ликовали. На торжество в Deutsche Haus собрались Bund, «Серебряные рубашки», русские белоэмигранты, фашисты из Италии и Испании. Фюрер был провозглашен «великим христианином нашей эры, великие дела которого вдохновят других христиан последовать его примеру и не успокаиваться, пока все иудео-большевистское племя не будет стерто с лица земли». Тогда же Джозеф Роос, урожденный австриец, решил оставить свое теплое местечко на киностудии, чтобы трудиться на полную катушку в офисе Льюиса.

30 сентября ознаменовалось подписанием Мюнхенского соглашения. Вдохновленные им, американские нацисты начали готовиться к большой войне – многие члены Bund’a отправились на родину, в Германию, а те, кто остался дома, перешли к планированию захвата государственной власти. День вооруженного выступления был назван Der Tag (т.е. день). Началась усиленная вербовка боевиков из состава полиции, национальной гвардии, армии и флота. За нее отвечал бывший детектив, в доме которого языком общения был немецкий, по имени Вильям Бокхакер. Единственным плюсом было то, что Бокхакер был агентом Льюиса.

9-10 ноября – время Хрустальной ночи, чудовищных еврейских погромов в Германии. Стивен Росс пишет: «Kristallnacht стала поворотным пунктом в американском общественном мнении по отношению к гитлеровскому режиму. Политические деятели, служители церкви и общественные организации осудили погромы, а опрос Института Гэллапа показал, что 94% опрошенных не согласны с тем, как нацисты обращаются с евреями. Вместе с тем, хотя американцы осудили антисемитизм за рубежом, их отношение к евреям в своей стране было более двусмысленным. Опрос Роупера, проведенный после Kristallnacht, обнаружил, что только 39% опрошенных верили, что к евреям надо относиться, как ко всем остальным; 53% считали, что евреи не такие, как все, и поэтому к ним следует применять ограничения; и 10% были убеждены в том, что их надо депортировать». В Лос-Анджелесе лидер местного Bund’a Герман Швинн послал телеграмму президенту Франклину Рузвельту, требуя остановить иммиграцию евреев и напоминая о предупреждении Джорджа Вашингтона «держаться в стороне от заграничных хитросплетений».

В общем и целом вторая мировая была уже совсем близко. Стивен Росс резюмирует предвоенную ситуацию следующим образом: «Гитлер засылал шпионов и деньги в Соединенные Штаты во все большем количестве, и все же американская разведка самым удручающим образом отставала в отслеживании врагов за исключением коммунистов. В 1939 году в Америке действовало более 750 нацистских и фашистских организаций, и почти все они сотрудничали с Bund’ом. Льюис и Роос должны были чувствовать себя подавленными огромной задачей обнаружения все новых шпионов, наводнявших их город. Как вообще могли они конкурировать с более подготовленным и лучше финансируемым противником? … В то время как 2 еврея со всеми своими агентами получали меньше $30 тысяч в год, Германия, Италия и Япония потратили на шпионаж против США в 1938 году более $80 миллионов».

И тем не менее… Приход Рооса на постоянную работу в Community Committee внес в его работу важные новации. Роос создал новую картотеку, в которой систематизировал имена и адреса нацистов и фашистов, равно как и для всех их группировок. Отдельно он подготовил список всех подозреваемых в шпионаже, который мог быть представлен в любое правительственное ведомство по первому запросу и в кратчайшие сроки. Но какой толк в этой уникальной информации, если о ее наличии практически никто из тех, кому она нужна, и слыхом не слыхивал? И Роос начал издавать ежедневный бюллетень News Letter, в котором, по словам автора книги «Гитлер в Лос-Анджелесе», «трансформировал свои сообщения о шпионах в захватывающее чтение, как в настоящих детективах». Он продолжал это делать в течение трех лет, рассылая News Letter в правительственные структуры, популярные журналы и влиятельные газеты. Так их с Льюисом локальный проект превратился в общенациональный.

Ценность того, что они делали, первым на официальном уровне признал начальник военно-морской разведки на Тихоокеанском побережье Эллис Закариас, тоже, кстати, еврей. Именно ему направил Роос в феврале 1939 года первый 18-страничный меморандум «Нацистские агенты и шпионы в Соединенных Штатах». В него были включены данные на 157 нацистских и японских шпионов в разных городах Америки. Закариас препроводил этот материал в штаб разведки ВМС США в Вашингтоне, сопроводив комментарием, что данная информация получена из частного источника и его офис никогда ничем подобным не располагал. В результате меморандум Льюиса-Рооса был переправлен также в армейскую разведку и ФБР. Так они стали неформальным подразделением американского разведывательного сообщества.

В 1939 году Америка еще не воевала, но ее политический и военный истэблишмент, ранее гонявший главным образом коммунистов, уже начал со скрипом разворачиваться в сторону других врагов. Специальный комитет Палаты представителей по расследованию антиамериканской деятельности (HUAC) объявил о специальных слушаниях, которые будут посвящены нацистской угрозе в США. И вот 5 октября Нил Несс, казалось бы, уже несколько лет как залегший на дно, предстал перед комитетом в качестве главного свидетеля. На сей раз на слушаниях присутствовали многочисленные представители прессы со всех концов США. И свидетель преподносил им одну сенсацию за другой. Подлинным шоком для публики оказалось то, что Bund планировал диверсии на американских военных объектах. «Мы всегда обсуждали, – сказал Несс, – что мы будем делать для помощи Германии, например, взрывать авиационные заводы, предприятия по производству пороха и доки. В один момент у нас было около 100 надежных людей на Тихоокеанском побережье, для того чтобы парализовать всю его оборону, от Сиэтла до Сан-Диего». На вопрос о том, какова была цель военной подготовки, которую негласно проводили бундовцы, Несс ответил кратко: «Чтобы скинуть правительство Соединенных Штатов». На вопрос, а что потом, он сослался на лидера Bund’a Швинна: «Политика и программа будут такими же, как у Гитлера; мы бы начали с евреев, а разделавшись с ними, взялись бы за католиков». По воле судьбы истинность показаний Несса не замедлила подтвердиться: 6 октября власти объявили о раскрытии готовящегося саботажа на линкоре «Аризона» в порту Сан-Педро в черте Лос-Анджелеса.

Хотя Несс ни разу не упомянул имени Льюиса, но те, кому надо было знать, уже знали, кто стоит за внедрением агентуры в нацистское движение. В Roosevelt Building зачастили важные посетители – ФБР, военно-морская разведка, армейская разведка, английская секретная служба и другие. Высокое реноме конторы Льюиса-Рооса в компетентных органах утвердилось прочно.

«В Лос-Анджелесе Льюис привык справляться с угрозами против евреев, – пишет Стивен Росс. – Однако к осени 1941 года он и другие евреи города столкнулись с беспрецедентной опасностью, исходившей от националистического изоляционистского движения, многие из членов которого пропагандировали антисемитизм и прогерманскую политику. Когда чикагский бизнесмен Роберт Вуд основал в сентябре 1940 года America First, он публично объявил о своей готовности отдать Европу Адольфу Гитлеру. Что делало такие группировки, как America First особенно опасными, было то, что многие из наиболее известных его сторонников не были нацистскими или фашистскими экстремистами, – это были пользующиеся широкой популярностью американцы и антисемиты, такие как Чарльз Линдберг, Генри Форд, глава Олимпийского комитета Эвери Брэндедж, сенаторы Бэртон Вилер и Джеральд Най».

Евреи хотят втянуть американцев в новую войну – таким был лейтмотив идеологии America First. 11 сентября 1941 года Линдберг, знаменитый летчик, национальный герой и пример для обожания, выступил в Де-Мойне, штат Айова, с программной речью «Кто агитирует за войну?» Существует сговор между англичанами, евреями и Рузвельтом, сказал он, и этот сговор толкает страну к войне, в которой ее граждане не хотят участвовать. Он также сказал, что понимает, почему евреи против Гитлера. «Преследования, которые выпали на их долю в Германии, могли бы любую нацию сделать врагами кого угодно». Но еврейские интересы – это не интересы Америки. Самая большая угроза ей, подчеркнул Линдберг, состоит в том, что «наши кинофильмы, наша пресса, наше радио и наше правительство являются собственностью евреев и находятся под их влиянием». Если Линдберг представлял, условно говоря, цивильную прослойку антивоенного движения, то скучившиеся под ее зонтиком многочисленные собственно националистические группировки вели себя куда более агрессивно. Антисемитизм сдвинулся в мейнстрим, естественная боязнь за детей и мужей, которым война за океаном сулила смерть и увечья, перерастала в ненависть к тем, кого они считали виновными в ней. За 5 месяцев до Пирл-Харбора опросы показывали, что 80% американцев были против вступления в европейский конфликт. Как точно пишет Росс, «американцы могли ненавидеть нацистов, но многие еще больше ненавидели евреев».

После вступления США во вторую мировую войну в Лос-Анджелесе резко возросла напряженность. На витринах магазинов, принадлежавших евреям, появились надписи Jew, тут и там случались акты вандализма против еврейской собственности, звучали подстрекательства к расправе с «виновниками войны». Один из лидеров калифорнийских изоляционистов, Роберт Нобл, на встрече с членами антивоенной организации Friends of Progress в начале 1942 года открытым текстом заявил: «Я поддерживаю державы Оси, потому что они освободители мира» и призвал всех мужчин призывного возраста отказываться служить в армии и рисковать жизнью, «воюя от имени евреев». Информант Льюиса-Рооса Сильвия Комфорт слышала от многих людей, что хотя они не поддерживают Гитлера и нацистскую систему, но согласны с тем, как Гитлер решает так называемую «еврейскую проблему». Простые мужчины и женщины жаловались на недокументированных еврейских иммигрантов, затопивших страну и отбирающих работу у христиан. Евреи, говорили они, это «трусы», которым следовало бы «дать взбучку», и предрекали, что еще до конца войны «у нас будет революция». Еще один главарь националистов, Лэрри Гриффит, планировал вымачивать газеты в керосине и поджигать еврейские дома по ночам, когда в Лос-Анжелесе действовало затемнение. Члены его группировки, National Minute Men and Women of America, собирались также совершать автомобильные рейды по еврейским районам города, забрасывая их самодельными бомбами. Гриффит даже договорился с двумя химиками об изготовлении яда, в который надо было обмакнуть иголки, а потом стрелять ими в евреев из рогаток или духовых ружей. Но этим и другим погромным планам не было суждено сбыться. Получив сообщения Сильвии Комфорт, Льюис уведомил о готовящихся акциях полицию и ФБР. В новой обстановке правоохранители не заставили себя ждать.

В мае-июле 1942 года лидеры пятой колонны предстали перед судом, были признаны виновными в подрывной деятельности и шпионаже и были приговорены к различным срокам тюремного заключения. Параллельно состоялись процессы над Германом Швинном и прочими функционерами Bund’а. На всех на них обвинение максимально использовало данные, предоставленные Community Committee, но Льюиса и Рооса никто не упоминал. Да им это и не было нужно – работа была сделана. За 9 лет – ни одной жертвы, ни одной диверсии. Стивен Росс заключает: «Без единого выстрела они сумели обеспечить безопасность Лос-Анджелеса и его жителей».

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ