СУПЕРИМРЕСАРИ...

СУПЕРИМРЕСАРИО СОЛ ЮРОК

119
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

Бытует утверждение: незаменимых людей нет, есть те, что пока еще никем не заменены. Но жизнь показывает, что это не так: незаменимые были и есть, но их никогда не насчитывалось много. К небольшому этому числу, бесспорно, относится, легендарный американский музыкальный и театральный продюсер российско-еврейского происхождения Соломон Израилевич Гурков, вошедший в историю культуры под американизированным именем Сол Юрок. 9 апреля со дня его рождения исполняется 130 лет.

Мальчик, названный Соломоном, появился на свет в мало кому известном городке Погар у границы России с Украиной, где в ту пору насчитывалось примерно шесть тысяч жителей. Отец ребенка Израиль Гурков занимался лавочной торговлей – продавал ткани, а мать Анна Шрим вела домашнее хозяйство. Глава семейства мечтал и надеялся: этот его отпрыск, ставший третьим сыном у своих родителей, преуспеет в коммерции, что и произошло, но не в Российской империи, и не на том поприще, которое имел в виду Гурков-старший. Отец выделил Соломону деньги, чтобы тот поступил в Харьковское коммерческое училище, но один из приятелей юноши предложил Соломону и девушке, с которой он встречался, Тамаре Шапиро отправиться в поисках счастья в далекую и неизведанную Америку. Идея захватила кампанию, и на деньги, выданные Соломону на жизнь и учебу, были приобретены три билета, по которым эта троица благополучно прибыла в Нью-Йорк. При прохождении таможенного контроля, Гурков был записан чиновником так, как он воспринял его фамилию на свой слух, и Соломон ступил на американскую землю, уже как «Юрок». Произошло это, когда герою нашего повествования едва исполнилось 18 лет.

Нужно было начать зарабатывать, и Соломон, теперь уже Сол, трудился курьером, мыл бутылки, стоял за прилавком в скобяной лавке, работал кондуктором в трамвае. Но, как говорится, «не хлебом единым». Как один из трудящихся, он стал посещать рабочие собрания, а потом вошел в число их организаторов. Дабы не наскучить слушателям политическими речами, на митинги эти начали приглашать артистов – начинающих и уже известных – из числа тех, что соглашались выступать в паузах между выходами на трибуну социалистически настроенных ораторов. Получив, таким вот образом, первый опыт общения с деятелями искусств, Юрок уже сам организовал для рабочих несколько концертов, вскоре став, среди окружавших его пролетариев, «ответственным за культурно-массовую работу». И надо сказать, многие артисты с удовольствием откликались на предложения о выступлениях, с которыми к ним обращался Сол Юрок, находя этого молодого человека доброжелательным, обаятельным, остроумным, и усматривая в нем талант прирожденного организатора. В 1910 году Юрок выступил одним из учредителей Трудового лицея, где, наряду с лекциями, проводились и концертные вечера. Так создавалась Солом площадка, которая впоследствии расширилась до международных масштабов.

Через несколько лет, накопив и денег, и опыта, Юрок основал продюсерскую компанию «S. Hurok Attractions, Inc». К тому времени Сол уже был женат на подруге своей российской юности Тамаре Шапиро, и у них родилась дочь. Юрок, однако, не слишком много времени уделял семье, находясь в постоянных поисках достойных исполнителей, способных собирать аншлаги. Используя появившуюся у него возможность устраивать публичные выступления на Нью-Йоркском ипподроме, он, в частности, организовал выступления скрипачей Эжена Изаи и Ефрема Цимбалиста. В 1914 году Сол Юрок получил американское гражданство. Уже тогда, в 1910-е годы, он проявил повышенный интерес к представителям русской музыкальной культуры и сценического искусства. В 1916 году Сол познакомился с одной из величайших балерин 20-го века Анной Павловой, чьи гастроли способствовали утверждению мировой славы русского балета. Юрок организовал выступления звезды балетного искусства по городам США, которые продолжались четыре года. Известно, что Павлова, будучи капризной, со сложным характером, тем не менее, прониклась к Солу большой симпатией и называла его не иначе, как «мой Юрочек». Со слов знаменитости, Юрок поведал позднее общественности о еврейском происхождении Анны, и некоторые посчитали это доказательством существующей версии, согласно которой, биологическим отцом Павловой был известный еврейский банкир Лазарь Поляков. Но речь шла не о Полякове: как свидетельствует сохранившаяся метрика, балерина родилась в Петербурге, в госпитале лейб-гвардии Преображенского полка, где служил ее отец – Матвей Павлов, который происходил из евпаторийских караимов, и настоящее его имя было Шабетай (Шабтай) Шамаш. Но вернемся в основное русло темы. В 1922 году произошло знакомство Юрока с прибывшей в Соединенные Штаты танцовщицей-новатором Асейдорой Дункан, демонстрировавшей зрителям в своих откровенных танцах обнаженную грудь, и сопровождавшим ее в поездке по ряду стран поэтом Сергеем Есениным, с которым Асейдора состояла тогда в браке. Выступления Дункан, организованные Солом, имели большой успех и способствовали росту его популярности, как импресарио, знающего свое дело и, к тому же, удачливого, что тоже немаловажно, вообще для любых начинаний. Далее Юрок, что называется, «нацелился» на Федора Шаляпина. Но заманить замечательного певца было непросто. Его выступления, состоявшиеся в Америке в 1907 году, подверглись в прессе резкой критике, и Шаляпин держал обиду на Соединенные Штаты. Наконец, в 1921 году договоренность с ним о гастролях была Юроком достигнута. Радость, однако, оказалась преждевременной. Плывя на корабле по волнам Атлантики, Шаляпин простудил горло, и несколько его концертов пришлось отменить. Иной продюсер опустил бы руки, но не Юрок. Вложив немалые средства в рекламу этих гастролей, Сол сделал все возможное (и невозможное), чтобы они все-таки состоялись. Он дал время певцу восстановиться, а публику держал в постоянном напряжении: то сообщал, что концерты не состоятся, то заявлял, что к Шаляпину вернулся голос, и он будет петь. Дело увенчалось триумфом исполнителя в зале «Метрополитен-опера», а взаимоотношения между артистом и импресарио приведены в качестве примера в популярной в свое время книге Дейла Карнеги «Как приобретать друзей и оказывать влияние на людей». Бывало, – указывает автор, что Шаляпин звонил в полдень и заявлял: горло у него – как рубленый шницель, чувствует он себя ужасно и вечером выступать никак не может. Мистер Юрок не принимался возражать и не начинал уговаривать. Он направлялся в отель к Шаляпину со словами искреннего сочувствия: «Как жаль! Какая досада! Мой бедный друг! Конечно, вы не можете петь! Я сейчас же расторгну контракт. Правда, это обойдется вам в пару тысяч долларов, но это – пустяки, по сравнению с вашей репутацией!» Тогда Шаляпин с глубоким вздохом произносил: «Можете заглянуть ко мне попозже? Приходите часов в пять. Посмотрим, как я буду себя чувствовать». Ну и в итоге знаменитый бас выходил на сцену и, естественно, его пение вызывало овации. После той истории Сол Юрок неоднократно выступал в роли американского продюсера Федора Шаляпина. А его опыт тактических действий в непредвиденных ситуациях был использован многими коллегами. К слову, о Шаляпине. Когда Юрок, проявляя все больший профессиональный интерес к своей бывшей родине, начал посещать Советский Союз (а происходило это в период с 1926 по 1937 год), то в один из приездов удостоился беседы с Иосифом Сталиным. «Отец народов» обратился с просьбой к господину Гуркову: посодействовать в важном государственном проекте: возвращении на родину Федора Шаляпина. «Мы дадим ему денег, если он в них нуждается, дом в Москве и в деревне», – пообещал кремлевский вождь. Сол, разумеется, передал содержание этой беседы Шаляпину, но тот, как известно, в Россию не вернулся. Среди других артистов российского происхождения, с которыми работал Юрок, стоит назвать Артура Рубинштейна и Яшу Хейфеца. В заслугу Юроку следует поставить первые американские гастроли советского еврейского театра «Габима», чья труппа, после серии успешных выступлений в Европе и за океаном, приняла решение не возвращаться в СССР, где она не видела для себя будущего. Актеры отправились в Палестину. К слову, Евгений Вахтангов, один из тех, кто стоял у истоков этого театра, предвидел такой поворот событий еще в 1919 году: «Габима» не мыслит своей деятельности иначе, как в полном единении со своим народом на его исторической родине, – указывал он, добавляя: «Но вместе с тем, труппа не желает порывать связи с корнями, её породившими, с Московским Художественным театром».

Десятилетие 30-х – 40-х годов высветило фигуру Сола Юрока в новом ракурсе. В 1935 он решил стать продюсером американской певицы Мариан Андерсон. О ее вокальных данных лаконично и четко высказался маэстро Артуро Тосканини: «Такой голос слышишь раз в столетие». Но Мариан была темнокожей, а в Америке того времени расовое неравенство еще не перестало являться проблемой. В 1939 году общественная организация «Дочери американской революции» не допустила Андерсон к участию в праздничном концерте, ссылаясь на правила, запрещавшие тогда совместные выступления белокожих и темнокожих артистов. В знак протеста против этого решения, из упомянутой организации вышла входившая в нее супруга президента США Элеонора Рузвельт. И вот Сол Юрок, используя свой авторитет, организовал концерт Мариан на ступенях Центра Линкольна. Выступление собрало около 75.000 слушателей. Концерт транслировался по радио и был снят на кинопленку. «Дочери американской революции» после этого пересмотрели принципы организации публичных выступлений. Радиотрансляция триумфа Мариан Андерсон вдохновила поэта Осипа Мандельштама, написавшего стихотворение «Я в львиный ров и в крепость погружен», с такими вот строчками:

«Не ограничена еще моя пора:

И я сопровождал восторг вселенский,

Как вполголосная органная игра

Сопровождает голос женский»

Этот и другие громкие успехи выдвинули Юрока в число крупнейших американских импресарио. Сол делал все новые ставки на артистов, порою крупно рискуя, но ни разу в азартной игре этой не проиграл. Именно он, можно сказать об этом с полным на то основанием, прославил скрипача Исаака Стерна, которому поначалу, не приемля его исполнительской манеры, хозяева престижных залов отказывались предоставлять концертную сцену. Другой «находкой» Сола стала Эмма Перпер, исполнительница русских песен, родом из Петербурга. Певица, правда, прославилась больше не на этом поприще, а как красавица, успевшая сменить двух мужей и произвести на свет трех сыновей. В карьерном росте Юрок ей сильно помочь не сумел, зато Эмма стала второй его женой. Первая супруга – Тамара Шапиро ушла из жизни в 1945 году, но их брак разрушился раньше. Юрок говорил, что она, прожив в Америке много лет, «так и не уехала из Погара». А он стал заметной личностью, хотя и не освоил в совершенстве английский. На этот счет остроумно пошутил однажды Исаак Стерн, констатируя: «Сол, Вы знаете шесть языков, но все они – идиш». Впрочем, общий язык с любым артистом Юрок находить умел, и этого у него отнять было нельзя. В 1946 году Сол Юрок выпустил воспоминания «Импресарио», а еще через 7 лет написал книгу под названием: «Сол Юрок представляет: летопись великих приключений импресарио в мире балета». Эти мемуары вызвали широкий общественный интерес. Кинокомпания «20 век – Фокс» приобрела право на экранизацию воспоминаний Юрока. И вот в прокате появился увлекательный фильм «Сегодня вечером мы поем». В роли Анны Павловой снималась ее бывшая ученица Тамара Туманова, образ Шаляпина воплотил в этой картине итальянец Эцио Пинца, лучший бас в «Метрополитен-опера». К участию в фильме также привлекли Исаака Стерна – в роли скрипача Эжена Изаи. А молодым Солом Юроком стал популярный актер Дэвид Вэйн. Солу тогда исполнилось 65 – возраст, по тем временам, уже пенсионный. Но представить Юрока сошедшим с магистрали на обочину не мог никто. Да и он сам был еще полон сил и творческой энергии.

Политика «железного занавеса» и Вторая Мировая война свели на нет усилия Сола по налаживанию сотрудничества в сфере культуры между Соединенными Штатами и Советским Союзом. Но с 1956 года ситуация в СССР изменилась, и новое, хрущевское руководство проявило к этой теме практический интерес. С одной стороны, открывалась реальная возможность продемонстрировать на Западе свои достижения в искусстве, а с другой – заполучить источник пополнения валютных поступлений. С тех пор и по 1973 год включительно Юрок ежегодно совершал полеты в Советский Союз, заключая взаимовыгодные гастрольные контракты. Солу Юроку своими концертами в США обязаны были Давид Ойстрах и Игорь Ойстрах, Святослав Рихтер, Эмиль Гилельс, Владимир Ашкенази, Майя Плисецкая, Мстислав Ростропович, Галина Вишневская, Ирина Архипова, Рудольф Баршай, Бэла Руденко – всех и не перечислишь. При содействии Юрока, свое искусство в США смогли показать труппы МХАТа и Большого театра, хореографического ансамбля «Березка», Театра кукол Сергея Образцова и другие известные коллективы. Далеко не все, однако, шло, как по маслу, что было бы удивительным. Ростропович, к примеру, вспоминал, как собираясь на двухмесячные гастроли, заранее отправил Юроку программу своих выступлений. Узнав об этом, чиновники в Министерстве культуры пришли в негодование: мол, как это, без нашего утверждения? Выдающемуся музыканту пригрозили раз и навсегда лишить его возможности выступать за рубежом и заставили составить новую программу. И Ростропович ее составил – на основе не существовавших в природе музыкальных произведений. Этот документ был в министерстве незамедлительно одобрен и отправлен Юроку, который все понял, даже не имея музыкального образования, и как это можно предположить, от души посмеялся. А Эмиля Гилельса Сол просил привезти советские сигары. Они привлекли внимание Юрока тем, что, как ему стало известно, были произведены в Погаре, где Сол появился на свет. Когда он покинул этот городок, там и в помине не было табачной фабрики. Но ведь все мы родом из детства, и то что с ним, так, или иначе связано, волнует сердце.

В Москве Сола Юрока селили в самых престижных гостиничных номерах, а у себя, в Америке, он заботился о советских гастролерах, многие из которых старались сэкономить каждый доллар. Этих артистов Юрок обеспечивал бесплатными обедами, а некоторым из их числа, с которыми у него устанавливались близкие отношения, предлагал записывать на его счет посещение ресторанов. Разумеется, продюсер, при этом, деньгами не разбрасывался, четко контролируя доходные и расходные статьи своего бюджета. В то же время, ему принадлежит высказывание, которое неоднократно цитировалась его партнерами и журналистами: «Если бы я был в этом бизнесе только для бизнеса, я не был бы в этом бизнесе». Надо сказать, что американо-советские культурные связи Сол представлял не как дорогу с односторонним движением. Благодаря договоренностям, достигнутым Юроком, в Советский Союз приезжали с выступлениями Ван Клиберн, Исаак Стерн, Жан Пирс. А поскольку по этому «мосту» в ту, и другую сторону отправлялось немало деятелей искусств еврейского происхождения, журналист из популярного издания «Тайм» заметил, что культурный обмен между Америкой и Советами выглядит так: «русские посылают к нам своих евреев из Одессы, а мы посылаем им наших евреев из Одессы». И в этой шутке, надо сказать, велика была доля правды. Впрочем, бурная деятельность Юрока в данном направлении не всем в Соединенных Штатах пришлась по душе. Небезызвестная «Лига защиты евреев» в 1970 году потребовала у Сола, чтобы он разорвал контракты с советскими артистами – в ответ на отказ Кремля предоставить советским евреям право на репатриацию в Израиль. А 26 января 1972 года в офис агентства Сола Юрока, которое в то время располагалось на 12-м этаже стеклобетонного небоскреба вблизи Карнеги-холла, вошли двое молодых людей и поинтересовались у секретаря, не могут ли они приобрести билеты на интересующий их концерт. Пока этот вопрос выяснялся, посетители, что называется, «испарились», оставив на стуле в приемной портфель – кейс-дипломат. Буквально через считанные секунды прогремел взрыв, и помещение наполнилось удушливым дымом, вызвав нестерпимый жар. Современное, по тем временам, здание было оснащено централизованной системой кондиционирования воздуха, не предусматривавшей, что окна в комнатах будут открываться. Дым и жар быстро распространились по всему агентству Юрока, начав проникать и в кабинет, где он тогда находился. На счастье Сол успел отреагировать на происходящее, разбив увесистым настольным пресс-папье толщенное стекло огромного окна. Репортеры, прибывшие следом за пожарными, запечатлели подвергшийся нападению офис и Сола Юрока, которого эвакуировали в этот момент на носилках. Надо сказать, что Юрок, умевший собирать волю в кулак, даже в такой драматический момент не потерял самообладания, в отличие от его секретарши, молодой еврейки Айрис Конес – она испытала при взрыве шок и лишилась возможности двигаться, задохнувшись от угара. Находившийся в те дни в Нью-Йорке поэт Евгений Евтушенко откликнулся на происшествие стихотворением «Бомбами – по искусству»:

«Бедная Айрис,

жертвою века

пала ты,

хрупкая,

темноглазая,

дымом задушенная еврейка,

словно в нацистской камере

газовой…

Сколько друзей,

Соломон Израилевич,

в офисе вашем

в рамках под стеклами!

И на полу –

Станиславский израненный,

рядом Плисецкая

полурастоптанная».

Ранения разной степени тяжести получили в результате акции 13 человек. После взрыва, анонимные абоненты, представившиеся активистами «Лиги защиты евреев», сообщили прессе, что акция в офисе Юрока была совершена в знак протеста против его деятельности, заявив, при этом: «Мосты культуры не будут строиться на трупах советских евреев». Впрочем, по прошествии времени в средствах массовой информации появились сообщения, согласно которым взрыв в агентстве Сола Юрока действительно осуществили члены «Лиги защиты евреев», но самовольно, без одобрения руководства этой организации. Более того, вдохновитель и один из непосредственных участников террористического, по сути своей, акта Шелдон Сигал, как сообщалось, оказался агентом ФБР. Таким образом, в ФБР не могли не знать о готовящейся акции, но не воспрепятствовали ее осуществлению. Такое могло произойти только в том случае, если руководители ФБР в то время были заинтересованы скомпрометировать Лигу. Создатель «Лиги защиты евреев» Меир Кахане по данному поводу позднее высказался так: «Я уверен, что те, кто изготовил взрывчатое устройство, не имели ни малейшего намерения принести ущерб еврею, или любому другому сотруднику фирмы. Однако еврейский народ был в состоянии войны за свободу советских евреев, и, как это ни трагично, иногда на войне бывают и невинные жертвы».

Так, или иначе, запугать Юрока экстремисты не смогли. Не остановило его и усилившееся в период застоя противление советских властей культурному обмену с Западом: летом 1973 года он снова побывал в Москве, вернулся домой с новым контрактом на гастроли оперной труппы Большого театра, которые намечались на 1975 год. Последним ценнейшим «приобретением» Сола Юрока стал Рудольф Нуреев, чья история хорошо известна. Подписав с выдающимся артистом балета и балетмейстером контракт, Юрок, первым делом, застраховал в компании Ллойда его ноги. Результатом сотрудничества импресарио и знаменитого танцовщика стала триумфальная «Спящая красавица». С этим балетным спектаклем Нуреев объездил весь мир. Но Сол привык смотреть вперед, и у него возникла, замечательная, надо сказать, идея: организовать концерт «Рудольф Нуреев и его друзья» в одном из крупнейших залов Нью-Йорка «Радио Сити Мьюзик-Холл». Финансовую сторону нового проекта Юрок решил обсудить со своим старым знакомым, президентом банка «Чейз Манхэттен» Дэвидом Рокфеллером, и днем 5 марта 1974 года направился в офис банка. Но, войдя в здание, упал без сознания. Срочно вызванная медицинская бригада доставила его в госпиталь. Там врачи лишь констатировали смерть Сола, причиной которой стал случившийся у него обширный инфаркт. Было ему тогда уже почти 86, и он мог, разумеется, давно уже отойти от дел, но не мыслил без этого своей жизни.

Церемония прощания с Юроком состоялась 9 марта в Карнеги-холле. Ее почтили своим присутствием почти две с половиной тысячи человек. Среди них были политические и общественные деятели, звезды культуры и просто благодарные зрители, которым Сол дарил встречи с лучшими представителями мирового искусства. Выступив на этом, как его назвали, «последнем представлении Юрока», Мариан Андерсон сказала: «Он положил начало сотням карьер, он воодушевил тысячи других – и этим он внес чувство радости и полноты бытия в жизнь миллионов». Трудно сказать, как бы вписался Сол Юрок со своими принципами подхода к делу в нынешние реалии, где многое круто изменилось. Всему – свое время, и каждому тоже. В мир пришли другие люди – и выходящие на сцены, и организаторы выступлений. Но как писала Галина Вишневская, «со смертью великого артиста уходит его искусство, которое заменить невозможно. Так нельзя заменить и Юрока».

БЕЗ КОМЕНТАРИЕВ

ОСТАВИТЬ ОТВЕТ