Второй тур президентских выборов во Франции никаких неожиданностей не принес: Франсуа Олланд победил действующего президента Николя Саркози. Второй раз в истории Пятой республики во главе французского государства встал социалист.
Елисейский дворец в Париже готовится встретить нового хозяина, который будет обитать здесь, как минимум, ближайшие 5 лет. Когда во Франции закрылся последний избирательный участок, телеканалы страны распространили первые результаты: Олланд – 52% голосов, Саркози – 48%. Столь серьезный разрыв совершенно никак не вписывается в понятие «допустимой погрешности», так что консерваторам пришлось попросту признать свое поражение. Франсуа Олланд, которому журналисты успели, что называется, с пылу-с жару присвоить королевское прозвище «Франсуа Второй» (ведь первым и единственным до сих пор президентом-социалистом был тоже Франсуа – а именно, Миттеран), окончательно и несомненно победил.
Все еще действующему президенту Николя Саркози, в коллекции прозвищ которого также имеется, как минимум, одно, не менее монархическое – «Царь Кози» – пришлось признать свое поражение. Его сторонники восприняли эту удручающую новость довольно спокойно – сейчас, когда предвыборная шумиха немного улеглась и стало потише, многие из них признаются, что в душе не сомневались в поражении своего кандидата. Тем не менее, они остались ему верны: уходящего Саркози провожал огромный плакат: «Николя, ты остался лучшим!». «Стальному кузнечику» (еще одно прозвище Саркози) не помогло ни обещание выхода Франции из Шенгенского соглашения ради пресечения потока нелегальной иммиграции, ни вдруг проклюнувшаяся в последние дни антиевропейская риторика. На «правом фланге» он особо много избирателей не собрал, а вот «центристов» отпугнул: накануне второго тура их лидер Франсуа Байру, набравший в первом туре 9% голосов, призвал своих избирателей голосовать за Олланда. С этого момента всем все стало ясно. Саркози не удалось стать «омнипрезидентом» (то есть, президентом для всех) – вместо этого он стал первым главой Франции, не переизбранным на своем посту. Пять лет назад он набрал 53,1% голосов, победив социалистку Сеголен Руайяль – кстати, бывшую жену нового президента Франсуа Олланда. Теперь все получилось наоборот.

Эволюция карамельного пудинга

 Кто же он таков, этот новый французский президент? До сих пор многочисленные репортеры отзывались о нем вполне неплохо: по их мнению, Франсуа Олланд – человек очень приятный в общении, веселый и не лезущий за словом в карман, хотя и несколько нерешительный и мягкий. Настолько мягкий, что заработал парочку не слишком лестных прозвищ: к примеру, «Фланби-карамельный пудинг» или «капитан Подушка». По большому счету, французы очень долгое время воспринимали его в качестве вечного «номера второго» в Социалистической партии Франции: на прошлых выборах его кандидатуру «отодвинула» его экс-супруга Сеголен Руайяль, на нынешних он также вряд ли стал бы кандидатом в президенты, если бы не печальная нью-йоркская история, приключившаяся с Домиником Стросс-Каном. Десятилетиями Олланд выступал в качестве эдакого безобидного пухленького партийного функционера – и вот теперь именно он стал «номером первым» не только в своей партии, но и в своей стране.
Следует признать, что свою мягкость Олланд проявлял всегда весьма сознательно и последовательно. Он не любит ругаться с противниками, как это обожает делать Саркози. Услышав очередное нелицеприятное прозвище, он лишь отвечает: «на таком уровне я общаться не желаю» – а во время президентской кампании, по свидетельствам очевидцев, Франсуа Олланд даже радовался каждой новой крикливой эскападе «Сарко». «Если меня постоянно поливают грязью, – говорил он, – то это замечательный признак. Саркози не был бы столь агрессивен, если бы не боялся меня так сильно». Как видим, «капитан Подушка» оказался совершенно прав.
Тем не менее, в одной сильной стороне характера новому французскому президенту не откажешь: он весьма терпелив и хорошо умеет ждать своего часа. Все эти годы и десятилетия Олланда недооценивали, в первую очередь, его собственные товарищи по партии – до сих пор у него не было даже шанса занять какой-либо министерский пост в провинции, где социалисты находятся у власти. «Неужели вы думаете, что я оказался бы там, где я есть, если бы у меня был слабый характер? – спрашивает Олланд сегодня, – Неужели вы полагаете, что мой путь наверх был так прост? Все эти годы?». В этом, по мнению психологов, заключается его самая сильная черта: Франсуа Олланд никогда не позволяет сбить себя с избранного пути. Пусть медленно, пусть по миллиметру, но он всегда идет к цели. А имидж безобидного, пухленького партийного пупсика – штука весьма обманчивая. И французы – а вместе с ними и все европейцы – это вскорости заметят.

Пойдет ли Франция налево?

Победа Олланда на выборах, прежде всего, означает смену политического курса Франции – смену, которую весьма скоро должна ощутить Европа и, в первую очередь, соседняя Германия. «Тандема Меркози», протащившего ЕС сквозь еврокризис, больше нет, а вот придет ли к нему на смену «тандем Мерколланд» – это еще большой вопрос.
Франсуа Олланд во время своей предвыборной кампании сделал, как минимум, два ключевых обещания, оказывающих самое непосредственное влияние на внешнюю политику. Во-первых, он пообещал убрать французские войска из Афганистана уже до конца текущего года, не дожидаясь общего вывода солдат ISAF, намеченного, напомним, только на 2014 год. Если эти посулы будут выполнены – в рядах международного миротворческого контингента образуется весьма значительная брешь, так как французских солдат в Афганистане в данный момент едва ли не больше, чем солдат из других стран. Подобное «отступление» может легко превратиться в паническое бегство – и дай Бог, чтобы солдаты других национальных контингентов ISAF не заплатили за предвыборное обещание Франсуа Олланда своими жизнями, а в образовавшуюся дыру не хлынули сплошным потоком талибы.
Во-вторых же, Франсуа Олланд пообещал пересмотреть так называемый «фискальный пакт», принятый в Евросоюзе усилиями Меркель и Саркози и закрепляющий весьма серьезную ответственность каждой европейской страны за ведение ее госбюджета. По сути, Олланд пообещал французам отменить тяжелейшие реформы, проведенные Саркози и направленные на консолидацию французского бюджета и облегчение долгового гнета страны. Если фискальный пакт будет пересмотрен, – у Олланда развяжутся руки: он сможет накручивать инфляцию, обеспечивая социальные программы любой необходимой денежной массой, он сможет раздавать французским банкам дешевые кредиты, одновременно раскачивая стабильность евро и отчитываясь перед собственными избирателями за «экономический рост Франции», а уж как это отразится на его стране и на всей Европе потом – это вопрос для следующих выборов.
Впрочем, не факт, что именно это обещание новый французский президент сможет выполнить. Сначала ему придется хорошенько поговорить со своим ближайшим партнером – канцлером Германии Ангелой Меркель. Собственно, этот разговор уже начался: стоило Олланду понять, что он победил, как он сделал свой первый телефонный звонок – позвонил в Берлин, пообщаться с руководительницей немецкого правительства. В скором времени он намерен также совершить свой первый международный визит – опять же, в Берлин. В этом Франсуа Олланд совершенно не отличается от своего предшественника Николя Саркози – тот, победив пять лет назад на выборах, уже на следующий день прилетел в столицу Германии. Правда, Сарко «Железная фрау» встречала с распростертыми объятиями, а вот как встретит «Франсуа Второго» – это большой вопрос.
Немецкие политики уже сейчас, похоже, готовят ему «теплый прием»: так, министр финансов ФРГ Вольфганг Шойбле, которого считают наиболее вероятным преемником люксембургского премьера Жан-Клода Юнкера на посту председателя еврогруппы (с этого поста Юнкер уходит в отставку уже в июле этого года), объявил о том, что заявления Олланда о готовности ратифицировать «фискальный пакт» только в том случае, если к нему будет прибавлен раздел «об экономическом росте», неприемлемы. В своем интервью журналу Focus Шойбле подчеркнул, что «высокая задолженность европейских стран послужила одной из причин нынешнего кризиса», поэтому нельзя допустить, чтобы Европа опять наступила на те же грабли. «Конъюнктурные программы, финансируемые за счет кредитов, – считает немецкий министр финансов, – это путь к пропасти, путь, по которому мы шли до сих пор и который привел нас к нынешнему состоянию. Нужно проводить структурные реформы – а для них конъюнктурные программы не требуются».

Вот несколько фактов, которые обсуждает Хэнсон в журнале National Review.

Во-первых, это американский беспилотник, который в декабре прошлого года приземлился на территории Ирана. Никаких шагов для того, чтобы не допустить попадания этого сверхсекретного оружия в руки иранцев – путем посылки коммандос для его уничтожения или прицельной бомбардировкой с воздуха, – администрация не предприняла; было только сказано, что Белый Дом официально запросил иранские власти о возвращении летательного аппарата. Несмотря на похвальбы Тегерана о том, что, разгадав все тайны заокеанского беспилотника, он будет отныне строить свои собственные, Хэнсон считает более вероятным, что иранцы открыли доступ к нему России и Китаю, которые уж наверняка извлекут из него куда большую пользу для своих вооруженных сил (в ущерб, разумеется, американским военным возможностям).

А взять, например, недавнее замечание Барака Обамы на саммите Америк в Картахене о «Мальдивах или Фолклендах». Не говоря уже о стыдной ошибке в назывании Мальвинских островов Мальдивскими, сам комментарий президента, подчеркнувший, что США занимают нейтральную позицию в споре между Англией и Аргентиной за эти острова, может оказаться чреватым разрушительными политическими последствиями. В 1982 году, когда английские войска нанесли поражение захватившей их аргентинской хунте, США без лишнего шума поддержали своего важнейшего союзника по НАТО. По мнению Хэнсона, нейтралитет, демонстративно провозглашенный Обамой, может быть воспринят в Аргентине как намек на то, что, буде она попробует в очередной раз «вернуть» себе острова, Вашингтон и пальцем не шевельнет, чтобы помочь Англии, – то есть, этим выступлением Белый Дом фактически плюет на солидарность, проявленную английскими солдатами, год за годом стоящими плечом к плечу с американскими в Ираке и Афганистане.

И что это за разговоры пошли о предстоящем одностороннем сокращении США своего ядерного арсенала до 500, а то и 300 единиц, тревожится Хэнсон. Что еще за «благородная утопия»! Атомная бомба есть у Северной Кореи, к ней же рвется Иран, никто не знает, сколько бомб у Китая, – как можно разоружаться в таких условиях? Как должны реагировать на подобные «инициативы» те страны, которые сегодня полагаются на американское ядерное прикрытие, – Япония, Германия, Тайвань, Южная Корея, Австралия, Канада и прочая, и прочая? Ответ один – обзаводиться своим собственным.

На эти и многие другие вопросы и пытается ответить в обширной статье «Пазлы и шахматная доска», напечатанной журналом Commentary, профессор George Washington University Генри Нау.

Внешняя политика, которую осуществляет Обама, базируется на решении мировых проблем, согласно профессору Нау, аналогичном тому, как решают головоломку-пазл. Коротко говоря, проблемы общие и решать их надо совместно. Если смотреть на происходящее под этим углом, то «послужной список Обамы выглядит вполне неплохо. Он пренебрег различиями в идеологии и государственном устройстве, разделяющими страны, определил проблемы, составляющие общий интерес, подключил к решению задач международные институты и поставил на место некоторые части головоломки, такие как Договор ОСВ-3 с Россией и очередные раунды санкций против Ирана».

С другой стороны, продолжает Генри Нау, если мир работает больше как игра в шахматы, то послужной список Обамы внушает беспокойство. «В шахматах, – напоминает автор статьи в Commentary, – игроки стремятся выиграть и не сотрудничать; они стремятся ставить шах и мат и побеждать, а не заниматься совместными программами». Ну и вот как смотрится мир под этим углом зрения: Россия продолжает прессовать Грузию, прихлопывает оранжевую революцию на Украине, создает, по ее словам, «сферу привилегированного интереса» в бывшем советском пространстве; Китай, за счет мировой экономики, поднимает собственную и уже расширяет свои «жизненные» интересы на богатые природными ресурсами острова в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях; Иран отталкивает протянутую ему руку Обамы и с помощью России вооружает своих клиентов в Ливане, Йемене, Сирии и (по нарастающей) в Ираке; Северная Корея нападает на своих соседей, а Китай поддерживает все более антиамериканский Пакистан, в то время как США готовятся эвакуироваться из Афганистана.

Прервем все же мрачный перечень ради чего-нибудь обнадеживающего. Разве не может администрация, в годовщину ликвидации Осамы бин Ладена, похвалиться, например, победой над «Аль-Каедой»? Разве не заявил буквально на днях директор национальной разведки Джеймс Клэппер, что, по сути, она уже превратилась в нечто сугубо символическое? Но рано, ох как рано пить шампанское! «Недооценка “Аль-Каеды”, – говорит в Wall Street Journal Сет Джонс, аналитик Rand Corporation, – была бы серьезной ошибкой». Этот автор книги о борьбе с воинством бин Ладена после 11 сентября указывает на признаки возрождения «Аль-Каеды», на ее фактический переход в наступление. В Йемене ее силами захвачены две провинции, в Сомали союзная ей «Аль-Шабаб» расширяет плацдарм в южной части страны, отмечено ее нарастающее присутствие в Ираке, включая Багдад. В последнее время большая группа боевиков «Аль-Каеды» арестована спецслужбами Азербайджана – причем готовили террористов в Иране, еще один дьявольский союз…

Отношение к мировой политике, как если бы она представляла собой пазл, по мнению Обамы и его окружения, наиболее предпочтительно сегодня для Америки, которая и от войн подустала, и в долгах завязла. Время не имеет значения, ведь у всех стран и народов, утверждают они, интересы едины, рано или поздно все части головоломки встанут на место. А пока «Обама терпеливо изолирует иранцев, пассивно наблюдает за “Арабской весной” в Египте, спокойно дожидается консенсуса в Сирии, надеется накопить добрую волю в отношениях с Россией и Китаем и потихоньку перенастраивает Америку на ”лидерство сзади”». Как уже не раз выражался американский президент, «история на нашей стороне».

Вряд ли с ним согласны игроки в международные шахматы. Любое торжественное «самоограничение», налагаемое на себя американской администрацией (кстати, именно этот термин политологи Даглас Файт и Сет Кропси предложили для обозначения внешнеполитической доктрины Барака Обамы), противники США расценивают как бегство с поля боя и незамедлительно этим пользуются. Вакуум силы тут же восполняется в ущерб Вашингтону: американские войска выведены из Ирака, и вмешательство Ирана в его дела возросло немеряно. На кого теперь ориентироваться иракскому правительству? На кого ориентироваться правительству афганскому? «И правительство Карзая в Кабуле, и контролируемое военными правительство Пакистана, – пишет Генри Нау, – дистанцируют себя от Соединенных Штатов и пытаются договориться с Индией и Китаем о том, как существовать в пост-американскую эру». «Борьба за то, чтобы заменить американскую мощь, началась, – резюмирует он. – Для мира это может быть опасным временем, напоминающим то, что происходило после ухода США из Вьетнама. Это, в конечном счете, привело к появлению советской военно-морской базы во Вьетнаме и вторжению Москвы в Афганистан».

Реальные, а не на словах последствия курса Обамы на совместное, с участием международного сообщества решение актуальных проблем совсем непохожи на детско-радостное застраивание картинок пазла. Даже такие внешне успешные его примеры, как устранение, под прикрытием международных санкций, ливийского правителя Каддафи, приводят фактически к возникновению новых очагов напряженности – межплеменная рознь способна не только расколоть Ливию, но и распространиться, с непредсказуемыми проблемами для международной безопасности, на соседние с ней государства Черной Африки; нынешнее резкое ухудшение обстановки на Синайском полуострове опять же является результатом активности ливийских сторонников «Аль-Каеды», поставляющих боевиков и вооружение, включая ракеты, к самым границам Израиля, параллельно дестабилизируя Египет, ключевого партнера израильтян в поддержании хрупкого ближневосточного мира. Короче говоря, обамовская «перезагрузка» по сути разваливает выстраивавшуюся долговременно политическую и идеологическую конструкцию, на которой держалась внешняя политика Америки как силовой опоры безопасности западного мира, – международный порядок не обеспечивают велеречивыми декларациями и разговорами насчет общечеловеческих интересов.

При всем при том не должно быть ни малейших сомнений, что Барак Обама не отступит ни на йоту от взятого им курса на «самоограничение» Америки. «Критики, которые винят Обаму, что он плавает во внешней политике, – указывают Даглас Файт и Сет Кропси, – ошибаются. Он ясно представляет себе, куда хочет идти». Его убеждения сформированы ультралевой университетской средой и радикально-расистской церковью «Черного освобождения» Джеремайи Райта, прихожанином и жертвователем которой он состоял почти 20 лет, вплоть до президентской кампании 2008 года. И все же крупнейшим фактором, определяющим мировоззрение Обамы, по наблюдению многих, является чувство мести, которое неугасимым пламенем пылает в нем по отношению к закабалявшему третий мир колониализму, воплощением которого служат для него Англия и, увы, та страна, у руля которой он стечением обстоятельств оказался, – Соединенные Штаты Америки. «Антиколониальная ненависть, – пишет в редакционной статье интернет-журнал Investors Business Daily, – объясняет, почему он ездит по всему миру, извиняясь за Америку и стремится положить конец ее глобальному доминированию и исключительности. Через эту же линзу он смотрит на жизнь в самой Америке, будучи уверенным, что “черные были загнаны в гетто” белыми капиталистами». Динеш ди Суза, американский публицист, внимательно изучивший книгу Обамы “Мечты от моего отца”, подчеркивает, что Обама «вырос с восприятием богатых как класса угнетателей, как своего рода неоколониальной власти внутри Америки». Он ведет системную кампанию, говорит Ди Суза, против колониальной системы, которая порушила мечты его отца, и не остановится, пока не покончит с ней. «Согласно антиколониальной идеологии отца, которую принял Обама, таковой системой является военная и экономическая мощь Соединенных Штатов».

Так, может быть, имеет смысл посмотреть на внешнеполитическую, в частности, деятельность американского президента не с точки зрения концепции пазла или не только с нее. И не надо успокаивать себя тем, что подходы Барака Обамы разделяются и проводятся в жизнь многочисленными, причем далеко не самыми глупыми представителями истэблишмента. Однако одно дело – левая идеология на американский лад, заключающаяся в придурочной, авансом вине перед каждым лузером за собственное преуспевание и утопической надежде быть хорошими для всех и каждого, а другое – использование этой идеологии для персональной вендетты. Дай Бог, чтобы последнее было неправдой.

(очень личное мнение)

Последние украинские события не на шутку перебудоражили Евросоюз. После голодовки, объявленной Юлией Тимошенко, а также после взрывов в Днепропетровске, многие европейские лидеры призывают к бойкоту футбольного чемпионата Европы, а руководство УЕФА даже заговорило о возможности провести его только в Польше.

Один из британских премьер-министров (не то Уинстон Черчилль, не то Артур Невилл Чемберлен) сказал однажды: «Внутренняя политика приносит головную боль, внешняя политика – убивает». Эту нехитрую истину украинским руководителям приходится познавать сегодня на собственной шкуре. Скандал, начавшийся в Европе после того, как Юлия Тимошенко объявила голодовку, не утихает. Взрывы в прогремевшие Днепропетровске лишь подбавили масла в огонь: многие европейцы всерьез задумались – а не опасно ли вообще ехать в Украину, когда там такое творится. Не вдаваясь в разбор, кто прав и кто виноват в очередном бодании Тимошенко с властью, не пытаясь взвалить, как говорят украинцы, «гамузом» (то есть, скопом) вину за взрывы ни на Службу Безопасности Украины, ни на представителей оппозиции, следует признать один непреложный факт: перед лицом мощного напора одновременно из Евросоюза и из России украинские официальные представители попросту страшно растерялись. Их заявления и действия не выдерживают никакой критики и напоминают, скорее, банальную истерику.

«Она сама себя высекла!»

 Если говорить о пресловутом «деле Тимошенко», то украинские власти в очередной раз на глазах у всей Европы сели в лужу. Их ошибкам и просчетам попросту нет числа. Сначала власть утверждала, что сидящая в тюрьме экс-руководительница правительства вовсе не больна: она-де симулирует, а сама при этом, стыдно сказать, целуется с собственным адвокатом Сергеем Власенко – и в доказательство этого страшного преступления были предъявлены материалы видеосъемки, сделанной в камере Тимошенко. Провластная пресса попыталась поднять эту историю «на флаг» – мол, ай-яй-яй, прелюбодействует, и это при живом-то муже! К сожалению, для властей, «волна» от нее пошла совсем в иную сторону: украинская оппозиция, а за ней и иностранные комментаторы задали простой вопрос: а какого черта, мол, делает камера наблюдения в камере (простите за тавтологию) Тимошенко? Ведь даже заключенные имеют право на личную сферу – оно зафиксировано в Европейской Хартии о правах человека, к которой Украина присоединилась еще во времена первого президента Леонида Кравчука. Получается, украинские тюремщики на эту Хартию наплевали?

Далее в разговор включились немецкие врачи, осматривавшие Юлию Тимошенко. С документами и рентгеновскими снимками в руках врач берлинской больницы «Шарите», профессор Карл-Макс Айнхойпл заявил, что у его пациентки – позвоночная грыжа, причиняющая ей сильнейшие боли. Он же подчеркнул, что, несмотря на хорошее оборудование харьковской клиники, в которой лежит Тимошенко, настоящее лечение в Украине невозможно. До Украины это заявление, увы, докатилось в виде неверного «эха». Все были отвлечены серией взрывов в Днепропетровске, поэтому на пресс-конференцию врачей «Шарите» обратили не слишком большое внимание, чем воспользовалась провластная пресса: уже к 1 мая она утверждала, что профессор Айнхойпл, мол, ничего такого не заявлял, а напротив – подчеркнул, что находит оборудование клиники хорошим, а значит – никуда ее везти лечить не надо. При этом приводятся условные ссылки на имеющееся якобы разъяснение руководства «Шарите». Как человек, прилично знающий немецкий и слышавший пресс-конференцию, могу сказать: поздравляю вас, граждане, соврамши. Берлинский профессор заявил именно то, что заявил: у Тимошенко – позвоночная грыжа. Без разночтений.

Далее начались весьма странные разбирательства по поводу синяков Тимошенко, зафиксированных на фотографиях, добытых репортерами газеты «Украинская правда». Как только эти снимки были опубликованы, в рядах славных украинских правоохранителей началась тихая паника, приведшая к удивительному разброду. Чуть ли не одновременно с пояснениями выступила Генпрокуратура, носящая «говорящую» для людей старшего поколения аббревиатуру ГПУ. По ее официальному утверждению, синяки Юлия Тимошенко поставила себе сама «с помощью неустановленного тупого предмета», но ни в коем случае не с помощью кулаков надзирателей. Как тут не вспомнить Николая Васильевича Гоголя с его унтер-офицерской женой, которая «сама себя высекла»? Вероятно, можно было бы сделать вид, что этому утверждению все поверили (если, конечно, подавить рвотный рефлекс), но не получилось: в тот же момент со своей версией происходящего на арену вышло руководство Качановской колонии, в которой Тимошенко отбывает свой срок. По его версии, «гематомы у заключенной Тимошенко время от времени появляются сами собой, без внешнего воздействия». Трудно сказать, какие именно слова выслушивают теперь незадачливые вертухаи от грозных прокуроров, однако еще труднее представить себе, как одна «достоверная» версия стыкуется с другой. Господам украинским правоохранителям самое время попросить «минуту помощи», скажем, у украинских же КВНщиков…

«Не полезу я в эту страсть!»

Впрочем, подобную же незадачливость проявили и самые высокопоставленные украинские руководители. Началось все с того, что до Европы докатились, мягко говоря, не слишком умные слова украинского первого вице-премьера Валерия Хорошковского: он прилюдно заявил нечто вроде «подпишите договор об ассоциации Украины с ЕС – и получите свою Тимошенко!». Эта попытка шантажа вызвала такую бурю возмущения, что бывшему шефу украинской спецслужбы (СБУ) пришлось пояснять, что его-де «не так поняли».

Далее президент Германии Йоахим Гаук объявил, что в связи с «делом Тимошенко» он отменяет свой визит в Украину – в мае он должен был приехать на традиционную Ялтинскую конференцию лидеров стран Центральной Европы, а теперь вот передумал. Реакция украинского МИДа воспоследовала немедленно: по «местной» версии, немецкий президент вообще не собирался в Крым, о чем сообщил загодя. И они, украинские дипломаты, совершенно не понимают, чего ради устраивать из этого шум.

Еще меньше они стали понимать, когда вслед за главой немецкого государства приехать в мае в Крым отказались президенты Чехии, Словении, Австрии и Италии. Версия с «вообще не собирались», как говорится, «больше не катит» – ведь, в частности, чешский президент Вацлав Клаус отдельно подчеркнул, что его решение связано именно с проблемой Юлии Тимошенко. Более того, в какой-то момент «посыпалась» вся Европа: канцлер ФРГ Ангела Меркель объявила, что «если дело Тимошенко не будет разрешено до начала чемпионата Европы по футболу – немецкие политики могут объявить бойкот этому мероприятию, чтобы своим присутствием не легитимизировать руководство Украины». Вслед за ней о своем отказе приехать на ЧЕ-2012 в Украину объявил целый ряд европейских политиков: чехи, итальянцы, французы, австрийцы, словаки… С аналогичным выступлением «взял слово» президент Еврокомиссии Жозе Мануэль Барросо, а официальный представитель УЕФА намекнул, что руководитель этой организации Мишель Платини со все возрастающей тревогой следит за событиями в Украине (имеется в виду уже, собственно, не только «дело Тимошенко», но и теракты в Днепропетровске) и вполне возможно, что украинские города матчей европейского чемпионата вообще не получат… Пока украинские представители опровергали это заявление, в Германии развернулась шумная кампания: немцы предлагают свою страну в качестве «запасного аэродрома» для европейского чемпионата, который должен стартовать всего лишь через каких-нибудь неполных пять недель. Впрочем, их пыл остудила все та же УЕФА: для начала, мол, следует проверить возможность проведения ЧЕ-2012 только в Польше.

Невероятно, но факт: в данный момент украинское руководство получает кое-какую политическую поддержку исключительно от поляков, так как даже бывший президент России (или следует уже говорить – российский премьер-министр?) Дмитрий Медведев поспешил осудить украинские власти за их жестокое обращение с Тимошенко. Что же касается Польши, то официальные представители польского руководства призвали всех поостыть и не ставить чемпионат под угрозу. Сами же украинские власти, похоже, наоборот – распалились не на шутку и обвинили Европу в применении «методов Холодной войны». Очевидно, опровергнуть целый поток подобных сообщений уже попросту невозможно, поэтому осталось одно – истерить на чем свет стоит. Интересно, что репортажи о состоянии самой Юлии Тимошенко на этом фоне куда-то исчезли и европейцы в мгновение ока позабыли, из-за чего, собственно, весь сыр-бор-то разгорелся?

Откровенно говоря, следить за всем происходящим чуточку смешно. Чуточку – потому что речь идет все-таки о вещах весьма грустных: с одной стороны – о правовом и политическом беспределе, творящемся в Украине, и о 51-летней женщине, избитой в камере и боящейся лечиться у местных врачей, так как она не может им доверять – вдруг это «убийцы в белых халатах»? При этом, положа руку на сердце, совершенно не важно – права она, виновата ли… Бьют-то и унижают не только ее, а еще сотни и тысячи безымянных «сидельцев», таких же, как она. Просто Тимошенко – это имя, это лицо – вот и шум вокруг ее имени и избитого лица в Европе немалый поднялся. А за других заступиться, выходит, вовсе некому.

С другой же стороны, смешно смотреть на суету европейцев. Бойкот чемпионату Европы в Украине? А почему не Олимпиаде в Китае – ведь там тоже с правами человека не дай Бог что делают. А почему не «Формуле-1» в Бахрейне, где демонстрантов танками давят и головы им рубят? Отказ приехать на конференцию в Крым? Отлично – но почему при этом не отказаться принимать в Берлине и черт знает где еще того же «правового государя» Назарбаева? Похоже, в Европе по-прежнему действует строгое избирательное право: кого европейцы изберут в друзья – тот прав, все остальные – виноваты. И то, что теперь ситуация в самом деле соответствует – это всего лишь счастливая случайность.

Еще совсем недавно, всего лишь в июле 2011 года международная общественность буквально рукоплескала «мирному разводу» Судана со вновь образованным государством Южный Судан. Суданский президент Омар аль Башир стоял на трибуне в южносуданской столице Джубе вместе со своим новоиспеченным коллегой Сальвой Кииром и поздравлял южных суданцев с обретением независимости от своей страны. Учитывая репутацию аль Башира, как кровавого диктатора, долгие годы ведущего войну против собственного народа и не останавливающегося перед убийствами – как массовыми (печально знаменитые бойни в провинции Дарфур), так и индивидуальными (многочисленные смерти его соперников в борьбе за власть), Запад с радостным удивлением следил за тем, как суданский президент совершенно спокойно согласился с отделением весьма приличной территории, на которой проживают около 9 млн. человек. Южный Судан был признан новым членом ООН, а в Джубе открылось суданское посольство – как и полагается добрым, но совершенно независимым друг от друга соседям.

«Куда вы денетесь с подводной лодки?»

Увы, как говорится, недолго музыка играла. В скором времени отношение Судана к своему бывшему «родственнику», а теперь просто южному соседу резко изменилось. Одна за другой посыпались угрозы, начались споры за пограничные территории, а в начале апреля стало ясно, что граница между Суданом и Южным Суданом вот-вот полыхнет – что и произошло теперь. Суданское руководство выдвинуло требование об отводе южносуданских войск из одного из оспариваемых районов, прилегающих к суданской границе, утверждая, что эта территория. Отвод был выполнен, но суданская армия все равно атаковала: на Южный Судан посыпались бомбы, приграничные селения подверглись артиллерийскому обстрелу.

Отчего же суданский президент, вновь заговоривший в последнее время о Южном Судане не как о «соседях», а как о «сборище бандитов и сепаратистов», вдруг так осерчал? На самом деле, изменение отношения к Южному Судану произошло вовсе не вдруг. Для начала, следует заметить, что Южный Судан, по сути, еще не отделившись, являлся самой бедной частью Судана, как такового. В 2005 году эта территория получила автономию – данный шаг преподносился президентом аль Башаром в качестве гигантского шага на пути к преодолению гражданской войны в стране. Это была война межрелигиозная: большинство суданского населения – мусульмане, в то время, как в Южном Судане, в основном, проживают христиане. На деле же, автономия означала для Южного Судана изоляцию: финансирование этой губернии из центра фактически прекратилось после загадочной гибели южносуданского лидера Джона Гаранга (в 2005 году он был назначен вице-президентом Судана, но не пробыл в этой должности и двух месяцев, разбившись на вертолете), южные суданцы оказались предоставлены сами себе. В данный момент им в самом деле не позавидуешь: согласно статистическим данным ООН, 73% детей в Южном Судане – неграмотны, почти 90% населения живут за чертой бедности (а что такое черта бедности в Африке – это вообще трудно себе представить), при этом Южный Судан обладает самым большим в мире количеством слепых – более 1% по отношению к общему населению.

Тем не менее, при всех бедах и несчастьях, с которыми приходится уживаться южным суданцам, у этой страны имеется одно несомненное преимущество. «Уведя» у Судана пятую часть населения, Южный Судан одновременно получил в качестве «приданого» три четверти суданских нефтяных месторождений. Судан всегда считался одной из весьма серьезных нефтедобывающих стран, однако в июле прошлого года этот статус оказался под вопросом: почти вся нефть «утекла» в Южный Судан. Впрочем, суданское руководство этот факт, похоже, не слишком огорчил. Во-первых, почти все перерабатывающие мощности остались на промышленно более развитом Севере, во-вторых, у Южного Судана нет выхода к морю, в то время как Судан включает в себя побережье Красного моря и в состоянии вести морскую торговлю. Таким образом, Южному Судану, с точки зрения северного соседа, не оставалось ничего иного, как только продавать ему нефть-сырец по бросовым ценам и быть довольным независимым статусом.

Спорный город и бесхозные бомбардировщики

Однако на деле все вышло совершенно иначе. Не успев стать независимым, Южный Судан начал переговоры с целым рядом потенциальных западных инвесторов (в основном, с американскими и британскими компаниями), а также со странами-соседями о возможной постройке нефтепровода в обход территории Судана. При этом добыча сырой нефти в стране сократилась и резервуары суданских нефтеперерабатывающих заводов начали стремительно пересыхать. Вот как раз с этого момента президент Судана и вспомнил о том, что его страна вообще-то претендует на отошедший к Южному Судану нефтеносный регион Абуей – незадолго до провозглашения независимости суданские войска даже оккупировали одноименный город, столицу этой провинции, однако были отведены обратно по требованию ООН (и под угрозой немедленной отправки туда «голубых касок»). Теперь же, по мере высыхания «нефтяного ручейка» из Южного Судана, у его северных соседей все явственнее просыпаются воинственные настроения.

В начале апреля президент Судана, как уже упоминалось, обрушился на Южный Судан с обвинениями, требуя отвести войска от границы между двумя государствами. В середине месяца он прямым текстом пообещал «заменить недружественное правительство Южного Судана». С этого момента прошла лишь неделя – и угрозы аль Башара воплотились в жизнь: в расположенном в одном из нефтеносных районов городе Хеглиг, где также располагается один из нефтеперерабатывающих комбинатов, начались бои. Армия Судана выбила из города южносуданские части, при этом, по сообщению информационного агентства AFP, самому заводу были нанесены значительные повреждения, а весьма приличное количество нефти попросту разлилось. Заодно была практически уничтожена городская электростанция.

По сути, бои за Хеглиг стали тяжелейшим из пограничных конфликтов, сотрясающих Южный Судан с самого объявления независимости. По официальным данным суданского правительства, в них погибли около 1200 южносуданских солдат – впрочем, независимую проверку этих сведений провести невозможно. Известно лишь, что Южный Судан уступил требованиям суданского президента и отвел войска из Хеглига. Несмотря на это, новой атаке подвергся расположенный 25 километрами южнее город Бентиу, столица граничащей со спорной территорией южносуданской провинции. На этот раз в ход пошли бомбардировщики: по сообщениям международных агентств, они разбомбили один из мостов, а также сбросили свой смертоносный груз на близлежащий рынок. Южносуданские источники сообщают о, как минимум, трех погибших и десяти раненых. Одновременно бомбардировке подверглись южносуданские пограничные посты Панакваш, Лалоп и Тешвин. Примечательно, что официальные представители Судана опровергают эту информацию, утверждая, что никаких приказов о бомбардировке соседнего государства никто не отдавал. Тем не менее, офис Генерального секретаря ООН официально подтвердил факт бомбежки и признал суданскую армию виновницей агрессии. ООН так же, как США и Евросоюз, потребовали немедленного прекращения боевых действий. Генсек ООН Пан Ги Мун в своей речи заявил, что у этого конфликта «нет и не может быть военного решения», а президент США Барак Обама призвал африканские страны, соседствующие с Суданом и Южным Суданом, «проявить мужество и заставить конфликтные стороны сесть за стол переговоров». «Убийство невинных должно быть немедленно прекращено» – подчеркнул он. Африканский Союз призвал обе страны «проявить добрую волю» и исполнить уже заключенный договор о независимости Южного Судана.

Что касается южносуданского президента Сальвы Киира, то его начало широкомасштабных боевых действий застало за рубежом – он отправился в Китай, чтобы открыть там первое посольство своей страны за рубежом. Подобный жест весьма показателен: Китай, как никто другой, заинтересован в суданской нефти. Долгие годы руководство КНР поддерживало суданского президента аль Башира в затяжной гражданской войне (1983-2005) и поставляло суданской армии оружие – то самое, которым было убито около двух миллионов суданцев. Тем не менее, с момента провозглашения независимости Южного Судана Китай изменил свои приоритеты – теперь он настойчиво ищет дружбы южносуданского руководства, справедливо рассудив, что может покупать у Южного Судана сырую нефть, а суданские перерабатывающие мощности ему не очень-то нужны – их и на китайской территории достаточно. До сих пор Китай получал из Судана около 5% своей годовой нефтяной потребности и намерен в ближайшем будущем этот импорт значительно расширить. Тем не менее, в данном конфликте Пекин пока остался нейтральным. Официальный представитель китайского МИДа ограничился лишь фразой о том, что «мы надеемся, что обе страны смогут примириться, прибегнув к диалогу, а также зарубежным консультациям». Комментаторы предполагают, что под «зарубежными консультациями» китайское руководство имеет в виду свою роль в качестве возможного посредника.

Вот уже два года греки следят за изменениями кредитного рейтинга своей страны, словно родственники тяжело больного человека – за его температурой. «Ртутный столбик» кредитных показателей все время падал ниже и ниже, и многим казалось, что вот-вот – и он опустится до нуля, иными словами – пациент умрет. К счастью, этого не случилось. В первых числах мая рейтинговое агентство S&P подняло кредитный рейтинг Греции – теперь он имеет оценку CCC, предпоследнюю перед роковой отметкой «частично некредитоспособна». С одной стороны, это, конечно же, прогресс, с другой же – не стоит забывать, что новый греческий кредитный рейтинг означает «currently highly vulnerable» – то есть, по мнению агентства, страна по-прежнему «высоко уязвима». Впрочем, многие экономисты, как греческие, так и европейские, склонны относиться к этому известию, скорее, оптимистично: в их понимании это шаг наверх, прочь от финансовой пропасти, на краю которой Греция балансирует вот уже 2 года.

Стабильная бедность?

Агентство S&P сменило гнев на милость после того, как европейские частные кредиторы списали Греции около 100 млрд. евро государственного долга. Ранее, еще в марте, таким же образом поступило агентство Fitch, подняв свой рейтинг для Греции сразу до уровня B, так что финансовые эксперты заявляют теперь, что с определенной долей осторожности уже можно говорить о тенденции к улучшению финансового состояния страны. Напомним, что европейские инвесторы поменяли свои кратко- и среднесрочные греческие ценные бумаги на более дешевые и более длительные, отказавшись при этом от высоких процентных ставок на свои займы. Таким образом, размер греческого госдолга был разом сокращен более чем на 94 млрд. евро. В данный момент он составляет 165% от ВВП, а к 2020 году должен будет сократиться до 120%.

С другой стороны, S&P подчеркнуло, что долги Греции по-прежнему слишком велики, чтобы у инвесторов на международном рынке могло сохраняться к этой стране доверие. Тем не менее, по мнению специалистов агентства, необходимость их рефинансирования ослабилась – таким образом, Афинам стало легче проводить обслуживание своих кредитов. Ситуация остается стабильной, с небольшой тенденцией к улучшению – о чем греческие власти поспешили с радостью сообщить публично. Рейтинговые агентства вряд ли в ближайшее время в очередной раз опустят свою планку для греков – в особенности потому, что признали соответствующим действительности последний отчет правительства Греции об улучшении бюджетной ситуации в стране. Тем не менее, перед страной по-прежнему стоят весьма тяжелые для решения задачи – как экономические, так и политические.

Следует заметить, что в последнее время некоторое ощущение движения вверх возникло и у самих греков. Конечно же, никто в стране не торопится заявлять о том, что-де «жить стало лучше, жить стало веселей», однако, как минимум, забастовок и демонстраций протеста заметно поубавилось. Греческие «левые» и профсоюзы удивительным образом даже не воспользовались датой Первого мая, чтобы призвать народ на улицы и баррикады – Первомай, традиционно отмечаемый массовыми манифестациями по всей Европе, в Греции прошел довольно спокойно. Может быть, это объясняется просто-напросто усталостью – ведь нельзя же, в конце концов, месяцами подряд демонстрировать, протестовать и не утомиться. Возможно, что относительному спокойствию греков есть иное объяснение – к примеру, начало летнего туристического сезона, когда в страну сплошным потоком начинают прибывать туристы и для этой отрасли начинается горячая пора, когда день, как известно, год кормит. В такой ситуации тратить время на протесты – себе дороже. Впрочем, существует и еще один вариант объяснения столь мирного поведения греков: срок выплаты очередного транша из европейского антикризисного фонда еще довольно далек. Как правило, пик протестов, шествий и швыряний баночками с йогуртом по окнам государственных учреждений в Греции уже традиционно приходится на самый канун выплаты нового денежного «вливания». На улицы выплескиваются тысячи демонстрантов, очередной профсоюз объявляет об очередной забастовке, а газеты и журналы пестрят карикатурами на «главную ведьму Европы» – канцлера Германии Ангелу Меркель. Как только же в греческую казну поступают очередные миллиарды евро, с помощью которых правительство выплачивает зарплаты бюджетникам, пенсии пенсионерам и стипендии студентам – все затихает на три месяца. До нового транша.

ЕЦБ о спасении утопающих

Тем временем Европейский центральный банк (ЕЦБ) на своем заседании, проведенном не где-нибудь, а на территории нового «трудного ребенка» Европы, Испании, объявил, что новых фондов помощи, подобных уже созданным, больше не будет. Совет ЕЦБ принял решение оставить кредитную ставку на ее нынешнем, рекордно низком уровне – 1%, но при этом не заниматься более скупкой государственных облигаций «утопающих» стран. Президент банка Марио Драги призвал правительства стран еврозоны самостоятельно заботиться о своем экономическом росте. По его словам, он «не видит абсолютно никакого противоречия» между политикой, направленной на подъем экономики, и усилиями по санированию государственных бюджетов. Драги подчеркнул, что рост экономики должен «вернуться в центр внимания политики» – возможными путями для этого являются структурные реформы, создание рабочих мест или новых предприятий.

При этом шеф ЕЦБ весьма четко обозначил, что его учреждение намерено твердо держаться политики «дешевых денег». «Поднимать кредитную ставку было бы слишком рано» – пояснил он. Совет ЕЦБ, по его словам, пришел к выводу, что нынешняя денежная политика стимулирует европейскую конъюнктуру. Он предположил также, что «экономика еврозоны в течение этого года будет демонстрировать поступательную тенденцию к улучшению».

На самом деле, политика «дешевых денег» и впрямь оказывает свое благотворное влияние на Европу. Процентная ставка по кредитам остается на рекордно низком уровне, позволяя банкам в еврозоне дешево получать оборотные средства и так же дешево выдавать кредиты. В декабре и феврале ЕЦБ предлагал европейским банкам кредиты по предельно низким ставкам, сроком до трех лет. Результат – частные банки получили в свое распоряжение около триллиона евро, каковые и были выданы в качестве дешевых кредитов частным инвесторам, послужив толчком для развития экономик целого ряда стран.

Таким образом, заключил Драги, дополнительная помощь, в частности, для попавшей в особенно тяжелую ситуацию Испании, не требуется. «Испанское правительство приложило невероятные усилия для спасения положения, – подчеркнул он. – Эти реформы я расцениваю, как действительно значимую попытку стабилизации ситуации». Испанский Национальный банк буквально залил страну «дешевыми деньгами», остановив, таким образом, процесс массового банкротства частных фирм в стране и поспособствовав разрядке напряженности на европейских рынках. Для того, чтобы эти деньги, в самом деле, эффективно заработали на рынке, требуется время. «Большего для Испании не сможет сделать никто» – считает Марио Драги.

Как известно, Испания в данный момент страдает от высокой госзадолженности и еще более высокой безработицы – почти каждый пятый трудоспособный испанец остался без рабочего места. В начале этого года испанское правительство было вынуждено объявить об экономической рецессии в стране, а рейтинговые агентства поспешили снизить ей рейтинг. Тем не менее, испанскому руководству удалось получить «свежие» кредиты на рынке – в целом, в казну поступили примерно 2,5 млрд. евро, пусть и под более высокие проценты. За пятилетнюю стандартную ценную бумагу теперь начисляется почти 5% годовых – ранее, для сравнения, этот показатель составлял 3,7%. За вексель с трехлетним сроком придется платить 4% – ранее 2,6%. Тем не менее, испанскую ситуацию не сравнить с той же греческой, и правительство страны не торопится бежать за помощью к Евросоюзу. Пока что испанцы надеются справиться со своими невзгодами самостоятельно.

Ощущение, испытываемое всеми без исключения греческими политиками после прошедших выборов – это, скорее всего, беспомощность. Ну и, возможно, еще растерянность: их целью было создание некоего устойчивого правительства национального согласия, которое смогло бы хотя бы надеяться на вывод страны из кризиса. Вместо этого нынешние коалиционеры оказались перед лицом ситуации, которую правильнее всего было бы назвать патовой. Две крупнейшие парламентские фракции, составлявшие до сих пор правящую коалицию, потеряли множество голосов и не набирают в новом парламенте большинства. Остальные пять фракций незначительны и настроены против правительственного курса на экономию госсредств и санирование бюджета. Подобный пат должен в скором времени опять привести к выборам.

Греки – против всех

Что прикажете делать с таким результатом выборов? Этим вопросом, по идее, задается теперь Антонис Самарас, руководитель либерально-консервативной партии Nea Dimokratia. До выборов он вполне обоснованно надеялся на то, что его партия станет сильнейшей в парламенте. Так и получилось: либералы набрали около 19% голосов избирателей и теперь в самом деле могут сформировать самую многочисленную фракцию. Проблема, однако, заключается в том, что, во-первых, этот результат означает для них потерю многих голосов по сравнению с прошлыми выборами, во-вторых же – «новым демократам» оказалось не с кем формировать правительство. По крайней мере, такое, которое стало бы хотя бы более-менее устойчивым и не развалилось бы перед лицом первой из многих и многих проблем, одолевающих сейчас Грецию.

«Мы готовы принять на себя ответственность за формирование кабинета министров, – подчеркнул Самарас в своем выступлении, – имея при этом две цели: во-первых, Греция должна удержаться в еврозоне, во-вторых – мы должны принять меры экономии госбюджета таким образом, чтобы они не задушили экономический рост в стране».

Из семи партий, прошедших по результатам выборов в греческий парламент, эти две цели готова безоговорочно поддержать лишь одна – Социалистическая партия Греции (PASOK). Это довольно странный и непривычный союзник для либерал-консерваторов: обычно эти две партии являлись постоянными оппонентами, попеременно сменяя друг друга у кормила власти в Афинах, однако теперь ситуация изменилась: только Nea Dimokratia и социалисты преисполнены решимости дальше проводить жесткий экономический курс, предписанный Греции Евросоюзом и Международным валютным фондом – курс, который в идеале должен обеспечить постепенное «очищение» греческой экономики, а также создание условий для ее самостоятельного существования. Не так давно либералы составили с социалистами переходное правительство – теперь непонятно, как ему дальше работать.

Так получается, что эти две партии оказались теперь окружены в парламенте прямыми противниками, отвергающими этот курс. Социалисты из PASOK, однако, получили от греческих избирателей еще более чувствительную пощечину, нежели их коллеги по правительству: они набрали всего лишь 13% голосов. По сути, это означает для них потерю двух третей приверженцев – серьезный удар, в первую очередь, по руководителю социалистов Евангелосу Веницелосу, который при ином стечении обстоятельств мог рассчитывать даже на пост премьер-министра. Несмотря на свое враждебное отношение к либералам, Веницелос не раз подчеркивал, что в сложившихся обстоятельствах он готов пойти на коалицию с ними. «Нам придется теперь поломать голову над тем, как составить правительство национального согласия» – признался он после выборов. По его словам, это должно произойти на основе честного отношения всех предполагаемых партнеров друг к другу и серьезности намерений, но главное – как можно быстрее. Потому что Греция «без руля и без ветрил» в сложившейся ситуации просто быстро пойдет ко дну. «Мы сделаем все, чтобы как можно быстрее составить новый кабинет министров, – подчеркнул Веницелос, – Нам нужно войти в четкие рабочие рамки – ради политической стабильности, а стабильность эта неразрывно связана с Европой и с евро».

Войти в подобные рамки, да просто найти их и определить будет крайне тяжело. Две коалиционные фракции – Nea Dimokratia и PASOK – вместе не набирают необходимого большинства, им не хватает, как минимум, двух депутатских мандатов. А надеяться на создание так называемого «правительства меньшинства», которое станут терпеть представители оппозиции, не приходится. Потому что остальные пять фракций греческого парламента совершенно не разделяют стремления коалиционеров к продолжению нынешнего экономического курса. Среди них особо выделяется так называемый «левый блок» (Syriza), собравший 17% и ставший второй силой в греческом парламенте. Его представители заранее заявили, что не намерены входить ни в какие коалиции, если только те не намерены «вернуть все на свои места» и прекратить «драконовские меры по удушению Греции».

«Слезайте, гражданин, приехали»?

Похоже, что после последних выборов Греция опять оказалась в полном тупике. С подобным раскладом сил в парламенте она не в состоянии избрать ни один из предложенных путей: ни, стиснув зубы, проводить реформы и пытаться остаться в еврозоне, ни бросить все, вернуть драхму, объявить государственное банкротство и попытаться начать все с нуля. Более того – если нынешняя правящая коалиция хотя бы заявляет о своем желании взять на себя ответственность и продолжать тот курс, который она взяла несколько месяцев назад при своем созыве, то оппозиция к реальной власти вообще не стремится – она требует лишь, чтобы нынешние правители изменили курс. Понятно, что демонстрировать и критиковать всегда легче, чем принимать решения – и это поняли также и греческие избиратели: все без исключения партии, прошедшие в парламент, потеряли множество голосов.

Что же теперь? Греция нуждается в дееспособном правительстве, причем как можно скорее – этого ожидают ее международные кредиторы, на которых страна, к худу или к добру, но в данный момент накрепко «завязана». Лидер Nea Demokratia Антонис Самарас, скорее всего, попытается уговорить лидеров одной из меньших фракций пойти на соглашение и поддержать его курс. Проблема лишь в том, что представители каждой из этих фракций уже успели по отдельности выразиться в том смысле, что они ни в коем случае не намерены это делать. Конечно, слово политика – что дышло, но в данном случае трудно представить себе, каким образом они могут позволить себе подобное нарушение собственных обещаний, не опасаясь, что избиратели от них отвернутся окончательно.

У Антониса Самараса, таким образом, есть три дня на выполнение невыполнимой задачи – создания правительственной коалиции. Если ему этого не удастся – то, по закону, эта попытка будет представлена второй по численности фракции – а именно, радикально-левому союзу Syriza. Однако дело в том, что и эта фракция, скорее всего, не сможет найти достаточное число союзников, чтобы создать собственное правительство. Что тогда? Еще три дня – и попытка переходит к третьей по численности фракции – социалистам из PASOK. А вот если и у них ничего не получится – Грецию опять ожидают выборы, причем уже в июне. Тем временем «у руля» останется нынешнее правительство, однако действия его окажутся весьма ограничены в свободе – ведь известно, что перед выборами ни одна партия не хочет рисковать своей популярностью и своими избирателями. Получается, что в самый отчаянный момент Греция оказалась парализована в своих политических и экономических начинаниях. Далеко ли до новой беды?

Размышления об исследовании В.М. Жухрая «Роковой просчёт Гитлера. Крах блицкрига». Из серии «Военные тайны ХХ века»

В серии «Военные тайны ХХ века» выходят книги, отражающие разные точки зрения на события бурного ХХ столетия, в течение которого произошло несколько революций, две мировых войны, несколько локальных, рухнуло четыре империи, распался Советский Союз, десятилетиями шла «холодная война», распались несколько государств, возникло много новых и т. д. и т.п. Одним словом, событий такого масштаба история человечества не знала. Но самое интересное состоит в том, что если наложить карту Европы начала 40-х годов, в годы существования т. н. «нового порядка», установленного нацистами, на нынешнюю, то окажется, что географическая ситуация после столь кровопролитной войны и ликвидации нацизма почти не изменилась. Все государства, возникшие в период существования установленного нацистами «нового порядка» в Европе, вновь возникли, как феникс из пепла, а соглашения государств-победителей о послевоенном устройстве Европы канули в лету. Мало того, государства, бывшие самыми верными союзниками фюрера, громче всех кричат о демократии, а некоторые даже требуют компенсацию «за русскую оккупацию». Поэтому неудивительно, что существуют различные точки зрения на все эти события, которые пытался проанализировать недавно умерший доктор истории В. М. Жухрай в своей книге. И, естественно, высказавший свою точку зрения. Биография этого человека весьма загадочна. Он утверждал, что лично был знаком со Сталиным, некоторые поговаривали, что Жухрай – внебрачный сын Сталина, сам он утверждал, что был причастен к личной разведке и контрразведке Сталина. Прямо скажем, многие детали личной биографии Жухрая у меня вызывали сомнения. Я по этому поводу связался по телефону с известным военным аналитиком Виктором Суворовым, который подтвердил мою правоту. Однако, документальная составляющая исследования, в целом и основном, представляет несомненный интерес. Книга Жухрая «Роковой просчёт Гитлера» вызывает резкое несогласие у тех, кто связывает основные беды России ХХ века со Сталиным. Автор же, наоборот, считает его выдающимся стратегом и руководителем, доказывает, что даже в первый период войны у Сталина не было просчётов и ошибок. При этом в качестве доказательства он приводит редчайшие документы. Работая над книгой, Жухрай общался с помощником Сталина по военным вопросам, профессором, генерал-лейтенантом П. А. Ермолиным, сотрудниками личной разведки Сталина генерал-полковником А. М. Лавровым, генерал-полковником А. М. Джугой, научным консультантом, заведующим кафедрой истории КПСС гуманитарных факультетов МГУ им. Ломоносова, доктором исторических наук Д.М. Ковалевским и многими другими. По словам Жухрая, он использовал документы и из личного архива Сталина. Не забудем, что он сам некоторое время работал в аппарате ЦК КПСС. А потом окончил МГУ. Стал доктором наук, профессором истории. Поэтому, несмотря на недостатки, которые можно найти в этой работе, она более правдива и интересна, чем «творения» Н. К. Сванидзе и его «Исторические процессы». И, безусловно, большинство слушателей и зрителей на стороне Кургиняна в его дискуссии со Сванидзе. Естественно, в рамках газетной статьи нет возможности оценить все факты и документы, приводимые Жухраем. Но на самых важных и интересных мы остановимся и попытаемся дать оценку, привлекая для решения этой задачи некоторые другие материалы. Следует добавить, что автор был старшим научным сотрудником Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, в соответствии с решением секретариата ЦК был допущен к секретным архивам и к просмотру антисоветской зарубежной литературы, хранившейся в спецфонде, что для того времени было явлением довольно редким. Думаю, что книга, о которой идёт речь, заинтересует наших читателей, тем более что мною использованы и некоторые другие документы, с которыми они не были ранее знакомы.

К войне нужно готовиться…

Практически, весь период сталинской эпохи – это было время подготовки к войне и участия в самом кровавом в истории человечества противостоянии. Речь открыто шла о жизни и смерти двухсотмиллионного народа, на плечи которого легла основная тяжесть ведения Второй мировой войны. Это отнюдь не означает умаления роли западных союзников России. Они внесли огромный вклад в освобождение народов Европы и Азии от тоталитарных режимов. Поэтому вывод о решающем вкладе России в разгром нацизма отнюдь не означает отрицания роли Америки, Великобритании и других стран антигитлеровской коалиции в противоборстве с нацизмом. Поэтому вывод о том, что дружба народов СССР и США скреплены кровью – отнюдь не пустые слова. Но вернёмся в предвоенные годы. После разрушительной гражданской войны Россия лишь к 1928 году сумела достичь довоенного уровня развития. В 1922 году количество индустриальных рабочих в России сократилось в два с лишним раза. В 1922 году, к концу гражданской войны, страна отставала от США по производству чугуна в 72 раза и добычи нефти – в 19 раз. К 1930 году практически вся полнота власти была в руках Сталина. Диктатор, жесткий руководитель, не останавливавшийся для достижения своей цели ни перед чем, он, тем не менее, был человеком неординарным. Об этом говорили все, кто был близок к нему. Такого же мнения были о нём Черчилль, Рузвельт, Де Голль, все видные руководители СССР, да и Виктор Суворов в своей книге «Разгром» даёт ему высочайшую оценку. Сталин был образованнейшим человеком эпохи. Мне могут возразить, что у него не было высшего образования. Но забывают, что всю жизнь он занимался самообразованием. Кстати, мало кто знает, что Черчилль окончил военную школу и стал лейтенантом, гусаром. На этом его официальное образование было закончено. Но и он сумел стать выдающимся историком. Нет более интересной книги о прошлой войне, чем его. Можно привести ещё немало примеров, как люди, обладающие недюжинным трудолюбием, не имея официального образования, становились известными писателями, учёными и пр. и пр. Поэтому к серии передач Сванидзе «Исторические процессы» следует относиться весьма внимательно, чтобы не попасть в заблуждение. Так вот, уже в 1930 году, после конфликта на КВЖД, Сталин пришёл к окончательному выводу, что в ближайшее десятилетие войны не избежать. Но Россия к войне не была готова. Без индустриализации противостоять потенциальному противнику, коим была Германия, русские не смогли бы. Всякие разговоры о том, что «германский меч ковался в России» может вызвать только недоумение. Гораздо больше Германия получала из стран Запада. Как могла одна из самых отсталых стран Запада «ковать меч» для наиболее развитой индустриальной страны мира? Поэтому, выступая 4 февраля 1931 года на совещании хозяйственников, Сталин сказал: «Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние за 10 лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». Отсюда, отмечает Жухрай, такая напряжённость пятилетних планов и те материальные трудности, которые испытывали россияне в первые десятилетия существования СССР. Из сказанного следует вывод, что Сталин был уверен, что через 10 лет вспыхнет война. Повторяю, это он сказал в 1931 году. Война началась в 1941. Вот и решайте, был тиран стратегом или нет. Вся страна превратилась в стройку. Немецкие генералы докладывали, что у них создалось впечатление, что вся территория СССР – это мастерская по производству оружия. К концу 1942 года, на основе имевшейся уже до войны экономики, было создано слаженное, непрерывно растущее военное хозяйство. В результате промышленность дала фронту 25 тысяч самолётов, в полтора раза больше, чем Германия, почти 25 тысяч танков – в 2,5 раза больше чем рейх и 29 тысяч орудий, почти в 3 раза больше, чем дала Германия. И наблюдалась удивительная, до сих пор не понятая тенденция: «В то время как военная мощь фашистской Германии в ходе войны падала, мощь Советского Союза систематически возрастала», – отмечает Жухрай. И это при том, что на рейх работала вся промышленность континентальной Европы. Интересно, как это объясняет Сванидзе? Но вернёмся в довоенный период. 12 марта 1939 года был заключен мир с Финляндией и граница была отодвинута от Ленинграда на 150 км (произошло это после оккупации, а затем и аннексии территории соседнего государства – прим. ред.). Мероприятия, направленные на ликвидацию плацдармов, с которых можно было ожидать нападения противника, существенно улучшили военно-стратегическое положение СССР. Новая советская граница была отодвинута от жизненно важных центров страны, что сыграло важную роль в обеспечении победы в ходе Великой Отечественной войны. Вблизи крупнейших городов были сооружены Укреплённые районы (УРы), которые не давали возможности противнику внезапно захватить важные стратегические регионы. Мне, в период службы, довелось служить в УРе, созданном на военно-морской базе Поркалла-Удд. А затем в одном из дальневосточных УРов в 60-е годы. Некоторые из них сыграли важную роль. Недавно из Гарвардского университета мне прислали исследование Валерия Павлика «Оборона Киева. КиУр. 1941». Это уникальная в своём роде книга, в которой впервые описывается история Киевского УРа и его роли в обороне города. Но тут возникает вопрос: допускал ли Сталин возможность отступления вглубь страны? К войне он готовился, к упреждающему удару по рейху и его союзников тоже. Тут Суворова не переспоришь. Но всё-таки можно предположить, что он допускал возможность ситуации, при которой пришлось бы отступать. Иначе чем объяснить, что на случай угрозы захвата врагом территории, на которых были расположены военные заводы и фабрики, на Востоке, были созданы заводы-дублёры, подготовлены площадки на тот случай, если придется принимать и размещать эвакуированные заводы. Во время войны было эвакуировано 1300 предприятий. Прибыв на новое место, заводы через несколько недель начинали давать продукцию. Исследователи из Израиля В. Тырмос и Я. Верховский в своей книге «Сталин. Новая концепция начального периода войны» весьма внимательно исследуют эту ситуацию. А в книге «Малиновский» говорится о директиве Генштаба о перемещении в начале февраля 1941 г. военных училищ, размещённых на Украине, в восточные районы страны. Тырмос и Верховский ведут речь и об указаниях по эвакуации предприятий и учреждений, которые стали поступать на места уже в мае месяце. Эти детали не противоречат взглядам Суворова. Нет никакого сомнения, что Сталин готовил упреждающий удар. Есть документы, подтверждающие это. Но, кроме всего прочего, он решил подстраховать себя на случай неудачи. Не забудем, что работы по укреплению новых государственных границ к началу войны были далеко не завершены. Также не завершена концентрация войск. Не зря же В. Суворов отмечал, что Красная Армия в значительной своей массе встретила войну на колёсах. Армии и корпуса перемещались на Запад. Можно предположить, что Сталин надеялся оттянуть войну на некоторое время, и тогда удастся реализовать идею нанесения упреждающего удара. О том, что это было спланировано и задумано – сомнений нет. Суворов представил слишком много документов, особенно в последнее время, которые под сомнение не поставишь. К войне готовилась и Германия. Но её экономический потенциал все-таки значительно превосходил советский. И задолго до начала войны советское руководство предполагало получить помощь главным образом от США. Об этом свидетельствуют переговоры, которые проходили между главой советского правительства В. М.Молотовым и американским послом в СССР Штейнгардтом. И уже тогда была достигнута принципиальная договоренность о размораживании советских активов в США и направлении необходимых материалов в Россию. А они нужны были. Судите сами. В 1940 году Германия выплавляла вместе с оккупированными ею странами Европы около 32 млн. тонн стали, а СССР – немногим более 18 миллионов. В 1940 году Германия сама добывала почти 260 млн. тонн угля, а вместе с сателлитами – почти 440 млн. тонн. Советский Союз добывал около 166 млн. тонн угля. При помощи США, Англии и Франции в короткий срок в Германии было построено 300 крупных заводов. «Из примерно 90 млрд. марок, израсходованных фашистской Германией на подготовку к войне, большую часть составляли кредиты, предоставленные ей монополиями США, Англии и Франции. В 1938 году в Германию было ввезено 3 млн. 640 тысяч тонн нефти и нефтепродуктов. Из них 152 тысячи тонн поступило из США и голландской Индии. В результате военное производство в Германии в 1940 году увеличилось по сравнению с 1939 годом на две трети, а по сравнению с 1932 годом – в 22 раза. В 1941 году германская промышленность произвела 11 тысяч самолётов, 5.200 танков и бронемашин, 30 тысяч орудий различных калибров, 1,7 млн. карабинов, винтовок и автоматов…», – сообщает Жухрай. (Странная логика у сталинского защитника. В результате ввоза нефти в 1938 году – в 1940 году увеличилось военное производство Германии, утверждает Жухрай. В лучших советских традициях, надергав разных цифр он приделывает к ним заранее заготовленный вывод – прим.ред.). К этому добавьте оружие, снаряжение и прочее военное имущество, захваченное в результате оккупации почти всей континентальной Европы. К примеру, 92 дивизии вермахта были оснащены французским автотранспортом. И это ведь не всё. Но даже только эти данные дают понять, что военно-промышленный потенциал Германии превосходил советский, хотя Россия была одной из мощнейших держав мира, и с 1931 года сумела провести невиданную в истории человечества индустриализацию. Это было сопряжено с огромными трудностями и жертвами. Но другого выхода не было. Вопрос стоял о самом существовании Советского государства. В такой ситуации не станешь рассуждать, чьи интересы выше – личности или государства. Если речь идёт о судьбах Отечества, то интересы Родины всегда выше интересов личности. В противном случае ни одна война выиграна быть не может. Умирать на войне никому не хочется. Так что приходится жертвовать своими личными интересами во имя интересов государства. Т. н. «защитники прав человека» войны не выиграют. (Давно известно, что у СССР было многократное преимущество в живой силе и технике, но неловким движением Жухрай говорит, что это не так, так как Германия в 92 дивизиях использовала французские машины. Был бы автор помоложе и погибче, то мог бы добавить, что немцы ещё ездили на Мерседесах. А насчет тоталитарного завывания, что «приходится жертвовать своими личными интересами во имя интересов государства», то, что ж Сталин своей грудью не заслонил Москву. Красиво размышлять о патетике, когда за тебя умирает кто-то другой – прим.ред.).

Очистить страну от агентуры

Готовясь к войне с СССР, Гитлер особое внимание уделял созданию на территории СССР широкой агентурной сети. Обстоятельства для этого были весьма благоприятными. Не забудем, что с 1939 года к СССР были присоединены территории с населением почти 20 миллионов человек. Многие из них, особенно в Прибалтике, Западной Украине были настроены против новой власти и выражали готовность работать на Германию. Спецслужбам России это было хорошо известно. И им предстояла нелегкая задача очистить тылы Красной Армии от вражеской агентуры. Нельзя не согласиться с автором рецензируемой книги, что ликвидация пятой колонны в стране помогла выиграть Великую Отечественную войну. Далее он приводит данные из архивов. Только в 1940 году и начале 1941 года было ликвидировано 66 хорошо законспирированных резидентур германской разведки, свыше 1600 крупных фашистских агентов, из них 1400 в западных районах СССР. Расстреляно 10 тысяч 201 человек, из них перед строем 3321 человек (ЦХДС, коллекция, ф. 89, перечень 18, документ № 8). Приводит автор ещё один интересный документ. Вот его содержание:

ЦК ВКПБ Сов. секретно. СНК СССР тов. Сталину, тов. Молотову.

Подведены окончательные итоги по аресту и выселению антисоветского, уголовного и социально опасного элемента из Литовской, Латвийской и Эстонской ССР.

- По Литве: арестовано 5664 человека, выселено – 10 187 человек. Всего репрессировано 15 851 человек.

- По Латвии: арестовано 5625 человек, выселено – 9 625 человек. Всего репрессировано 15.250 человек.

- По Эстонии: арестовано – 3 172 человека, выселено – 5 272 человека. Всего репрессировано 8. 444 человека. (ЦХСД, коллекция, ф. 89, перечень 18, документ № 6). Не соответствует действительности утверждения, что якобы при аннексии прибалтийских республик в 1940 году были репрессированы сотни тысяч человек. В действительности репрессировано было в трёх прибалтийских республиках около 40 тысяч человек, среди них террористы, стрелявшие в спину красноармейцам и командирам Красной Армии. (Репрессии против 40 тысяч граждан, оккупированных государств Прибалтики, привели к тому, что местное население встречало гитлеровцев, как освободителей, да и после войны ещё долго не утихали перестрелки – прим. Ред.). Да и уголовников немало. Эти данные из архивов. Их использует и Сванидзе. Но почему-то все молчат о том, что с началом войны было уничтожено всё коренное еврейское население этих республик и им это не вменяется в вину. Уничтожение вражеской агентуры – дело законное. А вот уничтожение невинного еврейского, русского и иного мирного населения террористами – это преступление. Об этом «борцы за права человека» в России молчат. Нельзя не согласиться с автором, что в результате всех этих мероприятий по ликвидации агентуры, работа германской разведки в СССР была парализована. Она не сумела оказать существенной помощи германскому Главному командованию при нападении на СССР. Если для Сталина секретов в Германии фактически не существовало, Гитлер был лишён какой бы то ни было правдивой информации о военных и экономических возможностях Советского Союза и его вооружённых сил (Бедный-бедный «Гитлер был лишён какой бы то ни было правдивой информации», тем не менее, вооруженные силы СССР разгромил, и дошел до Москвы и Сталинграда. Вот она победа советских карательных органов – пытается убедить нас Жухрай. Логика вертухая – типа, больше убьем, на пайке сэкономим – прим. Ред.). И автор исследования приводит данные, который приводил в своё время германский исследователь деятельности Абвера в годы Второй мировой войны Карель. «Как обстояло дело с немецким шпионажем против России? Что знало немецкое руководство от секретной службы? Ответ в двух словах: очень мало! Оно ничего не знало о военных тайнах русских». И на основании работы Пауля Кареля «Восточный фронт» (Т. 1-2. 2003) и «Военных дневников Гальдера» и ряда других источников можно сделать вывод, что Абвер завёл Гитлера в заблуждение. Вот обобщённые данные Жухрая, да и других исследователей.

1. В конце 1940 года командование сухопутных войск Германии, основываясь на данных Абвера, сделало вывод, что в течение всей войны СССР в состоянии выставить всего лишь 209 стрелковых дивизий. В то время как только летом 1941 года на фронт, к дополнительно имеющимся у СССР силам против нацистской Германии, ушло 324 дивизии. Уже 17 сентября 1941 года на секретном совещании с руководителями третьего Рейха Гитлер заявил: «Мы открыли дверь в Россию, не зная, что за ней находится. Абвер не справился со многими из своих задач»

2. Разгром гитлеровцев под Москвой. В самый напряжённый момент боёв немецкая разведка дала ошибочные сведения Гитлеру, что у русских нет и не может быть больших стратегических резервов. В то время, как, ожидая своего часа для вступления в бой, в тылу армий Западного фронта находилось 12 стрелковых дивизий, 12 стрелковых бригад, 20 артиллерийских полков, 8 отдельных реактивных артдивизионов, 850 орудий разных калибров, 870 миномётов, свыше 11 тысяч станковых и ручных пулемётов. Эти войска, находившиеся до поры до времени в резерве, когда немецкое наступление на Москву выдохлось, по приказу Сталина вступило в бой и решило исход битвы под Москвой.

3. Сталинград. Советскому командованию удалось скрытно от германской разведки сосредоточить огромное количество войск и техники для нанесения удара по армии Паулюса и одновременно по группировке Манштейна, спешившего на помощь окружённым. По поводу тайной подготовки Сталинградского сражения, успешно осуществленной советским командованием, генерал-фельдмаршал Кейтель на одном из совещаний в Ставке Гитлера заявил: «Мы абсолютно не имели представления о силе русских войск в этом районе. Раньше здесь ничего не было, и внезапно был нанесён удар большой силы, имеющий решающее значение.

4. Битва на Курской – Белгородской дуге. За полчаса до наступления на подготовившиеся к атаке гитлеровские войска, неожиданно для них был нанесён с земли и воздуха удар до того, как они вступили в бой. Это в значительной степени предопределило исход решающей битвы на советско-германском фронте. Впоследствии, выдающийся американский разведчик Аллен Даллес, характеризуя деятельность советских разведчиков в книге «Искусство разведки» писал: «Информация, которую добывали русские разведчики во время Второй мировой войны, содействовала военным успехам Советов и представляла собой такого рода сведения, которые являются предметом мечтаний для разведки любой страны».

Мы – народ памяти…

Чёрная тетрадь переплетенных писем с войны от погибшего в 43-м моего деда Исаака Топоровского, вечно пахнущая классным журналом из-за потёртого дерматина, была нашей главной семейной реликвией всегда (возвращение к теме, поднятой А. Топоровской в статье «Белая шаль под ноги ветеранам» в «Каскаде» №236, 2005 – прим. ред.).

С годами её украсили картинкой из юбилейной газеты брежневских парадно-застойных лет. Позже ещё где-то обнаружилась неиспользованная настоящая хлебная карточка, вклеили и её. Фотография деда-героя в семье оказалось одна. В начале войны сфотографировались всей семьёй, в трафаретно стандартных позах – нарядные родители, две младшие девочки на руках у папы и мамы, старший сын – десятилетний Бенка – по серединке. Лица не очень радостные, но улыбающиеся. Один из экземпляров поставили в рамку, другой разрезали на части, чтоб поместилась в карман гимнастёрки. Он (38-летний Исаак) к началу войны был уже для войны переростком. Таких, видимо, стали брать не сразу, а только в сорок втором, когда потери превысили ожидаемые. От фотографии до гибели – всего два с половиной года, всего 35 писем. Те куски семейной фотографии так до конца и лежали в боковом кармане гимнастерки, а в то «тёплое» утро, 18-го июля 1943-го года запачкались кровью. Парень, тоже из Баку, уцелевший в том бою, принёс их семье с подробным описанием места захоронения. Но ни имени того парня, ни того описания в анналах семейной истории не сохранились.

Каждый год 9-го мая семья доставала тетрадь-реликвию, облокачивали её на столе на вазу с красными гвоздиками и ждали теле-«минуты молчания».

Бабушка Сима, овдовевшая в том 43-м, никогда не вышла замуж. С тремя детьми, без профессии, совсем на себя махнула рукой. Её никто и не звал замуж. Хотя нет, в 47-ом приехал Илья, младший брат погибшего мужа, хотел по старой еврейской традиции жениться на вдове брата. Она, смеясь, отказалась. Она всегда смеялась и смешила окружающих. 9-ое мая не справляла. Чёрную тетрадь в руки не брала. Фотографию погибшего мужа увеличивать не стала. А вот в начале августа (9-го ава, в Тишебёв, национальный день траура еврейского народа — день, когда были разрушены Первый и Второй Иерусалимские храмы), каждый год украдкой доставала из шифоньера суконный талес, ставила на него блюдце с поминальной свечой и шептала поминальную молитву. Это был день разрушения и Её Храма…

Так бережно хранимая черная тетрадь дожила до нашего отъезда из СССР, благополучно прошла все таможни и поселилась в семье Топоровских, но уже в Америке. Её листали и рассматривали ветераны и коллекционеры. Хотели купить, просили продать, подарить… Не продали и не подарили. Подробно и скрупулезно содержание тетради не изучал никто.

Извещение

На последнюю страницу тетради вклеили Извещение о гибели. Единственный официальный документ с подписью и печатью. В извещении было указано, что призванный в 42-ом из Баку Топоровский Исаак Пинхасович родился в деревне Стёблив, Черкасского района, а также где погиб и где похоронен. Две последние из девяти строчек извещали, что это документ для возбуждения ходатайства о пенсии /соответственно приказу НКО #138.

Так появилась ежемесячная пенсия, вдове и троим детям, в размере 160 рублей до денежной реформы 1961-го года и 16 рублей после. Этих денег «хватило» бабушке, чтоб прожить в маленькой конуре, которую трудно назвать квартирой, длинную и сложную жизнь до смерти в ноябре 1974-го года. То есть тринадцать с Ним и тридцать один без Него. Как-то смогла вырастить и выучить всех троих детей, дождаться четверых внуков, купить старшей внучке (то есть, мне) место в первом ряду балкона крохотной бакинской синагоги, на 50 лет вперёд, где в праздники оно всё равно было занято, а в будни пустовал весь зал, и завещать сыну Бенке (то есть моему папе) написать на Её надгробном камне имя погибшего мужа и дату гибели…

Завещание выполнили. Казалось, надпись на мраморе упокоила душу погибшего и успокоила души живых. Содержимое, вклеенного в черную тетрадь извещения, больше не читали, как и содержимое писем, но бережно хранили.

Перед отъездом в иммиграцию извещение легализовали для ОВИРа, после чего оно окончательно превратилось из документа в раритет семейного музея. Музея величиной в тетрадь.

В 2003-м старшая внучка из Америки (то есть я) приехала в Москву в гости, и встретилась с двоюродным братом Ильёй из Израиля, работавшим в Москве на ответственной должности в Посольстве Израиля. После более чем 20-летней разлуки не могли наговориться. Когда заговорили об общем деде-герое, то оба стали сетовать на то, что надпись на памятнике бабушке в Баку – это самообман. И решили, во что бы то ни стало найти могилу…

На долгий поиск ушло 6 лет. Поиск почти увенчался успехом. Место гибели – на границе между Курской и Орловской областью, восточнее деревни Марфинка, братская могила – в селе Нижний Даймен. У могилы даже есть паспорт, в паспорте все 425 имени погибших в том бою, включая Топоровского И.П., но на памятной доске только 113 имён, не включая Топоровского И.П. То ли не уместились, то ли…?

 Марина и последний бой

 Последний бой за право быть в списке погибших не только в паспорте могилы, но и на мраморной доске продолжился ещё 2 года.

Соучастников сражений было много: случайные посредники, готовые за небольшое и не очень небольшое вознаграждение просто добавить одно имя на памятнике, официальные лица, извиняющиеся за отсутствие достаточных средств, вежливо отсылающие, грубо отвечающие, Иван на Петра кивающие, отбой в трубку дающие, удивлённо пожимающие плечами, пальцем у виска вертящие, глаза закатывающие, насмешливо улыбающиеся…

Настоящей оказалась только одна, работающая в местном Военном Комиссариате Курской области Крестинина Марина Николаевна. Она выслушала, ничего не попросила, ничего не обещала, не стала хвастать своим личными участием в деле, чтоб сделать должницей заокеанскую даму. Она написала родное и тёплое письмо, которое сразу вселило надежду. Она, не переспрашивая, сразу поняла, что не достаточно добавить одно имя, только ВСЕ найденные и выясненные за эти 49 лет со дня появления мемориала на центральной усадьбе Сельского совета в 3-х км от деревни Марфинки. Так нас стало двое одержимых, против всех остальных.

Не только окружающие считали идею утопической, я и сама боялась поверить. А Марина, вернее Мариночка Николавна продолжала пересылать и вручать мои письма по инстанциям. Храни Её Бог и спасибо Ей огромное!

На юбилей папы (того самого Бенки) я вручила фотографию белого 3-х метрового воина из гипса, стоящего на месте захоронения, с уже стертыми 113-ю именами на доске под скульптурой и сопроводительное письмо от Марины Николаевны, Это был печальный, но очень дорогой подарок. Наверняка, даже свято верящий в возможности дочери, папа не предполагал, что спустя всего лишь год от той же Мариночки Николавны, придут другие фотографии. Реконструированный, покрашенный бронзой Солдат, дорожка, бордюр, ограда, две огромные мраморные доски, золотыми буквами высеченные ВСЕ имена, в алфавитном порядке, и крупным планом, на отдельной фотографии, чтоб разглядеть и не сомневаться – красноармеец Топоровский И.П.

Новый, Красивый, Величественный памятник!

 Желание не откладывать поездку в Курскую область до 70-летия сражения под деревней Марфинкой и у меня, и у папы возникло сразу. Это и понятно. За эти 69 лет было столько круглых юбилеев, столько торжественных радостных и грустных дат. Множество братских и солдатских могил, ассоциирующиеся в нашем сознании с потерянной, казалось не существующей могилой отца и деда, на которые мы возлагали цветы или камешки в разных городах и странах, как камень на сердце давили от стыда и боли. А кто возложит цветок или камешек на настоящую могилу… Ехать и как можно скорее. Но! Именно в момент вручения папе фотографий… мне вдруг до боли захотелось (впервые) прочитать, досконально изучить и постараться прочувствовать, понять, угадать между строк эти письма в Чёрной тетради.

Почему только теперь? Ведь эти письма хранятся в нашей семье всю мою сознательную жизнь. Может потому, что теперь не стыдно было бы смотреть деду в глаза, и соответственно не стыдно читать эти письма…

Письма

 «… Я не просто прочёл, я как путник прошёл то письмо…»

(Константин Симонов)

Расшифровка и осмысление этих писем достойны романа о местечковом еврее, пережившем погромы, революцию, генерала Деникина, закрытие Суконной фабрики в Стёбливе, на которой работали и отец Пинхас, художником по тканям, и братья отца и сам юный Исаак там выучился ткацкому делу. Когда красные громили фабрику, всё фабричное имущество валялось на улицах. Маленький старый ковроткацкий станок, даже станочек подобрали в дом. С ним переехали в Белую Церковь, всю неделю всей семьёй ткали коврики, а по воскресеньям ездили на ярыд «базар» продавать. Там и познакомились с детьми почтенного Шаи Янкелевича Когана из местечка Жашкова, Симой и Наумом. Сима, в отличие от Исаака не слыла первой красавицей Жашкова, и семья не слыла богатой, зато почтенного Шаю уважало всё местечко. Как положено левиту, он сидел в жашковской синагоге рядом с Арон-Койдешем (шкафом для хранения Торы), лицом к молящимся. Почтенный Шая собирался с семьёй уезжать в Баку, Исаак посватался к Симе и вместе со всем семейством стал собираться в Баку. Маленький ткацкий станок взял с собой, он кормил всю семью до самой войны, а потом простоял на подоконнике в бакинской квартире-конуре на улице Полухина до самой похоронки.

Самое невероятное, что между строк в этих письмах пересеклись судьбы двух моих дедушек никогда не встречавшихся в жизни. Второму (с маминой стороны) Борису Ароновичу «повезло», он не погиб на войне, у него начался туберкулёз, и его комиссовали. Он, музыкант-самоучка и профессиональный парикмахер, как бы теперь сказали, «в одном флаконе «Шипра» дожил до 70-ти, тихо харкал кровью и терпел унижения и обиды за всё и от всех. Над ним подшучивали, его футболили из парикмахерской в парикмахерскую, из смены в смену, он не жаловался, не хныкал, был всем доволен. Он явно стеснялся того, что не прошёл через войну и не имел боевых орденов. Его, единственного деда, я единственная внучка обожала. И вот, прочитав письма, я обнаруживаю, что над красноармейцем Исааком Топоровским, немолодым местечковым евреем с выраженным еврейским акцентом, несмотря на высокий рост, и наработанные ткацким станком мускулы, там, на фронте насмехались точно также, если не хуже. Футболили из части в часть, из города в город, с одного фронта на другой…, его «переростка» не воспринимали всерьёз. 35 писем из разных городов, где он оказывался, не зная куда едет (куда везут). Он настолько не был готов и не разбирался в войне, что безропотно шёл из военно-воздушной дивизии в пехоту или в разведку. Он везде был неуместен и везде старался быть полезным. При этом по-собачьи тосковал по своей семье, на фоне ужасов фронта думал только о том, как они там… и тоже не жаловался. К молоденьким мальчикам относился, как к своим младшим братикам, которые тогда тоже были где-то на фронте. Стрелял плохо, над ткацким станком испортил глаза. Зато после боя выносил с особым самозабвением по собственной инициативе не только раненных, но и убитых. И уж совсем тайно над каждым молился. И в письмах, обходя цензуру на идиш (русскими буквами) просил всех своих молиться за победу. В страшном бою за Марфинку 17 июля 1943 г. он уцелел, о чём сообщил в последнем письме. А ранним утром уже 18-го июля пошёл один искать на поле, может быть, ещё живых и… подорвался на мине. Недописанное письмо, запачканные кровью куски той семейной фотографии принёс вдове и детям однополчанин-бакинец в 1946-ом.

А к внукам и правнукам незримо, но почти осязаемо, красноармеец Исаак Пинхасович Топоровский вернулся только в 2012-м. И вернулся с Победой.

Урия Леви вошел в историю США, как национальный герой, один из основателей боевого флота Америки. Ныне исполнилось 220 лет со дня рождения этого талантливого стратега и замечательного человека и 150 лет со дня его смерти – повод не только возложить цветы к скульптурному изображению яркой исторической личности, но и рассказать о ней, тем более что многие проблемы, с которыми столкнулся в свое время Урия Леви и которые пытался справедливо решить, не потеряли своей актуальности и в наши дни.

Евреи-мореплаватели прославили не только страны, в которых они жили, но и свое племя – народ скитаний, для которого более привычными в древние времена были “корабли пустыни” – верблюды. Но когда Моисей вывел собратьев из рабства, и они после сорокалетних странствий, вошли в Землю Обетованную, собственно говоря, и началась еврейская морская история.

Что касается героя нашего повествования, то на свет он появился в ортодоксальной семье Майкла и Рахели Леви, став третьим, по счету ребенком (а всего братьев и сестер в семействе было 14). Жили они в Филадельфии. Урия с детства был близок к дедушке по материнской линии, Джонасу Филлипсу, который эмигрировал в Соединенные Штаты в 1756 году из Германии, и участвовал в Филадельфийской кампании 1777 года во время американской Революции. Его прапрадед, доктор Самюэль Нуньес Риберайо, португальский врач, был среди группы из 42 сефардских евреев, которые избежали испанской инквизиции в начале 16-го столетия, переселившись в Англию. Их потомки в 1733 году пересекли океан и основали город Саванна в штате Джорджия, где и жили в течение нескольких поколений. Наверное, отсюда – и зов морских просторов, который нашел отклик в душах представителей семьи Леви. Младший брат Урии – Джонас Филлипс стал капитаном торгового флота. Он был отцом легендарного конгрессмена Джефферсона Монро Леви.

Урия с самого детства мечтал о море. Согласно семейной истории, в десятилетнем возрасте смелый мальчик убежал из дома и нанялся юнгой на торговое судно с символичным названием “New Jerusalem”. Через 3 года его вернули домой – он должен был справить в кругу семьи бар-мицву. А в 14 лет юнга стал настоящим матросом на шхуне “Полли и Бетси”, потом – двадцатилетним капитаном и совладельцем военного судна “Аргус”, которое не раз участвовало в сражениях с английским флотом. Этот корабль, что подтверждают документальные свидетельства, потопил 21 британское торговое судно, и немало англичан взял в плен. Под руководством Леви, захваченные суда были переоборудованы и тоже участвовали в морских сражениях. В одном из таких боев “Аргус” столкнулся с огромным британским военным фрегатом “Пеликан”, и был потоплен, а капитан Леви был пленен. 16 месяцев он провел в английской тюрьме “Дартмур”.
Продолжив карьеру после освобождения и будучи уже опытным моряком, Урия Леви посвятил себя разработке изменений, которые мечтал внести в устав морской службы. Ему удалось добиться принятия важного закона – об отмене телесных наказаний на флоте, который навечно вписал его имя в историю. Стоит подчеркнуть особо: в те времена не существовало специального учебного заведения для подготовки морских офицеров, и Леви, быть может, как никто другой, понимал необходимость создания такого института. Он собственноручно составил и опубликовал трехтомное “Руководство по ведению войны” – фактически, первое печатное пособие, где подробно описывались права и обязанности офицеров на корабле. Значение этого документа трудно было переоценить.

Присвоение Урии Леви звания лейтенанта в 1817 году усложнило его отношения с офицерами, которые придерживались радикальных антисемитских взглядов и постоянно попрекали Леви его происхождением. Однажды ему было нанесено публичное и нестерпимое оскорбление, связанное с его национальностью. Он вызвал обидчика – лейтенанта Вильяма Поттера на дуэль и застрелил его. На суде Леви признали виновным по шести пунктам обвинения, однако он подал апелляцию и был оправдан Верховным судом. В 1842 году против Урии, командовавшим тогда 18-пушечным шлюпом “Вандалия”, было возбуждено новое уголовное дело – ему инкриминировалось применение жестоких и унизительных наказаний, против которых (ирония судьбы!) он сам последовательно выступал. А произошло следующее. Когда Леви принял командование “Вандалией”, а было это в 1838 году, корабль нуждался в капитальном ремонте, и был непригоден для выполнения серьёзных заданий в открытом море. Соответственно, экипаж состоял, большей частью, из всякого сброда. Среди матросов процветали воровство и пьянство. Новый капитан был вынужден применить нестандартные меры воздействия, чтобы кардинально изменить ситуацию. К примеру, он приказал провинившимся ходить с табличками “вор” или “пьяница”. Однако, суд по этому делу, состоявшийся в 1842 году, не завершил карьеру Урии Леви. Как рассказывали, тогдашний президент США Джон Тайлер громко рассмеялся, получив отчёт об этом процессе, и спросил, действительно ли методы Леви так уж жестоки в сравнении с поркой кнутом. В результате предполагавшаяся его отставка была заменена отстранением от службы на один год, а вернувшись, Леви вскоре получил звание капитана.

Но и недруги удачливого морского офицера не прекратили попыток его дискредитации. В 1855 году они сумели убедить американский Конгресс сформировать следственную комиссию по исключению Урии из ВМС. Члены сформированной комиссии получили тогда немало писем в поддержку Леви. И на этот раз антисемиты проиграли, а Урия остался во флоте. Более того, он получил представление к получению командорского ранга – наивысшего в то время в американском Военно-морском флоте, примерно эквивалентного современному званию адмирала. Леви было поручено командовать Средиземноморской эскадрой.

Ури Леви был поклонником Томаса Джефферсона, и когда он узнал, что усадьба Джефферсона Monticello (Монтичелло) около Шарлотсвилля в штате Вирджиния находится в упадке, то решил приобрести ее. Усадьба занимала 218 акров и была куплена за $2.700 у владельца – аптекаря Джеймса Барклая. Это произошло 20 мая 1836 года. Леви потратил немало сил и средств для восстановления дома и сохранения его в качестве достопримечательности. Будучи приверженцем идей Джефферсона и считавшим его архитектором американской религиозной свободы, Урия Леви однажды сказал:

“Я полагаю, что Томас Джефферсон является одним из самых великих людей в истории, как автор Декларации Независимости, и как абсолютный демократ. Он служит источником вдохновения для миллионов американцев. Он сделал много для создания Республики в форме, в которой религия человека не делает его неподходящим для государственной или общественной деятельности”.

Сам Леви никогда не забывал о своем еврейском происхождении, соблюдал традиции, помогал нуждающимся соплеменникам. Он стал первым президентом Еврейской конгрегации Вашингтона и членом руководства новой еврейской семинарии “Бней-Йешурун”, открывшейся в Нью-Йорке. В 1833 году ему торжественно вручили символические ключи от города, после того, как Урия подарил Нью-Йорку копию статуи Томаса Джефферсона. На свои средства меценат построил первый молельный дом для евреев-военных, который, с некоторых пор, носит его имя. Эта синагога находится около главного входа на исторической военно-морской базе ВМС в Норфолке, штат Виржиния. На стене этого здания можно прочесть цитату из книги еврейского пророка Исайи:

“Пойте Господу новую песнь, возносите хвалу Ему от концов земли, вы, плавающие по морю и все, наполняющие его острова и живущие на них”.

Немало средств пожертвовал Леви на строительство других религиозных объектов и на создание благотворительных фондов.
Урия стал подлинным героем Америки, человеком-легендой. Во время Второй мировой войны в его честь назвали эсминец – “U.S.S. Levy” Проходить службу на этом корабле было для солдат и офицеров превыше любых почестей и наград.

Что касается личной жизни командора, то он простыл старым холостяком, целиком отдавая себя призванию, которое выбрал с юных лет. Но в возрасте 61 год он все-таки женился – на восемнадцатилетней племяннице, дочери его сестры, Виржинии Лопез. Отец Виржинии умер незадолго до ее рождения. Мать бедной девушки оказалась в трудных обстоятельствах, и Урия сочетался с Виржинией законным браком, сделав шаг, который рассматривается почти обязанностью, согласно еврейской традиции.

Урия Филлипс Леви умер 26 марта 1862 года в возрасте 69 лет от пневмонии в своем доме в Нью-Йорке. Его хоронили со всеми военными почестями, и в то же время, по еврейскому обряду. Он был погребен на нью-йоркском кладбище в “Бейт Олом”, в Квинсе, опекаемом испанской и португальской синагогами. К слову, в том же 1862 году телесные наказания на судах военного флота США были окончательно запрещены.

В 1988 году в США выпустили памятную бронзовую медаль с изображением Урии Леви. Его имя получил еврейский молельный дом при Военно-морской академии США в Аннаполисе (Мериленд), который открылся в сентябре 2005 года.

Заметным событием стала постановка пьесы, посвященной удивительной жизни Урии Леви, – по сути, это готовый захватывающий сценарий. Премьера спектакля состоялась на борту судна “Constellation”, корабля эпохи Гражданской войны. Пьесу под названием “Дух Леви” написал не профессиональный литератор, а 49-летний Льюис Шрейгер, эксперт по биологическому терроризму в Управлении США по продовольствию и медикаментам. Он заинтересовался историей семьи Леви после посещения в 2002 году, в ходе экскурсионной поездки, усадьбы в Monticello, на окраине Шарлоттсвилля. “Нас подвели к месту захоронения Джефферсона. Мы натолкнулись на одинокую надгробную плиту, и на ней стояло имя Рейчел (Рахель) Леви”, – вспоминает Шрейгер. Это была могила матери Урии Леви, которая жила в поместье с 1836 года, то есть с тех пор, как Урия приобрел усадьбу. Куратор музея Monticello Сьюзен Штейн пояснила экскурсантам, что покупка Monticello была “очень смелым поступком, на который Леви пошел из-за своего уважения и восхищения Джефферсоном. Это был исключительный жест, ибо современники Леви не проявляли интереса к тому, чтобы сохранять исторические здания”.

Шрейгер поработал в исторических архивах, и этот труд, по его признанию, был увлеченным. В спектакле по написанной им пьесе повествуется о судьбе человека, связанной со службой на флоте и столкнувшегося с препятствиями по причине своего еврейского происхождения. Борьба героя против проявлений расовой неприязни и нетерпимости в рядах военных стоит в центре произведения автора, написанного в жанре исторической драмы. Он поднимает вопросы о праве любого гражданина на защиту чести и веры, затрагивает проблематику взаимоотношений государства и религии в демократическом обществе. Хотя большая часть действия разворачивается в Monticello, несколько сцен, включая ту, когда Леви становится свидетелем беспричинной порки моряка, происходят на борту корабля. Режиссер Гарриет Линн возглавляет Совет актеров театра “Heritage” – этот театр поставил пьесу и выбрал место показа. Она поясняет, что спектакль побуждает у зрителей интерес к истории с проекцией в день сегодняшний и нацелен в будущее, где не должен выветриться “дух Джефферсона”. Именно к этому и стремился автор пьесы об Урии Леви, Льюис Шрейгер, который усматривал свою задачу в том, чтобы обратить взоры сограждан на мир отцов-основателей, помочь современной молодежи понять величие их замыслов и чистоту намерений. “Америка создавалась для того, чтобы в ней было место для людей всех религий и убеждений, чтобы значимость каждого человека оценивалась по его способностям, по тому, что он может и хочет сделать, а не по этническому происхождению”, – подчеркивает Шрейгер. И жизнь Урии Филлипса Леви, в этом смысле – достойный пример и наглядный урок для новых поколений в стране, символом которой служит Статуя Свободы.

Теперь, когда одна страна (Россия) знает своих героев по именам, хорошо бы назвать того, кто вычислил их. Тех, кто более трех лет намеренно заражал червем Koobface компьютеры пользователей Facebook. Но тут загвоздка. В открытой печати он просто поименован как IT-эксперт из Гамбурга. Поэтому пока ограничимся тем, что другая страна (Германия) тоже имеет повод для гордости.

Первая же компьютерная атака, предпринятая группой в 2008 году, принесла ей $2 млн. Суть ее была проста, как все гениальное. Пользователям Facebook предлагалось посмотреть забавный или эротический видеоролик, для чего им необходимо было скачать новую версию плейера, вместе с которой загружался и червь. Koobface либо блокировал работу компьютера, пока пользователь не покупал «антивирус», либо незаметной манипуляции подвергались результаты поиска в поисковой системе Google, выводя пользователя на страницы, владельцы которых платили хакерам за приток посетителей.

Пятерка закусила удила и усилила активность. Червем Koobface, по информации известного производителя антивирусов «лаборатории Касперского», на пике его активности были заражены от 400 до 800 тысяч компьютеров по всему миру.

Пока одни герои, доходы которых от преступной деятельности достигали нескольких миллионов долларов в год, разъезжали по Юго-Восточной Азии, Средиземноморью и другим элитным курортам мира, немецкий инженер спокойно собирал о них информацию, используя общедоступные источники в русскоязычном интернете, а в 2010 году передал ее в немецкие и американские правоохранительные органы.

Тихий подвиг IT-эксперта не остался незамеченным. Подробную информацию о действиях компьютерных разбойников, число которых, исходя из канонической сказочной версии, могло возрасти еще на 36 человек, опубликовали ведущие издания Запада. Включая и их портреты. Парни из Санкт-Петербурга не думали скрывать свои лица, видимо, полагая, что делают благое дело, освобождая карманы тысяч пользователей от наличности. Упрощая задачу правоохранительных органов, они опубликовали в социальной сети Foursquare не только собственные портреты, но и фотографии и координаты своего офиса.

Что это? Ощущение безнаказанности? Нет, ощущение отсутствия перспектив, пишут СМИ Запада. Россия, как и Китай, получила в последние годы известность, как убежище хакеров. Их обилие объясняется традициями, которые сохранились со времен краха коммунизма. В числе этих традиций – высокий уровень образования в сочетании с невозможностью применить знания при достойной оплате труда. Акцент советской системы образования на математику и естественные науки в сочетании с посткоммунистическим экономическим коллапсом и неразвитым звеном в лице средних и малых предприятий дал свой эффект: масса высококвалифицированных инженеров при отсутствии законного сбыта своих навыков.
Россия является идеальным причалом для кибер-преступности. Рост организованной преступности и коррупция чиновников сформировали презрение к законам и своеобразную культуру преступности. Группа Ali Baba & 4 мало похожа на обычных энтузиастов программного обеспечения. Это – преступники высокой квалификации. Станислав Авдейко, к примеру, имеет опыт по созданию печально известной шпионской программы интернет-знакомств CoolWebSearch, другие – специалисты в онлайн-порнографии, оказания услуг в сфере мобильного программного обеспечения. Они сочетали легальный бизнес и нелегальный, стремясь получить адекватную плату за свою работу. Имея доступ к миллионам компьютеров и социально-сетевых профилям, они могли в перспективе расширить программу своей деятельности, и далее обогащаясь путем мошенничества.

Впрочем, может это уже было в активе Ali Baba & 4, но на этот вопрос должны ответить следователи. Но тут еще один вопрос: какой страны? Учитывая, что Россия – страна, где воровство считается обычным делом, более всего озабочены сегодня эксперты США и Западной Европы.

(Интервью с офицером службы тыла Армии Обороны Израиля майором Алексеем Лягута

Служба тыла сыграет не последнюю роль в случае столкновения Израиля и Ирана, так как предполагается, что в случае любой атаки на Иран, Исламская Республика отреагирует обстрелом территории Израиля баллистическими ракетами. Согласно такой оценке, Иран также активизирует силы «Хизбаллы» на северной, «Исламского джихада» и «Хамаса» на южной границах Израиля, которые так же примут участие в войне с Израилем.

– В чём заключаются полномочия командования службы тыла Армии Обороны Израиля /ЦАХАЛа/ в мирное время и в период ЧП?

– В мирное время командование службы тыла занимается подготовкой населения страны к чрезвычайным ситуациям. Мы говорим не только о подготовке к войне, и ракетным обстрелам террористами территории Израиля. Мы готовим население к возможным стихийным бедствиям, таким как землетрясения, наводнения, пожары или техногенные аварии на производствах, где существуют опасные для жизни вещества.

– С вашей точки зрения, какие виды агрессии могут угрожать Израилю?

– Думаю, что все прекрасно понимают, что Израиль находится в районе, который, мягко говоря, не совсем спокойный. Здесь любое минимальное происшествие может привести к взрывоопасной ситуации. Это может быть нападение на Израиль со стороны некоторых соседних стран или ракетные обстрелы, которым страна подвергается постоянно в мирное время. Мы не застрахованы и от стихийных бедствий, например как недавно произошедший колоссальный пожар на горе Кармель, в ликвидации которого наша служба так же принимала непосредственное участие или землетрясение, которое может произойти, так как эта зона сейсмоопасная.

– Вы упомянули ракетные обстрелы. С Вашей точки зрения, в ближайшем будущем, атака может быть химической, бактериологической, атомной или просто конвенциональным вооружением?

– На сегодняшний день основной арсенал предполагаемой атаки это всё-таки конвенциональное оружие. Мы надеемся, что атомного оружия, о котором так много пишут СМИ, у наших противников пока ещё нет, хотя Иран стремится к обладанию атомным оружием. А вот по поводу химического оружия, то это конечно может быть, и мы готовим население к защите от таких атак.

– Какие распоряжения получает население страны от службы тыла в период ЧП и как об этом узнают граждане?

– Инструкции и указания доводятся до населения через средства массовой информации. У службы тыла есть свой телевизионный канал, это 33 канал израильского ТВ, который служба тыла задействует в случае ЧП или военного времени. На этом телеканале транслируются указания службы тыла, проводятся беседы и инструктаж специалистами в различных областях защиты населения. Граждане страны должны знать, как себя вести и как действовать в каждой отдельно взятой ситуации. Например, находясь в это время в помещении или на улице. Указания зависят от того будут ли в это время дети в школах или нет, будут ли работать детские сады, будут ли работать предприятия и других вводных происходящих на тот момент.

– Израиль – страна, население которой говорит на разных языках. 33 телеканал и государственное радио указания и инструкции службы тыла транслируют только на иврите?

– Не только. В определённые часы трансляция проводится так же на русском и амхарском (эфиопском – прим. ред.), арабском и английском, испанском и французском языках. Среди населения распространяются брошюры о том, что нужно делать и как себя вести в период ЧП на всех существующих в Израиле языках. Кроме того в Интернете есть сайт службы тыла, также работающий на всех указанных языках. Этот сайт работает и в мирное и в военное время, в отличие от 33 канала ТВ, который работает только в период ЧП.

– Как происходит инструктаж и обучение населения при подготовке к ЧП?

– Во-первых, лучше всего подготавливать население, начиная с детского возраста. Для этого особое внимание обращается на школы и детские сады. В службе тыла существует специальный отдел, где проводится подготовка специалистов по работе с детьми, как детей обучать, чтобы они правильно себя вели и действовали в чрезвычайных ситуациях. Для каждого возраста существуют определённые программы обучения. Для детских садов и младших классов школы это объясняется в общих чертах, в старших классах объясняют не только как надо себя вести, но как важно помогать пожилым людям, инвалидам, службе тыла и муниципалитетам в этих экстремальных условиях.

– Какие направления входят в подготовку граждан Израиля в случае ЧП?

– У нас каждый год определяется, как год подготовки к определённым видам экстремальных ситуаций. Так, например, нынешний год – это год приоритетной подготовки всех служб на случай землетрясения. Будет проведено учение под названием «поворотная точка». В этом учении будут задействованы не только подразделения службы тыла, но и муниципалитеты городов и посёлков, а так же правительственные учреждения. В прошедшем году были проведены всеизраильские учения на случай нахождения страны в состоянии войны.

– Существуют ли контакты командования службы тыла с аналогичными структурами других стран и в частности с командованием службы тыла США?

– Конечно существуют. Более того, у нас есть постоянный представитель нашего руководства, в звании подполковника, при командовании Национальной гвардии США. Проводятся совместные учения. Наши офицеры проходят обучения на курсах подготовки в США, а офицеры Национальной гвардии США на курсах в Израиле.

– Алексей, Вы один из офицеров Главного командования службы тыла Армии Обороны Израиля. В чём конкретно состоят Ваши обязанности?

– Я являюсь руководителем отдела по системам оповещения. Наш отдел отвечает за обучение гражданского населения страны правильному поведению в чрезвычайной ситуации. Нужно вовремя оповестить граждан о надвигающейся опасности. Как правило, это подача сигнала при помощи серены. Но это не единственный способ оповещения. Оповещение происходит также по всем каналам радио и телевидения, громкоговорители, расположенные по всей стране, передают сигнал тревоги. Наш отдел отвечает за эти действия и проводит постоянные проверки указанных систем оповещения. В ближайшее время сигнал тревоги будет передаваться через мобильные телефоны граждан.

– Расскажите о себе. Когда Вы репатриировались в Израиль, откуда, о своей семье.

– Хороший вопрос. Правда, несколько запоздалый по времени. Я уже половину своей сознательной жизни живу в Израиле. Живу с любимой девушкой в прекрасном городе Ришон Ле Ционе. Детей пока нет. Приехал из Казахстана в 1995 году по программе НААЛЕ. Мне тогда было 16 лет. Это программа для молодёжи по которой в Израиль приезжаю ребята и в течение года, живя в интернате, учатся. По окончании учёбы принимают решение остаться в Израиле или вернутся в страны, откуда они приехали. Я решил остаться в Израиле и продолжил учёбу. Получил первую степень по статистике и социологии. Был призван в армию. Окончил офицерские курсы и вот уже 11 лет в службе тыла ЦАХАЛа.

– Вы стали кадровым офицером. Почему?

– Дело в том, что получил отсрочку от призыва в армию и возможность закончить учёбу на первую степень. По окончании учёбы должен был отслужить три года срочной службы и потом ещё три года по контракту. Это было моё обязательство перед армией за возможность окончить учёбу до призыва. Кстати, уже во время службы я учился на вторую степень по управлению бизнесом. Мне очень интересно в службе тыла. Сейчас войны изменили свой характер по сравнению с прошедшим временем. Сегодня это не только столкновения армии против армии на фронте, это ещё война против мирного населения в тылу воюющих сторон.

– Извечный вопрос к офицеру. Хотите стать генералом?

– Как мне кажется стандартный ответ: “Какой майор не хочет стать генералом?”. Конечно, хочу, если я уже выбрал свой путь и стал профессиональным военным. Правда сложно предугадать, буду ли генералом. В армии Израиля генералы – это боевые офицеры, прошедшие службу от лейтенанта до генерала в боевых частях. Поэтому генералом мне, скорее всего не быть, а вот полковником можно.

– Ну, дай Вам Бог!

(Продолжение. Начало в 404)

В первый раз, еще на нашей стороне границы, я быстро расчистил тропу, которую перекрыли несколько скатившихся со склона больших валунов; затем, уже на испанской стороне, удержал осла, едва не сорвавшегося в пропасть, когда мы проходили одно из самых узких мест на дороге.

Словом, путешествие было опасным, а главное, настолько походило на действия лазутчиков во время войны, что по-настоящему увлекло меня. Было и еще одно сходство с войной, более серьезное. Наш предводитель, тридцатилетний Рене, погиб вскоре после этой, первой для меня вылазки. Караван попал в засаду, устроенную испанскими карабинерами, и бедняга Рене окончил свои дни, сорвавшись в пропасть, когда началась неожиданная пальба. К счастью, я не участвовал в том походе; Андижос же чудом уцелел и вернулся в Ланн. Он-то и рассказал о гибели предводителя.

Место Рене вскоре занял нелюдимый и мрачноватый малый по имени Жозеф. Был он испанцем и появился в Гаскони после примечательной истории, о которой мне однажды поведал Андижос. Жозеф (тогда его звали Хозе) в молодости служил в армии. Когда власти в очередной раз решили прижать контрабандистов, ему приказали сопровождать арестованных, среди которых была женщина необыкновенной красоты. Жозеф влюбился в нее и, вместо того, чтобы доставить арестованных в Барселону, где всех их ждала виселица, сам ушел вместе с арестованными в горы. Так он сделался контрабандистом. Но вскоре его возлюбленная, не отличавшаяся строгим нравом, увлеклась другим. Жозеф убил ее и, опасаясь мести родственников неверной красавицы, бежал во владения французского короля, где у него было немало знакомых среди собратьев по ремеслу.

Его история меня поразила. Однажды я не удержался и спросил, правда ли, что он убил женщину, в которую был влюблен. Он усмехнулся, пожал широкими плечами и объяснил, что убил ее не за неверность в любви, а потому что имел основания заподозрить ее в предательстве. “Она снюхалась с таможенниками”, – сказал он.

Несмотря на опасность, я продолжал время от времени участвовать в делишках контрабандистов. Не деньги, понятное дело, привлекали меня в этом малопочтенном занятии (хотя благодаря этому я стал более независимым в средствах). Куда больше кружили мне голову именно риск – и, конечно, уважение в кругу отчаянных малых, ставших моими товарищами. Да и некоторым вещам я научился у собратьев-контрабандистов – например, неслышно проходить в двух шагах от патруля или метать нож в цель, опережая выстрел из мушкета. Все это впоследствии пригодилось мне на военной службе.

В то же время я понимал, что отец прав – негоже отпрыску семьи де Порту якшаться с преступниками. И, тем не менее, молодое упрямство взяло верх, и я заявил после долгой паузы:

– Прежде всего, отец, я не делаю ничего дурного. Мои знакомые – да, они действительно не в ладах с законами, хотя иной раз их поведение можно если не оправдать, то понять. Но я – я всего лишь сопровождаю их в горных походах. В самом деле, я вовсе не собираюсь становиться контрабандистом, вы и сами это знаете! Да и ходил я с ними всего лишь несколько раз. Считайте это военными учениями – побывать на чужой земле, как если бы сейчас шла война между Испанией и Францией! Тем более что недавно так оно и было.

При этих словах отец вспыхнул и даже чуть пристукнул по столу кулаком.

– Да поймите же, наконец, Исаак! – воскликнул он. – Для каждого де Порту нет ничего более опасного, чем появление на испанской территории! Если вы случайно попадетесь в руки испанцев… – тут он замолчал, а я с удивлением обнаружил на его лице, обычно бесстрастном, признаки сильнейшего волнения. – Обещайте мне, – сказал отец, несколько успокоившись. – Обещайте мне, что никогда, какой жизненный путь вы ни изберете, никогда нога ваша не ступит на землю Испании!

Его вспышка показалась мне столь странной и даже пугающей, что я немедленно дал такое обещание, хотя отец ничего мне толком не объяснил. Понимая это, он сказал – выделяя каждое слово:

– В Испании любого члена нашей семьи подстерегает смертельная опасность совершенно особого рода. Наберитесь терпения, когда-нибудь я объясню вам причину.

После этого он немного смягчился.

– Присядьте и послушайте, – он жестом указал мне на кресло напротив. – Поверьте, я долго не обращал внимания на ваши шалости. Но сейчас пора вам подумать о будущем, о самостоятельной жизни. Пора делать первые шаги по своей дороге. И дорога эта должна увести вас от нынешних ваших приятелей. Завтра вы начнете готовиться в дорогу – я хочу, чтобы вы отправились в По и там поступили учиться к мэтру Симону Баатцу. Мы знакомы много лет. Я напишу рекомендательное письмо. Думаю, вы научитесь у него достаточно многому и достаточно быстро. Через пару лет, я надеюсь, мы услышим о новом стряпчем – Исааке де Порту!

Стряпчий Исаак де Порту! Эти слова отец сопроводил легкой улыбкой, у меня же они не вызывали ничего, кроме отвращения.

– Мне кажется, достаточно и одного де Порту на этом поприще, – ответил я, имея в виду моего брата Гидеона де Порту. – Двое – это уже чересчур. Отец, я не хочу быть ни стряпчим, ни адвокатом, ни нотариусом! Меня нисколько не прельщает такой род занятий, ничего общего не хочу с ним иметь, я не могу корпеть над бумагами, я ничего не понимаю в крючкотворстве!

Моя строптивость неприятно удивила отца. Он нахмурился, но я уже закусил удила:

– Прошу вас, позвольте мне избрать другую дорогу! Отпустите меня в Париж, я мечтаю о военной карьере! Вы сами научили меня верховой езде, так что мне ничего не стоит продержаться в седле десяток лье. Мои икры крепче стали, а пальцами я легко выдергиваю из доски вбитый в нее гвоздь! В цель из мушкета и аркебуза я попадаю не хуже опытного браконьера, а господин Паре недавно сказал, что я, наконец, стал ему достойным противником. Вы же знаете, мэтр Паре слов на ветер не бросает, и заслужить у него похвалу нелегко!

Действительно, мэтр Паре, несмотря на возраст, блестяще владел шпагой и охотно давал уроки молодым уроженцам Ланна, но его постоянные насмешки ранили нас больнее, чем острие его шпаги.

Отец ничего не ответил, я же продолжил:

– Мне ничего не нужно – в конце концов, сотни три ливров на первое время хватит! Неужели вы откажете сыну в такой малости? – я, разумеется, умолчал, что от делишек с Андижосом у меня собралась некоторая сумма.

– Вот как? – отец саркастически усмехнулся. – Насколько я могу представить, в эту сумму обойдутся вам лошадь, шпага и прочая экипировка, необходимая молодому гвардейцу. Вы ведь собираетесь поступить в гвардию, а не просто завербоваться солдатом в армейский полк? С учетом того, что от продажи овечьей шерсти мы получаем в год примерно столько же, да еще около сотни – от продажи конопли, что же: я действительно мог бы снабдить вас тремя сотнями ливров. В дальнейшем, как я понимаю, вы готовы обходиться жалованием военного. Очень хорошо. Сумма невелика. Но вы уверены в том, что вам больше ничего не нужно? Только деньги?

Я не сразу понял, о чем он говорит.

– Надеюсь, вы позволите мне взять Вулкана – я сам его объезжал, и он ко мне привязан, так же, как и я к нему, – сказал я осторожно. – Кроме того, я хотел бы прихватить с собой один из старых мушкетов, хранящихся в правой башне, и небольшой запас пороха и пуль. Моя шпага совсем неплоха – вы сами ее выбирали, а по прибытии в Париж я куплю запасной клинок…

– Я имел в виду совсем другое. Вы не собираетесь брать с собой никаких бумаг? – перебил меня отец насмешливо. – Насколько я знаю, в королевскую гвардию принимают только дворян. Разве вам, Исаак де Порту, не нужны документы, подтверждающие дворянское происхождение? Документы, согласно которым благородное звание вашей фамилии насчитывает не менее ста лет?

Я растерялся. Над такими вещами я вообще не ломал голову, поскольку был уверен, что на дорогу отец снабдит меня всеми необходимыми бумагами. Да и что такое бумаги? Пустяк, безделица!

Отец некоторое время смотрел на меня, чуть прищурившись. Взгляд его, поначалу ироничный, словно потускнел. Вздохнув, он поднялся со своего места, и, опираясь на трость, прошел к шкафу. Открыв резную дверцу, он извлек на свет божий потемневший от времени деревянный ларец. Мне несколько раз доводилось видеть этот предмет, и я задавался вопросом, что именно хранится в нем. Сейчас, впрочем, меня это интересовало в малой степени.

Отец водрузил ларец на стол и откинул крышку. Он был битком набит пожелтевшими бумагами. Я вопросительно посмотрел на отца.

– Прочтите вот это, – отец бросил мне сложенный вдвое плотный лист, лежавший сверху.

Я осторожно развернул его. Это оказался некий документ, называвшийся “Письмо о натурализации”. Говорилось в нем о представлении права на проживание в землях французской короны семье португальского купца Авраама де Порту. Подписано было королем Генрихом IV и заверено красной сургучной печатью.

Документ выпал у меня из рук. Купец? Мой отец – купец? Даже не придворный кулинар? Это не укладывалось в голове. Он был прекрасным наездником, отличным стрелком, блестяще фехтовал на шпагах и рапирах (так уверял господин Паре, а он в этом знал толк). Я, скорее готов был представить себе Авраама де Порту во главе идущих в атаку войск, нежели в лавке со штукой сукна. Не веря собственным глазам, я еще раз перечел письмо. Теперь мне бросилось в глаза слово “португальский”. Португальский купец? Я знал, что наша фамилия указывала на португальское происхождение, но мне никогда не приходило в голову, что мой отец родился не в Гаскони и вообще – не во Франции.

И тут я вспомнил удивившее меня наречие, на котором беседовали мои родители, оставшись наедине. Видимо, в голове моей царила полная неразбериха, потому что спросил я именно об этом – как будто более важных вопросов сейчас не существовало.

Отец неожиданно засмеялся. Ответ его поверг меня в еще большее смущение:

– Нет, это не португальский язык. Это язык испанских и португальских евреев. Он называется “ладино” или “джудесмо”. Некогда на нем говорили мои и ваши предки.

Видимо, выражение лица моего стало очень глупым, потому что отец снова рассмеялся и сказал:

– Исаак, силой и сноровкой вы пошли в меня – в молодости я был таким же. Разве что не таскал на плечах несчастного теленка. Но вот с наблюдательностью и сообразительностью, дело обстоит гораздо хуже. А эти качества, кстати, совсем не помешали бы вам, какое бы жизненное поприще вы себе не избрали. Разве вы когда-нибудь видели на нашем обеденном столе свинину? Разве вы когда-нибудь видели, чтобы я по субботам работал? Неужели вы не обращали внимания на две свечи, которые всегда зажигала на заходе солнца в канун субботы ваша мать, а после ее кончины – я?

Голова у меня пошла кругом.

– Но как же часовня… Отец Амвросий…

– Амвросий? Наш священник? – отец покачал головой. – Он тоже из “португальских купцов”. Другому я не доверил бы вашего крещения. Иной священник увидел бы то, что ему не следовало видеть.

Проследив за тем, куда он при этом указал рукой, я покраснел. Я всегда считал это естественным и маловажным телесным дефектом, которым обладал от самого рождения.

– Что вас так смущает, Исаак? – спросил он насмешливо, но уже без улыбки. – Разве Господу нашему Иисусу Христу не сделали обрезания на восьмой день от рождения – как всякому еврейскому младенцу? И разве сам Христос не говорил – не нарушить закон я пришел, но исполнить? По-вашему, какой закон он имел в виду? Не Моисеев ли закон, принятый иудеями?

До меня начал доходить смысл названия “португальский купец”.

– Вы хотите сказать, что мы не… купцы?.. – пролепетал я. – Даже не купцы? Что это название… оно должно прикрыть собой другое… – у меня едва не сорвалось с языка слово “позорное”.

– В пору моей молодости так называли всех беженцев из Испании, – сухо ответил отец. – Из Кастилии, Леона, Галисии, Порто – словом, из всех владений испанской короны. Не знаю, кто это придумал. Видимо, какие-то советники короля. В любом случае, такое определение позволяло ему принять нас под свое покровительство. Говоря “нас”, я имею в виду не только нашу семью. Вообще, испанских евреев, принявших крещение и вынужденных бежать во Францию, от преследований святой инквизиции.

Его слова, сказанные, по обыкновению, негромким бесстрастным голосом, оглушили меня подобно близко прогремевшему грому. Отец, между тем, продолжил:

– Впрочем, даже в тех случаях, когда вы вдруг обращали внимание на какие-то обычаи, отличавшиеся от обычаев наших соседей, я объяснял вам, что такова семейная традиция. И вы принимали мои объяснения… – он усмехнулся – скорее снисходительно, чем насмешливо. А я вспомнил, как еще в детстве поинтересовался, почему в один из дней мои родители ничего не едят и не пьют. И отец сказал, что, согласно семейной традиции, раз в году они предаются скорби по умершим родственникам. Я понял, что отец говорил именно о таких случаях.

Он вдруг поднялся из кресла. Я тотчас тоже встал. Отец был высок – почти шесть футов, – но я давно догнал его ростом, а шириной плеч, пожалуй, уже и превосходил.

– Пойдемте, – сказал он. – Я хочу показать вам кое-что.

Мы вышли из дома, пересекли двор и вошли в часовню. Отца Амвросия не было. Оглядевшись, отец прикрыл за собой дверь и, поманив меня рукой, направился за алтарь, в дальний угол, завешенный тяжелой серой портьерой. При этом он перекрестился на распятие. Я поспешно последовал его примеру. Здесь он взял из бокового ящика свечу, после чего отвел в сторону серую ткань, и я увидел небольшую дверь, обитую железом и закрытую железным же засовом. Отодвинув засов, отец распахнул дверь. За ней оказалась уходящая вниз узкая винтовая лестница.

Он зажег свечу и ступил на верхнюю ступеньку.

Мы спустились по лестнице и оказались в небольшом помещении, находившемся, как я понял, прямо под часовней. Портьера не впускала сюда солнечные лучи, и в колеблющемся пламени свечи смутно угадывались некоторые детали обстановки. У стены находился небольшой помост с пюпитром, далее – прикрытый тканью шкаф. Ткань была расшита золотыми нитями, блестевшими даже в слабом свете. Таким же тусклым золотом поблескивали корешки нескольких толстых книг, лежавших стопкой у шкафа.

Я смотрел во все глаза, боясь отпустить поручень перил. Воздух, казалось, был наполнен приторным запахом ладана, к которому явственно примешивались незнакомые мне благовония. Эти ароматы вызывали тревожное ощущение, куда больше, чем сама обстановка.

– Не бойтесь, Исаак, пройдите сюда, – сказал отец. Я подчинился, сделал шаг и снова остановился. Звук шагов оказался неожиданно громким. Посмотрев под ноги, я увидел, что пол здесь был засыпан ровным слоем песка.

– Песок на полу – старая традиция, – пояснил отец, почему-то понижая голос. – Иудейские богослужения в Испании были запрещены, а доносчиков хватало. Поэтому евреи устраивали тайные синагоги в подвалах своих домов. На пол насыпали песок – и в самой синагоге, и особенно в тайной галерее, которая к ней вела. Если входил кто-то незваный, его шаги сразу были слышны, собравшиеся могли, загасив свечи, укрыться от посторонних глаз в специально для этого устроенных нишах. Здесь эта предосторожность не имеет никакого смысла, потому и запасного выхода из этого подземелья нет, но традиция сохраняется более двухсот лет. Я давно хотел показать вам эту синагогу – семейный молитвенный дом де Порту.

Больше я не мог выносить позора. Меня душили злые слезы. Я бросился к лестнице. Отец меня не удерживал. И правильно делал – в таком состоянии я мог бросить ему непозволительную дерзость, а может быть – страшно подумать! – даже поднять на него руку.

Выбравшись наверх, я бросился из усадьбы, куда глаза глядят. Щеки мои горели, словно кто-то хорошенько отхлестал по ним, я испытывал чувство тяжелейшего оскорбления, нанесенного мне неизвестно кем, а шпага, колотившая по ногам, рождала сильнейшее желание пустить ее в дело. Я мечтал о том, чтобы кто-нибудь, идущий навстречу, отпустил по моему поводу шутку или бросил на меня косой взгляд. Увы! Дорога, по которой я шел, была пустынна.

Может показаться странным, что слово “евреи” не вызывало у меня воспоминаний о великих и древних царях, воинах, пророках – хотя я достаточно долго штудировал Писание под присмотром отца Амвросия. Но нет – Давид, Соломон, Исайя в моем представлении связаны были больше с нынешним христианским миром. Евреями же были ростовщики, торговцы и ремесленники, о которых рассказывали всякие мало привлекательные истории. Впрочем, и их-то, эти истории, я слушал вполуха.

Остановился я лишь на опушке леса, пробежав добрых два лье. Только здесь, наконец-то, я перевел дух и попытался привести в порядок собственные мысли. Мне это давалось с трудом. Я не хотел быть евреем, я не хотел этого позорного положения! И чем больше я думал над словами отца, тем сильнее становилось мое желание бежать. Бежать из этого дома, от этого прошлого. Я понимал, что между мною и службой в королевской гвардии отныне вставало темное происхождение. Но, в конце концов, я надеялся добиться желаемого своими достоинствами! Я прекрасно ездил верхом, стрелял из мушкета и пистолета, фехтовал, плавал и бегал – словом, хорошо владел теми пятью искусствами, которые составляли основу подготовки мушкетера. И, значит, поступив на военную службу в обычный полк, я буду вполне способен показать себя настоящим солдатом – а там смогу перейти в гвардейскую роту. Конечно, я понимал, насколько этот путь окажется сложнее и, возможно, дольше. Но даже смерть на поле брани представлялась мне сейчас соблазнительнее любого будущего, так или иначе связанного с отцовским домом и этой ужасной подземной комнатой, пол которой покрыт ровным слоем речного песка.

ГЛАВА ВТОРАЯ,

в которой я узнаю о таинственном незнакомце

До позднего вечера я, углубившись в лесную чащу, бесцельно бродил меж деревьев и кустарников. Дальнейшая жизнь теперь, после разговора с отцом и тех постыдных тайн нашего семейства, о которых я узнал, представала напрочь лишенной смысла. Я задыхался, словно воздуха мне не хватало. Наверное, так чувствуют себя рыба, подсеченная удачливым рыболовом. Ярость требовала выхода, и я принялся рубить шпагой молодой кустарник.

Не могу сказать, что это помогло – я нисколько не успокоился, но изрядно устал. Едва не сломав клинок случайным ударом по камню, поросшему мхом, я, наконец, остановился. Спрятав шпагу в ножны, я сел у большой липы и оперся спиною о теплый шершавый ствол. Вместо бесцельных прыжков и невнятных возгласов следовало подумать о том, что делать дальше. Господин Авраам де Порту справедливо пользовался репутацией человека твердого. Я даже не надеялся его переубедить. Да, кроме того, в открывшихся обстоятельствах это казалось бессмысленным. Но принять просто и покорно и новости, и уготованное отцом будущее, – я не мог и не хотел. Оставалось одно: отказаться от прошлого и нарушить волю отца. Нынче же на рассвете покинуть Ланн, никому ничего не говоря и полагаясь в дальнейшем только на собственную удачу, в которую я верил так же, как и все мои сверстники. Будут ли от меня требовать документы о дворянском происхождении, я не знал. Если даже так – что мешает мне сочинить истории о краже или чем-то в этом роде? И кто осмелится упрекнуть меня в том, что я ношу красные каблуки, не рискуя напороться на мою шпагу? Нет, это обстоятельство смущало меня куда меньше, чем отсутствие денег.

Решение меня немного успокоило. Уже без особой спешки я вернулся домой. Отец уехал по делам к нашим соседям – господам де Баатц, чье поместье находилось примерно в четырех лье от Ланна. Об этом, к большому облегчению, я узнал от конюха Гийома. К облегчению – потому что я побаивался встречи с отцом и возможного нового объяснения. В глубине души я все-таки испытывал некоторое смущение от того, что собирался бежать из дома. Кроме того, отец мой был чрезвычайно проницательным человеком, я же, напротив, наивным и несдержанным. Вряд ли мне удалось бы утаить от него свой план.

Войдя в дом, я поспешно поднялся по лестнице в свою спальню. Я хотел лечь спать пораньше, с тем, чтобы тайком ночью пробраться в правую башню, в оружейную комнату со всей необходимой мне экипировкой. Поразмыслив немного, я решил отказаться от мушкета. Вместо него я остановился на двух пистолетах и небольшом запасе пуль и пороха. Там же, в правой башне, хранились запасные седла, подпруги и уздечки. Кроме того, я хотел подобрать запасной клинок к своей шпаге. Из тайника, сделанного в полу под кроватью, я извлек полотняный мешочек со своими сбережениями. В мешочке оказалось некоторое количество французских и испанских монет различного достоинства – сумма, примерно равная пятидесяти ливрам. Не так плохо, хотя, конечно, недостаточно для жизни в Париже. Но я знал, что не смогу обратиться к отцу с просьбой о деньгах.

Я быстро разделся и лег в постель, поблагодарив судьбу за то, что ход в квадратную правую башню находился рядом с дверью моей спальни. Сон долго не приходил, а когда, наконец, веки мои потяжелели и сомкнулись, я, словно провалился в черный колодец.

Из этого колодца меня извлек громкий возглас, донесшийся со двора. Открыв глаза, я обескуражено убедился в том, что солнце давно встало, и никакие вчерашние планы насчет ночного тайного проникновения в башню исполнить мне не удалось. Днем же эта затея представлялась невозможной. Таким образом, отъезд мой откладывался как минимум на сутки. Подойдя к окну, я выглянул во двор. Внизу я увидел старого слугу отца – папашу Селестена, напряженно всматривавшегося в окно. Увидев меня, он возбужденно замахал руками и крикнул:

– Сударь! Господин Исаак! Ваша милость! Прошу вас, скорее спускайтесь!

Выглядел старик чрезвычайно встревожено, а стоявшие рядом с ним молодые слуги – Гийом и Жак, – растерянно оглядывались по сторонам, словно ожидая чего-то. Окончательно я проснулся, когда заметил, что Жак держит старую пищаль, а в руке Гийома – алебарда.

Одеться и прихватить с собою шпагу, лежавшую у кровати на стуле, было делом нескольких мгновений. Через минуту я уже скатился по лестнице во двор. Селестен бросился ко мне. Его лицо выражало высшую степень тревоги.

– Что случилось? – спросил я.

– Ах, сударь, – быстро заговорил Селестен, – я тревожусь из-за мессира де Порту. Тот человек показался мне недобрым, а ушли они оба уже довольно давно, и оба – при шпагах…

– О ком ты говоришь? – сердце мое сжалось от недоброго предчувствия. – Что за человек?

Из сбивчивого рассказа старого слуги выяснилось, что рано утром к усадьбе подъехал одинокий всадник. Плащ и шляпа его были покрыты слоем пыли, из чего следовало, что он приехал издалека. Первым его увидел Жак, вышедший задать корм коням. “Это усадьба господина де Порту?” – спросил незнакомец. Жак ответил утвердительно. “Господина Авраама де Порту?” – уточнил незнакомец. Жак подтвердил и это. Тогда незнакомец спешился, приказал Жаку подержать коня, а сам направился к дому. Тут ему преградил дорогу вышедший как раз в это время Селестен.

– Сударь, я ему сказал, что господин де Порту еще почивает, и предложил прийти попозже, ближе к полудню. Ах, я думал, что он выхватит шпагу и проткнет меня, как цыпленка! – воскликнул старик. – Видели бы вы его в тот момент! Схватился за оружие, а глаза горят, как у волка!

Однако, по словам старого слуги, незнакомец сдержался и только велел разбудить хозяина. “Я подожду его здесь. Доложи, что приехал его старый друг из Португалии”.

– Нисколько я не поверил, что он друг господина де Порту, – убежденно произнес Селестен. – Он так нехорошо усмехнулся, когда произнес это, что никто бы не поверил его словам! Но ослушаться я не мог – и пошел выполнять приказание. Господин де Порту только-только проснулся. Он очень удивился моим словам и велел проводить гостя в залу.

Старик проводил не понравившегося ему гостя в залу на первом этаже, предложив немного подождать. Вскоре туда вышел и мой отец, полностью одетый. При виде “старого друга”, как сказал Селестен, Авраам де Порту изменился в лице.

– Он словно призрака узрел! – старик перекрестился. – Никогда я не видел господина де Порту в таком волнении, никогда, сударь, поверьте моему слову!

– Хорошо, хорошо, – нетерпеливо сказал я. – Что было дальше?

– Дальше, сударь, ваш батюшка сказал этому человеку: “Ты меня нашел, Жаиме. Что тебе нужно?” – Селестен извлек из куртки большой платок и утер вспотевшую лысину. – А потом, сударь, они перешли на какой-то другой язык, которого я не понимал. И говорили они громко, по-моему, ссорились. Один раз этот человек схватился за шпагу, но ваш отец что-то ему сказал, после чего тот оставил оружие в покое и даже улыбнулся. Нет, сударь, нехорошая у него улыбка, – повторил Селестен, понижая голос и многозначительно тараща глаза. – Очень нехорошая… Вот, а дальше они говорили уже спокойно. Потом господин де Порту спросил меня, дома ли вы, сударь.

(Продолжение следует)

 

Кряхтя, под ношей жизненной плестись,

Когда бы неизвестность после смерти…

Шекспир

«Гамлет» в переводе Б. Пастернака

На первый взгляд такой многообещающий заголовок настраивает на повествование об известных персонах. Между тем, я поведу речь о людях, хотя и в самом деле известных, но вряд ли вклад, сделанный ими в жизнь каждого из нас, широко известен.

Разумеется, я метафорически употребил имя замечательного мореплавателя. Первооткрыватель Нового Света, личность, чьи выдающиеся заслуги история помнит и чтит, – стал для меня символом упорства, личного мужества, готовности к самопожертвованию. В эпоху великих географических открытий в таких людях была острая нужда. Необходимы они и теперь, когда перед человечеством встают трудные задачи, которые понуждают выдающиеся умы современности решать их. Речь идет о проблемах многовековых, которые человечеству не удается решить. Смысл кратковременной жизни и неотвратимость смерти каждого из нас – предмет таких же трудных раздумий сегодня, как и тысячи лет назад.

С ранних эпох развития цивилизаций человечество искало способы спастись от фатальности смерти. Множество возникших и исчезнувших культур, следы которых дошли до наших дней, отразили жажду бессмертия. Могущественная природа в языческих культах признавалась, как естественная союзница жизни, в то время как олицетворением смерти были не менее могущественные злые стихии, которых надо было «умасливать» жертвоприношениями. Возникший на заре развития человечества опыт диалога с душами умерших родовых авторитетов, сложился не только на фоне обостренного воображения, возбужденного страхом смерти, но и реальными феноменами посмертного бытия, о которых современные учёные уже знают, но пока только догадываются об их истоках. Великие религии, став духовным покровом жизни человечества, увидели в небесном своде, в бескрайнем космосе, смыслы временного бытия людей на Земле, а так же источник бессмертия души.

Разум человечества породил философию, искусство, науку, запечатлев в истории цивилизаций галерею выдающихся персон, которые посвятили усилия своего духа глубокому осмысливанию проблем жизни, смерти и бессмертия, представив свой личный опыт веры и познания, которые долгие столетия не противостояли друг другу. Однако, пути их все-таки разошлись, и современная наука эти проблемы осмысливает, полагаясь не на многовековой авторитет религии, а на рациональные формы познания. С уважением оценив опыт древних цивилизаций, критически осмыслив каноны всех великих религий, наука накопила сегодня множество фактов, свидетельствующих о связи жизни и смерти, о феноменах бессмертия, корни которого простираются из бренного человеческого тела в бескрайний космос…

Я расскажу о трех американских ученых, которые попытались найти свои ответы на вопрос, который хоть и в ином контексте звучал во времена Колумба, но сегодня похож на него интригующе: есть ли «тот свет?» Попытаюсь вообразить, что именно я встретился с Роландом Моуди, Майклом Ньютоном и Робертом Монро, которых представил Колумбами современной эпохи. Для такого эпите причина есть. Все трое приблизились к научному осмыслению реальных феноменов, которые свидетельствуют о жизни после смерти настолько эффектно, что заколебались даже закоренелые скептики.

Великие американские мистики, о которых я рассказывал в своих прошлых публикациях: Эдгар Кейси и Эндрю Джексон, как мне кажется, не могут претендовать на роль первооткрывателей «того света». Да, еще при жизни они отправлялись в бескрайний космос, когда хотели встретиться «там» с выдающимися и уже покойными землянами, оставившими заметный след в истории цивилизации. Но Кейси и Джексон от рождения получили в дар немыслимые возможности, которые успешно применяли в обыденной жизни, спасая людей от недугов. Но только им были доступны феномены, которые учёные сегодня тщетно пытаются осмыслить, чтобы понять их природу. Уникальные возможности мистиков сохранились лишь в памяти их современников, так и оставшись недоступными науке, которая и сегодня продолжает констатировать факт: жизнь – смерть будоражат разум коренными смыслами. Жизнь – кратковременностью, смерть – неизбежностью.

Разгадав таинство зарождения жизни, познав закономерности умирания и самой смерти человека, учёные лишь приблизились к загадочным актам: кратковременного предсмертного бытия личности на «том свете» и путешествиям души в глубинах Космоса в момент, когда живое, теплое тело человека дожидается в постели её возвращения. Для оптимизма причин мало. Надо искать рациональные доказательства причин обнаруженных феноменов. В такой ситуации учёные вынуждены быть крайне осторожными в своих выводах…

Первым из тройки американских Колумбов предстанет перед читателями нашей газеты Раймонд Моуди (Raymond Moody – медик, психиатр, философ, писатель). Он первым среди множества своих коллег оказался перед трудным соблазном – объявить о реальности «того света», из которого вернулись пациенты, пережившие клиническую смерть. Его книга «Жизнь после жизни» стала мировым бестселлером и принесла ему мировую известность. Вместе с тем, с момента выхода книги прошло почти полвека и вовсе не случайно сегодня я цитирую слова учёного, которые свидетельствуют о необходимости быть аккуратными в поисках истины. «Для рационального исследования вопроса о существовании жизни после смерти необходим комплексный анализ, нельзя ограничиваться лишь данными из одного источника…». Иначе говоря, учёный после триумфальной известности, изучения феномена, который он обозначил, как «Предсмертный опыт» (ПСО), бескомпромиссно заявляет, что пациенты, приобретшие этот опыт, остаются всего лишь субъектами этого феномена.

Р.Моуди родился 30 июня в 1944 г. в городе Портердэйл, штат Джорджия. В 1976 году он получил степень доктора медицины в Медицинском Колледже Джорджии. Изучал философию в Университете Виржинии, где получил степень доктора философии. В Западном Колледже Джорджии получил вторую степень доктора философии и психологии, там же став профессором. В 1998 году Р.Моуди проводил исследования в Университете Невады, Лас Вегаса, а затем работал судебным психиатром в тюремной больнице штата Джорджия. Будучи одним из первых исследователей предсмертных переживаний (сокращенно – ПСО), Р.Моуди ввёл с 1975 года в научный обиход эту аббревиатуру. Сам, лично он описал не менее 150 случаев этого феномена. В настоящее время живёт в Алабаме. Ниже следует интервью с доктором Роландом Моуди…

 - Доктор Моуди, когда вы заинтересовались такой интригующей воображение людей темой жизни после смерти?

- Строго говоря, сочетание слов – «жизнь после смерти» неверно. Почему? Я объясню чуть позже. А начинал я, обнаружив с раннего детства невероятное любопытство. Я интересовался всем, к чему прикасался мой зреющий разум. Сначала я увлекся астрономией. Даже планировал стать астрономом, чтобы с помощью телескопа исследовать ночное небо, космос…

 - Чтобы хотя бы случайно разглядеть там образ Бога?

- Вряд ли меня могли посетить такие мысли. Моя семья была не очень религиозной. Мы ходили в Пресвитерианскую церковь и то нерегулярно. К двенадцати годам, когда мой отец к тому времени вступил в так называемый кризисный возраст – середину жизни, он почему-то начал брать меня с собой на церковные службы. Но ни церковь, ни религия меня не впечатлили.

 - А к молодости ваше прирожденное любопытство оформилось в какие-то устойчивые интересы?

- Пожалуй… Я стал изучать философию в Университете в Виржинии. Кстати, именно там, в 1962 году, я впервые столкнулся с предсмертным опытом, возникшим у человека, побывавшего в состоянии клинической смерти. Это был первый год моего изучения философии, когда я читал «Республику» Платона, другие его книги, в которых он кратко описывал феномены кратковременной смерти и воскрешения. Чуть позже меня познакомили с профессором психиатрии доктором Ричи, который, как мне сказали, пережил клиническую смерть. К сожалению, подробности его невероятной по тому времени истории мне узнать не удалось. Я изучал сознание и мышление, предполагал, что в условиях кратковременной остановки сердца, возникают какие-то функциональные нарушения в работе сознания и хотелось с доктором Ричи встретиться. После его выздоровления, слушая лекции профессора, я убедился, что после клинической смерти не возникли проблемы ни с его сознанием, ни с мышлением. Спустя несколько лет, я стал преподавать в Виржинском Университете философию и, вдохновлённый моим любимым греческим классиком – Платоном и предсмертным опытом профессора Ричи, с которым я подружился, постепенно стал накапливать факты о предсмертном опыте людей, побывавших в клинической смерти.

 - С той поры прошло нимало лет и хотелось бы узнать какой позиции вы придерживаетесь сегодня относительно жизни после смерти? Кстати, вы обещали разъяснить, почему именно такое сочетание: «жизнь после смерти» вы считаете ошибочным?

- Когда к научному понятию – «жизнь» вы пристраиваете понятие – «смерть» разместив между ними «после» возникает логическое противоречие, а по сути абсурд! Журналист это противоречие может и не заметить, но учёный обязан уважать и термины, и логику, и «взаимоотношения» между ними в текстах. Жизнь после смерти невозможна! То, что известно науке и о жизни, и о смерти человека свидетельствует об этом. Отвечая на ваш вопрос, признаюсь, что я пока скептически отношусь к возможности научного доказательства послесмертного бытия, которое необдуманно названо термином «жизнь». Науке пока приходится довольствоваться свидетельствами тех, кто пережил предсмертный опыт (ПСО). Однако, на этих свидетельствах объективные и научно безупречные выводы о существовании «того света», не сделаешь.

 - Но тысячи фактов ПСО явно свидетельствуют о конкретных фактах активности и самого умершего в момент появления на «том свете», а так же тех, с кем приходится «там» встречаться, вступать в контакт, не говоря уже о том, что «умершему» доступны и реально живые: он их видит, слышит. Он понимает разговоры тех, кто находится рядом с его бездыханным телом…

- Я слушаю вас и думаю, как прав был Давид Юм – шотландский философ ХVIII века, который пожалуй первым заявил, что невозможно с помощью логики доказывать реальность жизни в её научном смысле, как бытия и деятельности после смерти, представляемой учёными, как «небытие». «При помощи только одной логики, – писал он, – сложно доказать бессмертие души. Для этого необходимо вывести новые виды логики, новые способности разума, которые позволят нам эту новую логику уразуметь». Утверждение: «жизнь после смерти» – противоречиво по своей природе, а логика отрицает то, что само себе противоречит.

 - На ваш взгляд наука оказалась в тупике перед феноменами, о которых вы рассказали в своём знаменитом бестселлере – «Жизнь после жизни»?

- Да, некоторые мои коллеги слова Д.Юма воспринимают как тупик и даже предлагают прекратить исследования ПСО. Но можно оценить рассуждения замечательного шотландского философа как вызов или как стимул пересмотреть привычную логику научного исследования, которая исправно нам служила почти 2 тысячи лет еще со времён Аристотеля.

 - Пересмотреть? Как?

- Наш научный кругозор надо расширить. Не зацикливаться на существующих сегодня методологических подходах, для которых и логика, и привычные приёмы, способы научного познания странных, непонятных феноменов и в самом деле заводят процесс познания в тупик. Иначе говоря, должны как-то качественно трансформироваться и логика, и научные методы познания «бытия» после физической смерти человека, о которых мы пока говорим, как о незнакомых науке феноменах.

 - То есть, инструменты познания должны соответствовать еще не понятному науке феномену, так?

- Разумеется! В истории науки, так было почти всегда! Лишь упорство учёных и союз всех отраслей знания приводят к успеху.

 - То есть, если я вас правильно понял, доказать бессмертие души, ответить на вопрос есть ли «тот свет» науке пока не удалось…

- Но учёные будут работать над рациональными принципами изучения бессмертия, мобилизуя возможности разума на поиски разгадок ПСО, участники которого утверждают, что побывали на «том свете».

- То есть, подхватив мысль Д.Юма: «…изменив традиционную логику…» и вашу: «…расширив кругозор», наука наконец-то сможет доказать реальность «того света»?

- Если, а точнее – когда, будут созданы новые рациональные методы исследования уже имеющихся сегодня многочисленных фактов и феноменов, в частности – предсмертного опыта людей (ПСО).

 - Мистер Моуди, с момента публикации вашей сенсационной книги «Жизнь после жизни» с 1975 года прошло 37 лет. Вами написаны на эту тему еще 11 книг. Если вы говорите о том, что вы скептически относитесь к возможности научного доказательства «того света» и жизни личности после кончины человека, то как относиться к вашим непрерывным размышлениям обо всё новых и новых фактах предсмертного опыта людей и к созданию вами «Театра Разума» имени Джона Ди, который, кстати, популяризировал в Англии ХVI века проведение сеансов вызова духов умерших. Недавно издана книга, написанная на основе сеансов регрессивного гипноза, проведенного с вами психиатром Полом Перри. Заниматься феноменами, к которым вы скептически относитесь, спиритизмом и обращаться к спорному гипнотическому методу… Не рискуете ли вы репутацией серьезного учёного?

- Я хочу уточнить… К самому феномену предсмертного опыта людей я никогда не относился скептически. Но, как учёный я не имею права безоглядно верить тому, что рассказывают тысячи пациентов, переживших клиническую смерть и лишь на этом основании утверждать некие научные истины. Достаточно того, что рассказы этих людей я принимаю, как факты, а не как плод фантазии. Я систематизирую всё услышанное. Осмысливаю… То есть, я анализирую, сравниваю, критически оцениваю, уточняю… Иначе говоря, осуществляю первичную научную обработку опыта людей, переживших клиническую смерть. Кстати, нечто подобное произошло и у меня самого! Однако, из этого только следует, что и я умножил ряды «иллюстраторов» феномена ПСО. Я не стал учёным, успешно доказавшим реальность событий, происходивших и в момент моего личного ПСО. Я всего лишь стал одним из иллюстраторов этого феномена. Вот, когда, опираясь на научные методы исследований удастся доказать всё, что описано в моей первой книге в 1975 году, плюс то, что случилось со мной, только тогда с феномена будет сдёрнута завеса таинственности! Вспомним ситуацию, в которой оказались сотни учёных, в том числе и нынешние, перед вопросом: кто первым открыл Америку? Мнение о том, что её первооткрывателем оказался не Колумб, а викинги или те, кто раньше них высадился на американском континенте, пока осталось гипотезой. Но факт открытия Америки сегодня и, кстати, вполне обоснованно, связан с именем только Христофора Колумба! Неважно, что открытие произошло случайно! Кажется, Марк Твен говорил, что случайностям обязаны едва ли все открытые закономерности. Так что пока феномен ПСО, дающий косвенные основания говорить о «том свете», в котором бытие после смерти – реальность, остаётся в ранге интеллектуальной гипотезы. Да, косвенно она подтверждается десятками тысяч рассказов тех, кто «там» побывал. Но всё это нуждается в неопровержимых доказательствах с помощью научных исследований.

 - Тогда, как понимать ваше увлечение общением с духами умерших в вашем «Театре разума»? Какое отношение имеет это ваше увлечение к научным исследованиям феномена ПСО?

- Науке вовсе не чужд интерес и к «экзотическим» формам взаимодействия с непознанной реальностью, свидетельства о которой мы черпаем или в феноменах ПСО, или в древних манускриптах или в опыте мистиков. Так называемые «духи», «привидения» – реальность, которую часто и слишком уж прямолинейно мои коллеги-психиатры относят только к галлюцинациям. То, что это не всегда оправдано, скажу позже, а сейчас попытаюсь объяснить истоки моего «Театра разума». В 1962 году я преподавал в Виржинском Университете классическое искусство и философию древней Греции. На моём семинаре в течение целого года мы читали тексты древнегреческих классиков. Тогда же, разбирая сочинения Геродота, я наткнулся на указание им места, куда греки, его современники, ходили, чтобы посетить и пообщаться со своими умершими родственниками. Геродот довольно подробно описывает место паломничества, названное им Эпир и рассказывает, как происходило общение греков с душами мертвых. Читая Гомера, я обратил внимание, на описание места, куда ходил пообщаться с умершей роднёй Одиссей. Оказалось оно на северо-западе Греции. Там или рядом якобы находился и Оракул Мёртвых. Это – гористая местность Теспротия, с множеством разломов и глубоких пещер. Кстати, Геродот тоже указывает на эту местность, только уточняет, что паломники направлялись в посёлок Эпир, который сохранился до наших дней. Я задался вопросом: чего ради греки туда ходили? Может и в самом деле хотели побеседовать с умершими о своих проблемах? А сомневался я потому, что две тысячи лет учёные твердили, что всё это – мистификации, легенды! Такого не могло быть! Ну в самом деле, как древние греки могли вступать в контакт с умершими? А в 1958 году греческий археолог Сотирис Дакарис нашёл место, которое описывает Гомер, повествуя о посещении Одиссеем мира мертвых. Там речь шла о месте около города «…кимерийских людей, обёрнутых в туман и в облака…». Оказалось, что при прочтении Гомера давным-давно возникла и закрепилась путаница. Он писал о гористой местности, в которой располагался посёлок Эпир, который и Геродот в своё время называл местом пребывания Оракула Мёртвых, куда устремлялись паломники. Однако Гомер это место художественно и поэтически описывал, не приводя названия посёлка, а читатели предположили, что это – его поэтическая фантазия и только! Современный греческий археолог, внимательно вчитавшись в описание Гомером природы, гористой местности, где оказался Одиссей в поисках Оракула Мёртвых, сумел найти черты сходства описанного Гомером места с горным ландшафтом в греческой провинции Теспротии, в которой и находился посёлок Эпир. Там он и обнаружил огромную пещеру с множеством коридоров, комнат, спален, где люди размещались в ожидании встречи с оракулом, который паломников приводил на встречу с умершими родственниками. В конце дальнего коридора пещеры, в кромешной тьме, открывался лабиринт. Он длиной в пятьдесят футов. Надо было пройти сквозь этот лабиринт, чтобы оказаться на просторной площадке, где, судя по всему, происходило то, что я называю «призрачным опытом»…

 - Созерцанием усопших?

- Да… В конце лабиринта, на площадке, археолог Дакарис нашел остатки огромного бронзового котла и поручни вокруг него. Можно предположить, что люди стояли у стен котла, держались за поручни, вглядываясь в его отполированную внутреннюю и внешнюю поверхности. По древнегреческим документам, которые я изучал, вглядывание в отполированные поверхности, а позднее в зеркала, было способом созерцания душ покойных. Это описывалось в древнейших египетских манускриптах, а позднее, по-видимому, пришло в Грецию. В горном поселении Эпир протекает река Ахерон. Название переводится как «река скорби» и протекает она между отвесными скалами. Её потоки иногда теряются в тёмных безднах глубокого Ахерузийского озера, от которого идут неприятные испарения. Скорее всего, это и порождало фантазии древних, но, как оказалось, реальность оказалась вполне очевидной, потому что археологом была найдена пещера, которую древние греки могли представить, как преисподнюю, где находился Оракул Мёртвых, призывающий к встрече с ними души умерших родственников, о чём писали и Геродот, и Гомер, во что не верили почти две тысячи лет учёные и исследователи прошлого и даже нынешнего времени.

- И вы решили построить в Алабаме нечто подобное похожее на эту преисподнюю…

- А почему нет? Я построил помещение примерно такого же размера, как и эта пещера, найденная греческим археологом. Полированный котёл я не стал туда ставить, ограничился зеркалом, задрапированным черным бархатным занавесом. Я предположил, что в Эпире древние греки полировали и внешнюю, и внутреннюю часть котла, заполняя его водой, поверхность которой освещалась факелами. Вот на этой поверхности, как в зеркале и появлялись изображения видений усопших. Я боялся, что собственный опыт общения с душами умерших в моём «Театре мышления» мне не скоро удастся обрести. Думал, придётся потратить много времени, пока более или менее точно я смоделирую то, что происходило в древнегреческой реальности две тысячи лет назад и вошло в мифологическую память народа. Неожиданно всё получилось сразу! То есть, обнаружились все признаки реального бытия умерших, хотя, как это происходит с точки зрения рационального взгляда на феномен пока непонятно.

 - Вы хотите сказать, что вы увидели души усопших?

- Да! Я разговаривал с моим дедушкой. Он появился сначала в зеркале, потом вышел прямо ко мне… Скажу вам, было всё очень необычно и впечатлительно!

Факт засвидетельствовали мои коллеги – профессора, аспиранты, мои студенты. То есть, облик усопшего появляется сначала в зеркале, затем он отходит от зеркальной поверхности и появляется перед наблюдателем в трехмерном пространстве. Конечно, далеко не все готовы к такой коммуникации. К тому же, по моим наблюдениям не менее 30 процентов участников созерцания слышат еще и голос умершего человека, вступая с ним во взаимное общение…

 - Поразительно!

- Я придерживаюсь иного мнения. Я лишь технически воспроизвёл то, что было доступно в древности, а может быть и в более поздние исторические эпохи развития человеческой культуры. Можно найти множество подобных свидетельств в записях Общества Психических Исследований сто лет назад от людей, которые сообщали, что видели на поверхности зеркала лик усопшего родственника или близкого человека, а затем уже его, выступающего вперед, прямо перед глазами. В Алабаме я с коллегами повторил те же условия, которые в древней Греции были решающими для контакта с усопшими. Сразу же хочу сказать: всё, что стало доступно и мне, и моим коллегам в «Театре мышления» не может объективно свидетельствовать о жизни личности после смерти человека. Это надо доказывать. Но, по-видимому, мы всё же достигли какой-то грани, перейдя которую, нам удалось обрести новый опыт, корни которого оказались в неизвестной реальности неизвестной для современной науки. Хотя этот опыт для древней культуры, по-видимому, был отнюдь не таким таинственным, как для нас. Мы пока не можем научно его объяснить, хотя и достаточно надёжно его воспроизводим в «Театре мышления».

 - Этот «Театр Мышления» похож на научный институт?

- Неважно, как называть то, где я сейчас развиваю свои идеи, но я уверен, что лет через пять-десять значительность для науки моего опыта изучения феноменов ПСО станет совершенно очевидной. Все подробности моих экспериментов в «Театре мышления» можно найти в моей книге «Reunions» («Встреча после разлуки» – О.Ю.)

 - В «Театре Мышления» у вас есть ассистент Денни Бринкли. О нём рассказывают чудеса! Он предсказывает, да так точно, что это даже вызывает опасение тех, кто общается с ним…

- Мистер Бринкли и в самом деле личность уникальная и его феномен – следствие его предсмертного опыта. В 1975 году, когда он разговаривал по телефону, в линию связи ударила молния, и разряд прошел через тело Денни. Его подбросило от пола и сердце мгновенно остановилось. Разумеется, он умер! Как это ни странно, он выжил и пришел в сознание через 20 минут. О своём ПСО он подробно пишет в книге «Saved by the Light» (Спасенный Светом - О.Ю.) Признаюсь откровенно, всё, что я услышал от Денни, я поначалу воспринял, как бред человека, мозг которого претерпел абсолютно невероятный удар электрической стихии. Мне и в голову не приходило тогда, что такой предсмертный опыт, который он пережил, мог привести к невероятным качественным трансформациям его сознания. Судите сами. Наше знакомство состоялось в 1976 году, и тогда он утверждал, что Советский Союз развалится. Назвал точное время начала развивающегося краха государства – 1989 год. Указал, что решающим фактором станет дефицит в стране продуктов питания. Он сказал мне о предстоящей войне в зоне Персидского залива, которая позже была названа политиками: «Война в Заливе». Без особых затруднений Денни может читать мысли тех, с кем общается. Он часто проделывал это со мной, глядя в глаза. А когда он делал это, находясь в обществе людей, совершенно ему незнакомых, это производит сногсшибательное впечатление. Оправившись от полученных потрясений, мистер Бринкли начал работать. Неожиданно в нём обнаружились способности, о которых он и сам не догадывался. Продавая электронные приборы одной из компаний, он участвовал в переговорах с покупателями-норвежцами, которые непроизвольно, на деловом совещании с сотрудниками американской компании, перешли с английского на норвежский. Мистер Бринкли мгновенно понял их речь и сказал им об этом, немало удивив и гостей, и коллег, знавших, как и сам Денни, что норвежским языком он не владеет! Коснувшись руки любого человека, мистер Бринкли может рассказать чем личность в этот момент озабочена. Или может описать массу событий, случившихся в судьбе незнакомца, чуть ли не с рождения. Из 117 его пророчеств 95 уже стали действительностью, в том числе и катастрофа на атомном реакторе в Чернобыле. Нынешний экономический кризис в США был предсказан Денни задолго до этих случившихся неприятностей в американской экономике.

 - Я читал ваши слова о мистере Бринкли, который и сам был настолько обременен потрясающей точностью своих предсказаний, феноменальными способностями в чтении мыслей, распознавании событий в жизни незнакомых ему людей, что еще до встречи с вами посчитал себя сумасшедшим. Я хочу вас процитировать. «…Ты не сумасшедший. Ты пережил нечто, что сделало тебя уникальным. Ты словно бы открыл новую страну с иными людьми и пытаешься убедить других в существовании этого места».

- Самые невероятные факты ПСО могут потрясти воображение обычного человека, тем более того, кто сам пережив этот опыт, неожиданно обнаруживает в себе некие таланты и способности. Тем не менее, они остаются лишь предметом научных изысканий тысяч учёных с применением методик, которые на первый взгляд могут показаться странными или просто непонятными даже их коллегам. Например, так называемый «регрессивный гипноз», методика которого была разработана Майклом Ньютоном. Говоря кратко и упрощенно, с его помощью можно основательно углубиться в лабиринты мозга. Добраться до самых начал его структур, формировавшихся чуть ли не в моменты, когда эмбрион «получал новую жизненную программу»…

 - Вы говорите о реинкарнации?

- Да, да… Уже нет оснований скептически относиться к информации об этом, хотя многое еще в этом гипнозе требует осторожности и объективного анализа. Но поражает воображение живых сам метод, с помощью которого они путешествуют на «тот свет». Происходит это не в результате драматического ПСО, а в процессе гипноза. Это кажется чудом, но как учёный, я верю в эффективность регрессивного гипноза, испытал его на себе и даже написал «отчет» о моих девяти жизнях («Coming Back» – «Возвращение» - О.Ю.) «извлеченных» из глубин моего сознания Полом Перри – психиатром-гипнологом, близким другом, соавтором некоторых моих книг.

 - Из ваших книг и рассказе о Денни Бринкли я узнаю, что люди, пережившие предсмертный опыт, как правило обнаруживают положительные изменения в качестве своего сознания. Получается так, что ПСО помогает им обрести это новое качество, несмотря на сопутствующие переживания и врачей-реаниматоров, борющихся за жизнь пациента и его близких родственников.

- Хоть это и так, но не дай Бог пережить этот опыт!

 - После этих ваших слов я всё же рискну спросить о вашем ПСО, который вы имели. Он как-то позитивно на вас повлиял?

- Не думаю… Я не могу похвастать тем же, что обрёл в своём ПСО Денни Бринкли. Мне достаточно и того, что я увидел мою бабушку, которая умерла за несколько лет до моего ПСО. Видел отчётливо. Как вас сейчас. Слышал её голос. Всё пережитое было и в самом деле удивительным опытом! Но снова повторю: и этот факт не дал мне оснований верить в некую послесмертную жизнь. Всем увиденным я, конечно же, был впечатлён, но скорее все же озадачен! Среди тех сотен тысяч рассказчиков, поведавших о своём ПСО, оказался и я. Пусть даже с тремя докторскими дипломами: медика, психиатра и философа. Это, конечно, весьма драматично, но нынешнее состояние науки, пока не даёт возможность объяснить человечеству, что такое «тот свет», где он находится и что там происходит. Не готова наука объяснить и феномен предсмертного опыта (ПСО), хотя факты о них множатся из года в год. Но, как говорится, всему – своё время…

Жанр и первоисточник. Историческая драма. По словам Андрея Смирнова, в отношении сюжета и персонажей, его сценарий был готов еще четверть века назад. Но в начале текущего столетия был этап работы в архивах и «в людях», с акцентом на изучение диалектных и этнографических особенностей тамбовского крестьянства. Как признавался Смирнов: «В Тамбовской губернии сегодня нет ни одного района, в котором я бы не побывал: и в деревне жил, и с бабками общался, и с музейщиками работал». Для него было принципиально важным доподлинно точно показать, что за ужасы пережил крестьянин в эпоху до и после революции.

Личность и финансирование. Андрей Смирнов (род. 12.3.1941 г. в Москве), несомненно, выдающийся режиссер, которому сначала подрезала крылья советская цензура, а после нее, годами не складывалось с новым проектом. Он успешно играл роли в чужих фильмах («Елена», «Идиот»), писал сценарии, демонстрировал прогрессивные взгляды, но всем, конечно же, хотелось увидеть его новую постановку. Пусть и с учетом того обстоятельства, что поздние ленты классиков крайне редко выдерживают сравнение с их лучшими работами. А вот в добывании средств на создание фильма, звонкое Имя, конечно же, в помощь. Как следствие ужасы бедности переданы с финансовым участием таких богатеев, как Виктор Вексельберг, Альфред Кох, Роман Абрамович, Владимир Якунин и зять режиссера Анатолий Чубайс. Особая благодарность выражается идеологу путинского режима Владиславу Суркову. Учитывая все это, появилась конспирологическая версия, согласно которой выход «Бабы» на экраны – часть избирательной компании «Единой России». Мол, сравните, как было и как стало. В этом определенно есть рациональное зерно, но никак не доминанта.

Личное отношение и ассоциации. «Жила-была одна баба» дает почву для обсуждения массы тем и мне трудно выбрать главные. Поэтому остановлюсь на том, что первым пришло в голову. При этом я не могу однозначно сказать, понравился ли мне представляемый фильм или нет. Некоторые сюжетные линии попросту восхищают, иные же оставляют чувство досады. Отсюда и разговоры, что Смирнов большой талант, но советская цензура была ему порой на пользу.

Политика. Хотя данный фильм рассказывает о событиях давних времен, так уж получилось, что он стал невероятно злободневным для России. Как минимум, для зрителей с аналитическим мышлением. Среди модных ныне политических концепций, выделяется делящая российских граждан на три категории: красных, белых и либералов. Причем, первые и вторые, презревая и исторические мотивы, и расхождения во взглядах, начинают смыкаться вокруг общей цели – восстановления имперского величия и противостояния западной системе ценностей. И главные враги – США и НАТО – у них общие. В этой связи «Бабу» логично трактовать, как своеобразный призыв понять, что в союзе красных и белых и ныне заключена огромная опасность, причем для всего человечества. Поэтому не грех вспомнить, с какой яростью они сражаются за любые идеалы. И не думаю, что на нынешнем уровне политической борьбы что-то всерьез изменилось.

Религия. В ткани «Бабы» то и дело упоминают Господа. И не просто всуе, а при потоке разного рода мерзостей и жестокостей. Причем многие из них, якобы во исполнение воли всевышнего. Как показывает практика, религиозность народа не делает нравы мягче. Тем не менее, очень многие современные люди, включая интеллектуалов, не устают надеяться на благотворное воздействие церкви. На мой взгляд, именно такая позиция прослеживается у Андрея Смирнова. В этой связи вспоминается, как его дочь, тоже известный режиссер Авдотья Смирнова, некоторое время назад, ведя телепрограмму «Школа злословья», стала по поводу и без упоминать Святое писание, своего духовника и т.д. и т.п. Выглядело это странновато, ведь всему свое место. Однако ныне от былой религиозности не осталось ничего, наоборот появилось некая ироничность в отношении этой темы. Стоит предположить, что то – было следствием отцовского влияния. Сам же Андрей Смирнов, на мой взгляд, духовным уклоном увел вполне житейские страсти «Бабы» в философскую плоскость. На мой вкус, в этом получился перебор, особенно в финале, приводящем к выводу, что все в руках божьих, включая творимые людьми кошмары и ужасы.

Реализм. События картины основаны на документальных материалах, правда, по мнению историков, в реальности всё было ещё страшнее. Смирнов таковые суждения охотно поддерживает, уверяя, что не стал доводить до крайности, ибо «люди ходят в кино не для того, чтобы после повеситься». Впрочем, и без того людям со слабой нервной системой «Бабу» лучше не смотреть. Особенно, воспитанным в уважении к прекрасному полу.

Феминизм. Ныне это движение не столь ожесточено, как некоторое время назад. Для того чтобы увидеть прогресс в движении к равноправию полов достаточно посмотреть «Бабу». Причем, авторам очень важно было показать, что российским женщинам в начале прошлого века было одинаково плохо, что до революции, что после нее. Героини фильма выходят замуж, потому, что мужчины рассудили – это хорошее бизнес-решение. И отношение к жене, как к рабочей скотине, которую тоже иногда любят. Впрочем, распространено мнение, что в героинях «Бабы» отражен образ России.

Производство. Работа над фильмом велась долго. Еще 4 года назад съемочная группа прибыла в Тамбов, где исполнители главных ролей осваивали тамбовский диалект (из-за которого не все диалоги понятны), остальных же формировали в массовки разного типа. Основная часть натурных съемок проводилась в селах Царёвка, Лысые горы и Кривополянье Тамбовской области. В картине можно также увидеть Задонский монастырь (Липецкая обл.) и железнодорожный вокзал Санкт-Петербурга. А вот интерьерные съёмки велись в павильонах «Беларусьфильма». О съёмочном процессе картины создана документальная лента И.Бессарабовой «Под говор пьяных мужичков».

Прочая информация. В ткани фильма очень много ярких образчиков фольклора, интересных самих по себе. «Жила-была одна баба» стала триумфатором премии «Ника». Победа одержана в шести номинациях: фильм, сценарий, Мадянов, Екамасова, декорации и костюмы. Участие в МКФ в Монреале. Специальный приз фестиваля «Окно в Европу» (Выборг). Сборы в России $0,51 млн.