Russian flagEnglish flagGerman flagFrench flagSpanish flagHebrew flagUkrainian flag
Логин | Регистрация | Контакт

КРУПНЕЙШЕЕ ТАНКОВОЕ СРАЖЕНИЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ

АВТОР: Люлечник Вилен | June 20, 2013

XX век / XX Century

Малоизвестные страницы Великой Отечественной войны

Просматривая некоторые публикации и смонтированные хроники первых дней Великой Отечественной войны, создаётся впечатление, что советские военные вообще не оказывали сопротивление противнику и поголовно сдавались в плен. Мне приходилось знакомиться со многими работами и лишь в некоторых из них вы найдёте правду о самом ожесточённом, приграничном сражении той Великой войны, которое предопределило её дальнейший ход. Когда говорят о танковых сражениях, то крупнейшим из них называют Прохоровское. Нисколько не умаляя его значения, следует заметить, что крупнейшая танковая битва Второй мировой войны произошла раньше – с 22 по 30 июня 1941 года. Это сражение проходило на громадной территории – по фронту 200 км и в глубину 150 км. Это было крупнейшее танковое сражение Второй мировой войны, в котором с обеих сторон приняло участи более 4 000 боевых машин. И хотя это сражение было проиграно СССР, тем не менее, задержка немцев в ходе планируемого ими «блицкрига» на две недели, сыграла для них роковую роль в ходе последующих событий.

Начало
Украинский историк Михаил Пашковец подготовил интереснейшее исследование об одной малоизвестной странице Великой Отечественной войны. По сей день об этом событии знают далеко не все, а многие историки его вообще не упоминают, хотя это сражение оказало огромное влияние на последующие события величайшей в жизни человечества войны. Автор статьи под названием «Первая танковая битва германо-советской войны в районе Луцк – Броды – Дубно», опубликованной в украинском журнале «Военная история» (№3, 2011 г) освещает события, неоправданно замалчиваемые, о танковой битве в районе Луцка – Броды – Дубна, которая состоялась 23-30 июня 1941 года. Автор показывает ход битвы, силы и средства сторон, анализирует причины поражения, неоправданные людские потери советских войск, призывает к запоздалому чествованию погибших. Естественно, эти потери были огромны. Потерпев поражение, они, тем не менее, на несколько недель задержали вермахт, нанесли ему существенные потери, что сказалось на дальнейшем развитии войны и способствовало краху варианта «Барбаросса». В этом сражении Гитлер и его союзники увидели, что имеют дело с солдатом иного типа, с которым на европейском театре военных действий им встречаться не приходилось. Советское командование уже на второй день войны, отмечает военный историк Н.Шефов в работе «Вторая мировая война. 1939-1945. История великой войны» (2010), приняло решение о контрударе силами механизированных корпусов. Однако предназначенные для этого силы либо уже оказались втянуты в оборонительные бои, либо находились в 200-400 км от рубежей развёртывания. Механизированные корпуса вступали в бой по частям (по мере подхода к фронту), без авиационного прикрытия и должного взаимодействия с пехотой, а также при нарушенной системе снабжения горючим и боеприпасами. В этой гигантской битве принимали участие 6 механизированных корпусов Киевского Особого военного округа, который накануне войны был преобразован в Юго-Западный фронт под командованием генерал-полковника Кирпоноса. Эти корпуса насчитывали 3128 танков всех типов – от лёгких БТ и Т-26 до модернизированных гигантов КВ-2 и Т-34, которых насчитывалось более 800 штук. Со стороны вермахта в противостоянии принимали участие около 800 танков и САУ 1-й танковой группы будущего фельдмаршала Евальда фон Клейста, единственного германского фельдмаршала, умершего в советском плену. Из 800 немецких танков его группы лишь 450 относились к классу PzIII PzIV. Танковая группа фон Клейста состояла из трёх армейских корпусов в составе пяти танковых и четырёх моторизованных дивизий. Если бы эти две танковые армады сошлись в прямом противостоянии, отмечает М. Пашковец, то результат битвы был бы предсказуем. Но реальность была иной.

Поражение, способствовавшее победе
Советские танковые корпуса утратили большую часть бронированной техники и уже через неделю начали отступать, потерпев сокрушительное поражение. И автор цитируемой работы приводит поразительные данные. Половина из 2825 единиц советской техники была уничтожена прямо на марше из-за неисправности (много танков не сумели даже выехать за пределы своей части), из-за плохого управления войсками, неудачного построения боевых порядков корпусов по сравнению немецкими танковыми дивизиями (особенно при взаимодействии артиллерии и пехоты), использование довоенных шаблонных схем прикрытия; отсутствие связи, недостаток в обеспечении горючим привело к остановке более 300 русских боевых машин просто на поле боя; ожидание указаний из Москвы, из-за чего авиация во время не получила приказа атаковать колонны противника и теряла свои самолёты при защите аэродромов. После 22 июня четыре дня основная ударная сила фронта – 8-й механизированный корпус, который высшие штабы «крутили» в треугольнике Стрий – Перемышль – Львов, прошёл форсированным маршем почти 500 км (свыше 100 км в сутки), тогда как по установленной инструкцией норме в сутки боевая машина не должна была проходить более 60 км. Поэтому половина техники корпуса так и не вступила в бой, а осталась на дорогах, том числе и почти все танки Т-34. Было ряд причин такого поражения. Прежде всего, отсутствие инициативы. В Красной Армии имело место такое отрицательное явление, как страх перед начальством. А поэтому инициатива особенно не поощрялась. Там, где командиры её проявляли, не опасаясь гнева начальства, – всегда был успех. Примером тому – действия в первые дни войны в Прибалтике танковой дивизии полковника И. Д. Черняховского, который даже ворвался в Восточную Пруссию, не ожидая указаний сверху. Отсутствие инициативы привело к тому, что Красная Армия в первые месяцы войны не смогла реализовать свои возможности. Далее, войсковая разведка, как отмечает автор цитируемой работы, проявляла мало активности, а некоторые командиры не сумели использовать полученные разведданные. Немцы были в курсе того, что происходило в первые месяцы войны в Красной Армии, а поэтому смело атаковали противника, который иногда превосходил их в три раза. «Они показали более совершенную оперативную подготовку, командование главную ставку делало на действия небольших по численности техники механизированных соединений, в которые входили танки, пехота на машинах, подразделения разведки на мотоциклах и лёгких танках. И всё это сводилось в танковую группу. Эти танковые группы могли пробить линию обороны советских войск и наступать в глубину, охватывая вражеские части с флангов. В результате их окружали, а немецкие войска выходили на оперативный простор. Недостаток Красной Армии состоял в том, что её командование сделало ставку на создание больших танковых объединений, однако поскольку до начала войны они не были доукомплектованы другими родами войск, в частности, авиацией, то и преимущества в танках сводилась на нет», – утверждает М. Пашковец. Далее, сообщает цитируемый автор, несмотря на неудачу в проведённых контрударах, руководство Юго-Западного фронта продолжало контратаковать. Огромное количество танков бросили для того, чтобы окончательно подрезать фланги немецкой группировки и окружить её. Но и эта операция тоже не была реализована. Однако дивизии 19 мехкорпуса М. Ф. Фекленко достигли определённых успехов: 43 дивизия, имея в передовых порядках танки Т-34 и КВ за 4 часа боёв отбросили потрёпанную 11 танковую дивизию немцев на 30 км. и подошла к г. Дубно, а 40-я разбила колонну немцев недалеко от Млинова. Интересно, отмечает автор работы, что немецкие танковые и моторизованные дивизии, не обращая внимания на советские танковые контратаки, продолжали планомерное движение вперед. Поэтому во многих случаях у немцев пехота часто вела борьбу с русскими танками только своими средствами. Однако и встречных танковых боёв тоже хватало. И советские танкисты проявляли чудеса героизма. И автор приводит как пример действия 8-го механизированного корпуса, которым командовал генерал Рябышев. (932 танка, это больше чем во всех войсках группы армий «ЮГ» у немцев). И автор сообщает факт, который некоторые российские эксперты даже не упоминают. Вот что он пишет: «Именно 8-й механизированный корпус сумел поставить под угрозу весь план «Барбаросса», осуществив контрудар в направлении Дубно. Этот удар был сплошной импровизацией, на подготовку которой командованию корпуса дали только 20 минут. Оперативная группа под командованием Михаила Поппеля в составе 34-й танковой дивизии полковника Васильева, ещё одного танкового и корпусного мотоциклетного полков начав наступление в 14 часов 27 июня, вначале подрезала выдвинутые вперед подразделения 16 танковой дивизии немцев от её основных сил и потом вышла в тыл 11 танковой дивизии. Немцы были застигнуты врасплох… а самого командира дивизии вытащили из стога сена. А затем Поппель вошёл и в Дубно». Значение этой победы было столь велико, что украинский историк. Сергей Грабовский по этому поводу, анализируя события того времени, заметил: «Воспоминания звучат так, как будто события происходили в 1945 или в 1944 годах! Напомним, что это был единый, мощный удар того времени, где всё решали сами танки и танкисты, а не Генштаб… Может быть потому и была одержана такая победа? Может быть, если бы 8-й мехкорпус не крутили дорогами Львовщины 4 дня, он бы за это время самостоятельно вышел куда-нибудь до Кракова?
Брестская крепость без приказов билась, как теперь считается, месяц… Тогда же, 27 июня, к Дубно вышли части 19 мехкорпуса. Но они ничего не знали об ударе группы Поппеля, о том, что ещё одно усилие – и первая танковая группа вермахта будет окружена, а весь план «Барбаросса» обречён на провал. Но рывка не получилось». Сергей Грабовский считает, что в этом виновно высшее командование, которое не посчитало нужным проинформировать подчинённых о своих планах и об оперативной ситуацию, да и связь была организована по стандартам гражданской войны. Пройдёт время, и советские командиры выйдут на должный уровень. Но во что это обошлось? Можно во многом согласиться с Грабовским по поводу стиля работы командования в начальный период войны. Но он же подтверждает, что храбрость и непоколебимость в 1941 году была свойственной чертой советского солдата, о чем писал в период этого невиданного танкового сражения сам Гальдер. «Таким образом, отмечает М. Пашковец и Грабовский, «в конце июня 1941 года после окружения под Дубно 1-й танковой группы вермахта, могло быть сорвано наступление стран ОСИ на южном направлении, а, значит, и весь план «Барбаросса». В действительно всё получилось иначе. Три дня группа генерала Поппеля обороняла Дубно. Три дня генерал Гальдер, начальник немецкого генштаба писал в своём дневнике об угрозе на левом фланге. Три дня оставался шанс на победу, который не был использован из-за противоречивости приказов командования фронта, что привело к дезорганизации действий корпуса, вследствие чего он попадает в окружение, из которого вынужден был прорываться». Лишь 29 июня Москва убедилась в бесперспективности глубинных контрударов, поэтому 29 июня был санкционирован отход мехкорпусов, а 30 июня – общий отход войск Юго-Западного фронта на линию старых укрепрайонов. Срок исполнения приказа – до 9 июля 1941 года. А штаб фронта переместился из Тернополя в Проскуров. Таким образом танковая битва в районе Луцк – Ровно – Дубно – Броды завершилось поражением советских войск. Это дало возможность немецким танкам прорвать оборону войск противника, и уже 10 июля вермахт захватил Житомир. С 391 танком, которые были у Клейста, он смог соединиться с Гудерианом и замкнуть кольцо окружения Юго-Западного фронта. В результате битвы до 30 июня 1941 года около 2700 единиц советской техники были уничтожены полностью. Потери с немецкой стороны – 260 машин. И основанная часть этих потерь была именно в районе Луцк, Ровно, Дубно, Броды. Основные бронетанковые силы Юго-Западного фронта были потеряны именно в этом сражении. Итак, замечает военный историк Н. Шефов, Красная Армия, имевшая значительное превосходство в танках не смогла нанести поражение группе Клейста. Мощного и одновременного удара не получилось. Войска вводились в бой разрозненно, без единого командования, после длительного 200-400 километровых маршей (одни части заканчивали атаку, другие начинали, третьи лишь подходили к полю боя). Рекорд побил 8-й мехкорпус, который из-за противоречивых приказов вышестоящих инстанций неоднократно менял места дислокации и вышёл в район сражения, пройдя путь в 500 км (после такой интенсивной эксплуатации свыше 50% машин вышли из строя по дороге, а остальные испытывали недостаток в горючем). Недостаточное обеспечение радиосвязью препятствовало взаимодействию войск даже на уровне соседних частей. Почти не велась разведка. Танки не имели своевременной поддержки пехоты и тыловых служб обеспечения. И, тем не менее, несмотря на трагедию, советская армия задержала вермахт более чем на две недели. А это значило, что к обороне подготовился Киев и войска Гудериана не смогли вовремя поспеть для наступления на Москву. Следовательно, гигантское танковое сражение сыграло свою роль. Это величайшее в истории человечества противостояние, а затем оборона Киева и разгром вермахта под Москвой сорвали план молниеносной войны и предрешили судьбу Третьего рейха. Если бы не было 1941 года, не было бы и 45-го – в Берлине. Поэтому низкий поклон и вечная память героям 41-го. И нельзя не согласиться с Михаилом Пашковцем, что нужно увековечить память участников невиданной в истории войн танковой битвы. И думаю, что это сделают. Сам же Михаил Пашковец проделал большую работу – он первый подробно рассказал об этих событиях июня 1941 года, о которых многие не имеют даже представления, особенно люди молодого поколения. Между тем это сражение по своим масштабам не уступает Сталинградскому, Курскому и прочим победоносным битвам Великой Отечественной. Теперь мы знаем, что Великая война началась с Величайшего сражения. И именно с этого сражения начался крах рейха и срыв плана «блицкрига».

{ 0 Комментариев… Добавить Комментарий }